Построить город-сад

Рудольф Джулиани, в прошлом — самый успешный мэр Нью-Йорка, а теперь — советник президента США, дает мастер-класс по эффективному управлению мегаполисом и существенному снижению в нем преступности

Иван Верстюк

Зал киевского отеля Hilton набит битком: студенты, политики, журналисты и политические эксперты пришли послушать одного из самых харизматичных и узнаваемых американских политиков — экс-мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани. В Украину он прибыл по приглашению Фонда Виктора Пинчука, чтобы выступить с публичной лекцией.

Коренной ньюйоркец, а в прошлом успешный мэр самого большого города США, республиканец Джулиани сейчас является неформальным советником нынешнего американского президента. Он демонстрирует неплохую память, легко цитируя цифры городского бюджета Нью-Йорка начала 2000‑х, и не стесняется раздавать комплименты Трампу, отмечая, что и он сам, и Трамп — ученики Рональда Рейгана, которого сегодня экономисты причисляют к самым успешным американским президентам ХХ века.

“К тому же Трамп — мой давний партнер по гольфу”,— улыбаясь, выдвигает еще один аргумент в пользу Трампа Джулиани.

В 2008 году бывший мэр Нью-Йорка и сам баллотировался в президенты, но проиграл республиканские праймериз сенатору Джону Маккейну. “Мы хоть и были конкурентами на самый высокий пост в стране, но все равно остались друзьями”,— говорит он.

Первой карьерной вершиной Джулиани была прокурорская должность, на которой он поставил точку в расследовании нескольких громких дел, связанных с крупными преступными группировками. А затем, уже будучи мэром Нью-Йорка, приложил немалые усилия, чтобы существенно снизить преступность в бизнес-столице Америки и мира.

С ним связывают экономический бум в городе, появление сотен тысяч новых рабочих мест, а как результат — вывод бюджета Нью-Йорка из дефицита в $2,3 млрд в профицит. Джулиани дважды избирался мэром и занимал эту должность с 1994 по 2001 год, причем именно он возглавлял город во время терактов 11 сентября, и до сих пор эксперты считают его менеджерские решения, принятые в те дни, безупречными.

Перешагнув свой 73‑летний рубеж, Джулиани пребывает в отличной физической форме, он часто улыбается и шутит с фотографом НВ, советуясь, как ему повернуться, чтобы лучше получиться на фото.

Улыбка не сходит с его лица и во время разговора. Легко перескакивая с темы внешней политики на тему городского развития, Джулиани озвучивает идею Республиканской партии: американская экономика должна расти на 5% в год. А сравнивая демократов с республиканцами, стремится раз и навсегда убедить НВ в том, что у республиканцев более прогрессивное видение внешней политики. Как, впрочем, и внутренней. Однако именно с внешнеполитических вопросов и начинается его разговор с НВ.

— Здесь, в Украине, мы обеспокоены тем, что администрация Трампа показывает себя слишком мягкой в отношениях с Россией, прямым оппонентом Украины. Вы с этим согласны?

— Нет, конечно же, нет. Такое впечатление может сложиться из некоторых комментариев Трампа в ходе предвыборной кампании. Но сейчас, когда он стал президентом и более глубоко вникает в суть международных отношений, это явно не так. Посмотрите, например, что случилось в Сирии, которая очевидно является союзником России. Трамп приказал бомбить сирийскую военную базу, и понятно, что в своих действиях интересы США он ставит гораздо выше интересов России. Украина, свободная от российской оккупации,— один из важных интересов США, и Трамп будет настаивать на этом интересе и достигать его.

— Как вам кажется, респуб­ликанцы поддерживают Трампа или внутри партии к его политическим действиям формируется оппозиция?

— На последних выборах Трамп взял больший процент голосов республиканцев, чем Клинтон — демократов. Его поддержка составляла 89–92% среди республиканцев, это максимальный процент. Конечно, всегда есть 5% тех, кто не согласен с тобой.

— Как вы полагаете, Демократическая партия страдает от недостатка эффективных лидеров?

— Я думаю, у них сейчас тяжелые времена, и они ищут кандидата, который мог бы сравниться с Биллом Клинтоном или Бараком Обамой. Пока не находят. Но четыре года назад никто не мог подумать, что Дональд Трамп станет президентом Америки, поэтому все возможно. Есть и другая сторона: в американских органах власти республиканцы преобладают над демократами. У нас большая группа влияния — из 50 штатов у нас 34 губернатора, 35 глав администраций штатов. До Трампа Респуб­ликанская партия долго не проявляла себя в президентской кампании — сначала выборы выиграл Клинтон, затем президентом стал Обама, оба провели на посту по два срока. Зато Республиканская партия очень эффективна на местном уровне, там у нас широкая и надежная поддержка.

— Если посмотреть на президентство Обамы, то экономический рост в США при нем был не таким уж плохим.

