Денежное дерево

У жителей Мелитополя, словно у древних ацтеков с их маисом, вся жизнь построена вокруг одной сельхозкультуры — черешни. Ее здесь почти не едят — она сама всех кормит

Екатерина Иванова

“Почем сегодня черешня?” — выйдя за калитку своего двора в домашнем халате и резиновых тапочках, останавливает соседа пожилая жительница Мелитополя. Тот только что сдал выращенный на приусадебном участке урожай оптовикам на рынке и теперь возвращается домой, балансируя на велосипеде с двумя пустыми ведрами на руле.

Для мелитопольского июня этот вопрос — самый главный. Короткий период — всего шесть недель, когда самые распространенные в городе и окружающих селах деревья густо покрываются красными плодами,— кормит местных жителей целый год. Чем больше и дороже продашь урожай, тем легче будет ждать следующего. В знак особых заслуг черешни перед регионом ее цветок даже попал на герб Мелитополя.

Из 70–80 тыс. т черешни, которая ежегодно производится в Украине, примерно четверть — родом отсюда. Причем, по статистике, только 7 % этих ягод выращиваются в профессиональных хозяйствах: львиную долю урожая собирают на домашних участках.

“У нас на улице нет ни одного частного двора, в котором не выращивали бы черешню на продажу”,— говорит Светлана Зализецкая, журналист Главной газеты Мелитополя, которая и сама несколько лет назад подрабатывала таким образом.

Для региона черешня стала золотым плодом. На месте она стоит 5–15 грн/кг, но если потратить часов десять и проехать почти 700 км до Киева, продать ее можно будет раз в десять дороже.

Июнь в Мелитополе можно было бы назвать “черешень”: примерно полтора месяца, с 25 мая до начала июля, все местные здесь заняты одним — сбором и продажей поспевших фруктов. Но до поэтичного названия месяца здесь не додумались, обозвав этот период “красной лихорадкой”. У местных просто нет времени на более изощренные сравнения — в июне они напряженно трудятся. Целыми домами. Целыми дворами. Целыми семьями.

Ключевой рабочей силой являются пенсионеры или люди старшего возраста — таких в регионе до трети населения, и иной работы им здесь просто не найти.

53‑летняя Рита, попросившая не называть ее фамилию в печати, в прошлом трудилась инженером на заводе. После сокращения новую работу найти не смогла: “Не берут нас, предпенсионных”. Занялась черешней.

Такие, как она, в сезон собирают фрукты не только у себя в подворьях, но и в нескольких местных фермерских хозяйствах. За каждый килограмм сборщикам в этом году платили по 4 грн. И это хорошо, поясняет Рита: в 2016‑м за тот же вес давали вдвое меньше денег.

Она неплохо разбирается в особенностях выращивания фруктов и утверждает: при хорошем уходе и благоприятной погоде за сезон с участка в 30 соток можно собрать до 2 т черешни. Или около 7 т с гектара.

В советские времена в окрестностях Мелитополя существовало с десяток колхозов, в каждом из которых было по 200 га черешневых садов, рассказывает Юрий Григор, директор исследовательского хозяйства Мелитопольское. И тогда с 1 га собирали по 8 т фруктов.

На черешне зарабатывает вся семья немолодой уже Риты. Она сама, муж и младшая дочь работают на фермах. За полдня там можно собрать где‑то 30–50 кг фруктов, а это 120–200 грн в день — немалые деньги для этих небогатых мест. В то же время сын Риты с невесткой выращивают черешню на продажу. “Гешефт крутят”,— смеется мелитопольчанка.

Ранним утром на оптовом рынке Мелитополя — тот расположен на выезде из города — “крутят гешефт” десятки местных. Кто на велосипеде, кто на тачке, а кто и просто в руках — все несут свой урожай сюда, в место, где его уже ждет группа перекупщиков.

Десяток принадлежащих последним микроавтобусов стоит в ряд. Перед каждым — ящики под разные сорта черешни.

Принимают товар от 5 до 15 грн за кг. В Киеве его стоимость поднимется едва ли не в десять раз — до 50 грн/кг в разгар сезона.

“Это грабеж”,— узнав закупочные цены, кипятится пожилая женщина, которая привезла на велосипеде несколько ведер. “Это рынок”,— не моргнув глазом отвечает ей перекупщик.

Последние три года, с аннексией Крыма и началом войны на Донбассе, мелитопольские садоводы — и профессиональные, и те, кто выращивает фрукты мелкими партиями,— переживают сложности со сбытом. “Еще в 2014‑м к нам приезжали через день по пять-шесть машин, которые забирали по 2–3 т фруктов. Мы не успевали их отпускать,— вспоминает Галина Дрюцкая, владелица местного фермерского хозяйства ГАЛС.— А в этом году мы бегаем за любым клиентом, руки целуем, чтобы он к нам пришел”.

БИТВА С УРОЖАЕМ: С одного дерева в арендованных ею садах фермер Галина Дрюцкая снимает от 30 кг до 80 кг черешни

Дрюцкая девять лет назад арендовала 124 га черешневых садов в селе Троицком, в 30 км от Мелитополя, у пайщиков бывшего колхоза Авангард.

Поначалу все выглядело как заброшенный сад, в котором, кроме того, расположился цыганский табор.

Первые два года Дрюцкая воевала. “Цыгане заходили на территорию и срывали черешню прямо с ветками”,— вспоминает фермер.

