Масло и свобода

90 лет назад украинское предприятие с Галичины кормило маслом всю Европу и стало экономическим фундаментом для деятельности УПА

Сергей Шаповал

Среди канадских и американских украинцев послевоенной волны эмиграции до сих пор ходит легенда о том, что в одном из английских банков лежит невостребованной огромная сумма денег, некогда принадлежавшая украинскому кооперативному обществу Маслосоюз. Предприятие работало в Западной Украине — на территории нынешних Львовской, Тернопольской, Волынской, Ровенской и Ивано-Франковской областей в 1920–1930 годах, когда эти земли входили в состав Польши. Маслосоюз объединял более 500 тыс. производителей молока из украинских воеводств, выпускал сотни тонн сливочного масла ежегодно, и занимал долю в 60% от общепольского экспорта этого продукта. Украинское масло продавалось в Германии, Великобритании, Франции, Италии, Голландии, Дании, Чехословакии и даже в Палестине.

Деньги у этого кооперативного предприятия имелись: за 14 лет своего существования Маслосоюз продал продукции на 140 млн злотых. В районе львовского вокзала фирма выстроила целый квартал: офисные здания, холодильные склады и гаражи. В последних Маслосоюз остро нуждался: предприятие одним из первых в тогдашней Польше обзавелось грузовиками.

Но кооператив преуспел не только в производстве: он стал экономической базой для деятельности Украинской повстанческой армии (УПА).

Лишь Вторая мировая война и советская оккупация прервали деятельность этого национального производителя мирового масштаба. И часть его денежных активов действительно исчезла, породив легенду о тайном британском банковском счете.

История масло-молочного экономического чуда по‑украински началась в 1919 году в Чехословакии. Там, в лагере для интернированных военных, встретились трое бойцов Украинской галицкой армии (УГА), которые воевали за независимость с поляками в 1918–1919 годах, после окончания Первой мировой войны: Андрей Мудрык, Андрей Мидляк и Олекса Лис. Дети крестьян, ставшие солдатами, они решили попробовать свои силы в аграрном бизнесе.

Тогдашнее либеральное правительство Чехословакии во главе с Томашем Масариком не возражало против того, чтобы во время вынужденного безделья интернированные бойцы занимались самообразованием. Власти даже позволили украинцам поступать в местные университеты.

Так, бывшие солдаты УГА взялись за изучение передового европейского опыта в агросфере. Чехословакия для этого отлично подходила: будучи в недавнем прошлом, как и Галичина, частью рассыпавшейся Австро-Венгерской империи, эта страна имела развитое сельское хозяйство.

Мудрык в своих мемуарах вспоминал, как учился молочному делу в чешском Пльзене, сыроварению в Кромержиже на Мораве, а производству брынзы в Ружомбероке — в Словакии.

В 1923‑м трое бывших солдат вернулись на родину — на Галичину. Пришло время применять свои знания на практике.

Но обстановка для начала нового дела тогда была крайне неудачной: Первая мировая и бои с поляками уничтожили и без того слабую экономику края. Новый “хозяин” Западной Украины — Польша — смотрел на экономическую активность украинского крестьянства с неодобрением: политика Варшавы заключалась в усилении польского присутствия на Галичине и Волыни.

Однако трое экс-бойцов УГА все же не опустили рук, взявшись за дело с малого: один из компаньонов возглавил небольшой кооператив на базе нескольких сельских пунктов приема молока в городе Стрые, расположенном в нынешней Львовской области. Он и стал прообразом Маслосоюза.

Один пункт принимал в день сырья столько, что его хватило бы для производства 20 кг масла.

Оценив перспективы, соучредители взяли в кредит $50 на покупку первоначального оборудования для производства. Чтобы привлечь новых поставщиков, лично ходили по селам и агитировали вступать в кооператив.

МАСЛОСОЮЗ И ПОВСТАНЦЫ: Для УПА и ее главнокомандующего Романа Шухевича (на фото) кооперативы Маслосоюза стали финансовой и материальной опорой

Результат не заставил себя долго ждать — количество пайщиков увеличилось. А некоторые пункты приема молока уже до конца 1923‑го заметно нарастили обороты, производя по 200–500 кг масла в день.

На этом этапе партнеры ощущали нехватку квалифицированных кадров. И поэтому открыли в Стрые школу, где стали готовить технологов для своего объединения.

В 1926‑м обновленный Маслосоюз, используя благоприятную ценовую конъюнктуру на молочные продукты, начал экспортировать свою продукцию за границу: в Чехословакию и Австрию он поставил первую партию в 48 т масла.

В последующие годы экспорт продолжал расти. Не остановил его даже всемирный экономический кризис. В 1927 году Маслосоюз экспортировал уже 134 т масла, в 1930‑м — 812 т.

В конце 1930‑х годовая прибыль кооператива превышала 15 млн злотых.

Если поляк начинал сотрудничать с украинцами, или наоборот, то в рамках общины такого “ренегата” ждала как минимум обструкция. Известный польский общественный деятель Яцек Куронь, который вырос во Львове, вспоминал: его мама-полька настолько ценила продукцию Маслосоюза, что ходила покупать ее втайне от соседей за несколько улиц от дома.