— Он все же был плохим, поскольку мы ушли в рецессию. Обычно экономический рост США в год составляет от 3% до 5%, но Обама был единственным президентом, в течение восьми лет каденции которого мы не росли больше 2% в год. Без сомнения, это плохой результат. Более того, администрация Обамы делала много того, что вредило нашей экономике. Я думаю, вы видите разницу. Когда Трамп пришел к власти, индексы фондового рынка подскочили на 30–40% и не снижаются, потому что бизнес осознал: Трамп занимается дерегуляцией и запускает новую налоговую политику.

— Давайте немного поговорим о том времени, когда вы были мэром Нью-Йорка. Вы заявляли, что вам удалось вывести бюджет города в профицит. Вот Киев сегодня сталкивается с недостатком инвестиций в городские проекты. Как вы посоветуете привлекать инвестиции в ту же городскую инфраструктуру, коммунальные сервисы, образование, здравоохранение?

— Если вы ожидаете частных инвестиций, то должны показать, каким образом эти инвестиции в городскую инфраструктуру могут быть прибыльны. Например, система больниц в Америке может приносить хороший доход, но при этом они часто неприбыльны. Ты можешь приглашать инвесторов и предлагать им войти в управление больницей, стать частью ее истории прибыли. Главный принцип: если ты хочешь привлечь деньги в город, покажи, где эти деньги сделают дополнительную прибыль и вернутся к инвестору. Поэтому вы должны постоянно думать об объектах городской системы, которые потенциально способны приносить доход.

— У Киева профицитный бюджет. На ваш взгляд, куда лучше всего вкладывать эти деньги?

— Я недостаточно знаю Киев, но знаю вашего мэра и уважаю его. Могу рассказать о своем опыте. Я разделил городской бюджет на несколько частей: примерно одну треть я отдал на погашение долгосрочных обязательств города, вторую — использовал для того, чтобы снизить налогообложение и оставить местному населению и бизнесу больше денег. Еще треть я отдал на специальные городские проекты — постройку школ, создание парков в тех районах, где их явно не хватало.

— Вы упомянули муниципальные образовательные учреждения — на ваш взгляд, является ли эта сфера бизнесом или же это социальная миссия города?

— Образование должно приносить знания людям, и здесь все зависит от цели и ситуации. Я не против платного образования. Например, университетская система в США построена на прибыльной бизнес-модели. К чему я точно отношусь отрицательно — так это к школам, которые не дают хорошего эффекта для учителей и учеников. Я не люблю фиксированные зарплаты для учителей. Независимо от того, бесплатная или платная школа, учителя должны получать доход в зависимости от результата, который они показывают в своей работе. Лучшие из них заслуживают лучших зарплат, средние — средних, а плохие (смеется) — понятно, что плохих.

— Будучи мэром, вы существенно очистили Нью-Йорк от криминала. Что бы вы посоветовали мэрам других городов, например Киева, чтобы повторить ваш успех?

— Прежде всего нужно определиться с уровнем преступности, затем — с районами, где она преобладает. А потом — реорганизовать службу полиции таким образом, чтобы ее максимальное присутствие попадало на неблагополучные районы. Для того чтобы запустить такую процедуру, мы использовали специальную систему учета правонарушений. Каждое преступление, совершенное в Нью-Йорке, попадало в эту систему, и каждый день мы анализировали полученные данные, а потому могли определить, где правонарушения продолжают случаться, а где их становится меньше. В зависимости от этого мы усиливали и полицейские участки.

Использовать данную систему было удобно, поскольку мы получали максимум эффективности от полицейских. Мы создали мобильные подразделения полиции, которые перемещались вслед за волной криминала, в отличие от практики, где на преступление реагируют постфактум. В нашем случае полицейские появлялись в районе еще до совершения правонарушения.

— Наверное, вы увеличивали расходы на содержание полиции?

— Да, мы их увеличили, потому что если в городе высокий уровень преступности, то нужно больше сил полиции. Но если ты пользуешься городскими данными, то не столько увеличиваешь количество полицейских, сколько используешь их эффективнее. Это не значит, что их количество нужно сокращать. Преступников ловит не компьютер, а полицейские.

— Чему вас научили события 11 сентября 2001 года? Как лучше всего защищать большой город от атак террористов?

— Первое, чему я научился,— мы, несомненно, находимся в войне с исламским экстремизмом и терроризмом, и это надолго. Поэтому все мы должны организоваться, чтобы успешно бороться. И нам нужны более эффективные системы идентификации террористов, системы превенции террористических актов и очень хорошая система неотложного оповещения, чтобы спасти как можно больше людей.

Нью-Йоркский департамент полиции сегодня — это около 2 тыс. полицейских участков, которые специализируются на обнаружении и попытках предупреждения терроризма. Мы называем это превенцией. Есть определенные действия, которые террористы совершают перед тем, как заложить бомбу,— полицейские наблюдают и стараются обнаружить подобные подозрительные действия. Иногда перед тем, как заложить бомбу, террористы появляются на месте будущего преступления по три-четыре раза, и мы учим полицейских замечать такие вещи, учим горожан помогать полиции.

Ну и, конечно, важно обеспечивать физическое присутствие полицейских на улицах, поскольку это заставляет террористов избегать мест видимого присутствия полиции.