Ее такое не устраивало: ради черешни она взяла в банке кредит на $ 50 тыс. В итоге проблему табора ей удалось решить — цыгане ушли.

А вот проблема кредита осталась: деньги банку Дрюцкая еще не вернула. “Мы работаем без прибыли,— жалуется она.— Все, что заработали, вкладываем в производство”.

Фермер считает вслух: себестоимость черешни в этом году в ее хозяйстве — 8 грн за кг. Это включая обрезку, культивацию, обработку химией, без которой не обойтись. И не включая налоговых отчислений, арендной платы и работы сборщиков — одновременно в ее садах работают бригады до 150 человек.

“Учитывая, что черешня сегодня [у перекупщиков] стоит по 15 грн, можете себе представить, что у меня остается”,— сетует она.

В похожих условиях оказалось большинство агропредприятий района — а их тут с десяток. Они эксплуатируют сады общей площадью 1.384 га.

Черешневый бизнес еще и завязан на погоде. По словам Владимира Сенина, директора Мелитопольской опытной станции им. Сидоренко, для нормального цветения черешне нужна температура выше 16°С. А в этом году во время цветения как раз хлынули дожди, и градусники по утрам показывали 0°С.

“Даже шмель в такую погоду не вылетал,— погружается в грустные воспоминания Игорь Гринцив, директор одного из крупнейших агропредприятий Мелитопольская черешня, который поставляет продукцию в киевские супермаркеты Billa и Велика кишеня.— Я подходил, стучал по ульям: они спали. Про пчел и других насекомых я молчу”.

В Европе погодные риски научились минимизировать с помощью современных технологий. Например, в Италии, как рассказывает Андрей Ярмак, экономист инвестиционного отдела продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), все чаще выращивают черешню под накрытием: специальные сетки спасают от вредителей и дождя.

В Мелитополе о такой методологии если и знают, то немногие.

“Мелитопольская черешня начиналась не как бизнес, а как забота о здоровье людей”,— рассказывает Людмила Толстолик, завотделом селекции и сортоизучения Мелитопольской опытной станции, проводя для НВ экскурсию по ее садам.

Почти 200 лет назад местный земский врач Андрей Корвацкий завез в Мелитополь из Европы саженцы разных фруктовых деревьев. Посадил, понаблюдал — и понял, что лучше всего прижилась черешня.

Толстолик объясняет этот факт уникальной местной почвой — здесь под поверхностным слоем песка на глубине 60–70 см лежит чернозем. Для черешневых деревьев — то что нужно.

Весь выращенный в своем саду урожай Корвацкий бесплатно раздавал людям. Промышленное же производство началось после того, как появилась Мелитопольская станция садоводства. И сегодня украинский реестр черешни, в котором значатся 44 вида, на 80% состоит из сортов, выведенных тут.

В советское время мелитопольские черешни возили спецзаказом в Кремль для партийных боссов. Об этом любят вспоминать местные садоводы. Самые опытные из них еще сильнее углубляются в историю, вспоминая, словно сами тому были очевидцами, что в начале XIX века магазин по продаже мелитопольской черешни работал в Париже. Причем во Францию фрукт якобы отправляли в бочках.

Сегодня до Франции украинская черешня не доезжает: почти всю экспортную продукцию Украины — 1,8 тыс. т — потребляет ближнее зарубежье.

В 2013 году, по данным ассоциации Украинский клуб аграрного бизнеса, более 4 тыс. т отечественных косточковых (вишни и черешни), или 99 % экспорта, уходило в Россию. В 2016‑м основным иностранным потребителем стала Беларусь, рынок которой переваривает до 1,6 тыс. т. Хотя раньше эта страна не входила в число лидеров по покупке украинской черешни. “А значит, в потребление Беларуси включена и РФ”,— говорит Ярмак. Мол, через белорусских перекупщиков украинские фрукты все‑таки попадают на российский рынок.

При этом мелитопольцы пока игнорируют Европу. Хотя проблем для них там нет. “Сложности бывают только внутри самой компании [украинского поставщика черешни],— утверждает Ярмак.— Это непонимание рынка, неумение работать с иностранными контрагентами, неумение обеспечить качество, логистику, упаковку и сохранность продукции”.

Впрочем, у Гринцива имеются претензии к европейским трейдерам: те не раз предлагали ему контракт, но по заниженным ценам. “Почему‑то они думают, что тут можно купить все за 2 копейки”,— сетует предприниматель.

Но дешевизна, по мнению Ярмака, действительно может стать конкурентным фактором для украинских аграриев: в Украине затраты на уборку в четыре раза ниже, чем в ЕС. Тем более что в некоторых европейских странах, например в Италии, производство черешни становится все менее привлекательным из‑за растущей конкуренции и размера инвестиций, которых оно требует. И пока итальянские фермеры переключаются на выращивание киви, украинцы со своей черешней могли бы успешно выйти на еврорынок.

Толстолик видит перспективы украинского экспорта даже не просто в черешне, а в вишнево-черешневых гибридах, по количеству сортов которых Украина — мировой лидер. Эти фрукты не такие кислые, как вишня, и гораздо крупнее ее. Они содержат активное железо, белок, который необходим, чтобы это железо усваивалось, и практически полный комплекс витаминов группы B.

“У нас однозначно есть ниши в производстве черешни и ее экспорте в страны ЕС”,— заключает Ярмак.