Большой урон Маслосоюзу и другим подобным кооперативам нанесли так называемые пацификации: в 1930 году польская армия в рамках политики “умиротворения” проводила “зачистки” украинских сел и уничтожала имущество национальных кооперативов.

Против них поляки применяли “гибридные погромы”, которые по своей организации напоминают нынешние нападения титушек. Так, начиная с 1929 года полиция в больших городах организовывала банды цивильных погромщиков, которые били окна в украинских заведениях, бросали зажигательные бомбы, уничтожали товар и оборудование.

Маслосоюз боролся с погромами тоже гибридно: компания страховала свое имущество в польских банках. И когда полицейские банды разрушали магазины и склады, именно польским банкирам приходилось выплачивать страховые суммы.

Вопреки давлению со стороны государства и титушек, Маслосоюз стабильно развивался и был успешнее своих польских и немецких конкурентов. Секрет был прост: селяне хотели сдавать молоко именно украинской компании, ведь она платила наибольшую цену за него.

В условиях постоянного падения цены на сырье польский молочный союз Уния скупал молоко за 23,7 (1929 год) — 9,6 (1933 год) польских грошей за 1 л. Немецкий союз молочников — за 22,4–9,5 грошей соответственно. Украинцы же давали 27,8–12,2 грошей за литр.

Подобная ценовая политика привела к тому, что если в 1931‑м в структуру Маслосоюза входило 99 объединений молочников, то к 1938‑му их стало уже 136. Они использовали почти 200 пунктов приема молока.

В районные объединения кооператива входило более 200 тыс. партнеров-производителей.

К 1938‑му число членов Маслосоюза достигло полумиллиона хозяйств — это львиная доля от общих 800 тыс. хозяйств, действовавших тогда на Галичине и Волыни. В Маслосоюзе оказались практически все этнические украинские производители молока этого региона. А так как их было больше польских, Маслосоюз и стал самым успешным бизнесом в этой сфере. В 1936 году торговый оборот украинских молочных объединений почти в два раза превышал выторг такого же количества польских кооперативов и составлял свыше 8 млн злотых.

Ассортимент продукции Маслосоюза состоял из четырех категорий. Самой дорогой была первая категория — так называемые знаменитые масла. Вторая называлась очень хорошие масла, третья — хорошие и четвертая — плохие”.

Масло, которому было больше трех дней, считалось второсортным. В целом качество украинского продукта было настолько высоким, что польские кооперативы закупали его, заворачивали в собственную упаковку и продавали.

Маслосоюзу помогало не только самосознание украинских фермеров, но и позиция грекокатолической церкви. Ее глава, митрополит Андрей Шептицкий, активно поддерживал кооперацию. И потому, например, в 1925 году членами различных кооперативов были около 23% священников Галичины. Более 500 из них входили в состав наблюдательных советов, а 124 были членами управ кооперативов.

Экономический успех привел к тому, что украинские крестьяне начали чаще задумываться о независимости. И отделения Маслосоюза стали экономической базой повстанческого движения.

Роман Шухевич, главнокомандующий УПА, в своей сумке-планшетке носил карту, на которой были отмечены отделения Маслосоюза и других украинских кооперативов. В эти точки он мог всегда обратиться за помощью, получить деньги, продукты или просто спрятаться там.

В условиях жестокой партизанской войны на несколько фронтов кооператоры стали сторонниками повстанческого движения.

Польские власти не собирались мириться с доминированием украинских молочников и в 1935 году ввели новые технические и санитарные требования для кооперативов. Поскольку контроль за этими требованиями польские чиновники возложили на местные власти, то применялись они исключительно для “неугодной” украинской кооперации.

Завышенные требования пришлось выполнять. И уже в течение трех последующих лет Маслосоюз установил на сборных пунктах новое оборудование — оцинкованные емкости, новые сепараторы, современные тепломеры, крытую канализацию, холодильники для сметаны.

Так репрессии обернулись улучшением качества. И это позитивно повлияло на мировой рынок: свыше 80% продукции Маслосоюза стало уходить на экспорт. Вагоны с маслом отправились в Германию, Англию, Францию, Италию, Голландию, Чехословакию.

Продукцию кооператива высоко оценили даже в Дании — европейском лидере по производству масла.

В конце 1930‑х Маслосоюз обеспечивал свыше 60% польского экспорта молочных товаров.

Вся эта молочная сказка резко оборвалась в сентябре 1939 года, когда советские дивизии перешли реку Збруч и присоединили Галичину и Волынь к Советскому Союзу.

В первом в мире государстве рабочих и крестьян не нашлось места кооператорам: средства кредитных обществ без согласия их членов передали советскому банку, а оборудование молочарен переподчинили советским госконторам Укрмаслопром и Молокотрест.

Кроме того, советские спецслужбы арестовывали и высылали членов кооперативов в Сибирь. А штаты самих предприятий увеличили за счет привлеченных из СССР “проверенных кадров”. Уже к концу 1939‑го кооперативное движение фактически прекратило свое существование.

За следующие пять лет войны тысячи кооператоров бежали от “освободителей” в Европу и дальше. Эмигрировал в Канаду и основатель Маслосоюза Андрей Мудрык.

Там бывшие кооператоры организовывали собственные компании. Маслосоюз остался легендой в эмигрантских кругах. И лишь после обретения независимости эта история вернулась в Украину — теперь она представлена во Львовском музее кооперации.