Вон из класса

Низкокачественное образование, устаревшие методики и армейская муштра классической школы заставляют украинцев забирать детей из переполненных классов ради домашнего обучения. Число школьных “беженцев” только в столице достигло 3,5 тыс. человек и продолжает расти

Екатерина Иванова

Уже почти год как семиклассница Дарина Кафтан появляется в школе всего раз в месяц — только для того, чтобы сдать и защитить контрольные работы. А учится Кафтан дома, самостоятельно изучая все положенные дисциплины.

Родители девочки приняли решение перевести ее на домашнее обучение, а точнее — на заочную форму, когда осознали, что в школе их дочь просто зря тратит время. “Вроде ходят дети в школу, вроде что‑то делают, а по факту просто отсиживают. Потом приходят домой и начинают, собственно говоря, учиться [вместе с родителями]“,— называет один из аргументов в пользу обучения на дому Марина Кафтан, мама Дарины. При этом времени на развлечения не остается вообще.

Перегруженность учебных программ и низкий уровень качества образования, суровая, почти армейская дисциплина, а главное — отставание школы от современной жизни лишают детей желания учиться и делают домашнее образование в Украине с каждым годом все популярнее. И хотя возможностей для этого в Украине немного — несколько заочных школ, несколько экстернатов и частных заведений с дистанционной формой обучения — многих родителей уже не пугает перспектива брать на себя ответственность за образование своих детей.

В результате только в столице количество детей, учащихся удаленно, за последние три года, по данным Департамента образования и науки, молодежи и спорта Киевской городской государственной администрации, выросло вдвое и превысило 3,5 тыс. человек. И хотя в масштабах столицы с ее 277 тыс. школьников это немного, эксперты называют тенденцию заметной, тем более что столица, как правило, диктует тренды всей стране.

“В последние два года это просто повальное явление,— говорит Алексей Греков, директор частной школы Афины, в которой за год число учащихся дистанционно выросло почти втрое и догоняет количество обычных школьников.— Я это называю бегством из традиционной системы образования”.

Первые два школьных года своего сына Назара киевлянка Наталья Тарченко, основательница международного образовательного агентства DEC Education, вспоминает с содроганием. “Это были бесконечные слезы”,— жалуется она, рассказывая о ежевечерних бдениях над домашним заданием. Причем мальчик учился в хорошей частной школе в Конче-Заспе с доброжелательными учителями и в классе из шести учеников, что не идет ни в какое сравнение с переполненными классами государственных школ.

Тарченко вспоминает, что, несмотря на внешний лоск, в этой школе, как и почти во всех средних учебных заведениях страны, детей заставляли строго выдерживать требования к оформлению домашних работ, снижали оценки за неаккуратность, а для внеклассного чтения предлагали произведения, способные отбить охоту читать даже у страстного книгочея.

“Частные школы, получая государственные лицензии, не могут выпрыгнуть из системы, надо быть честными,— говорит Тарченко.— А если не меняется сама система, не меняется ничего”.

Именно поэтому после того, как Назар окончил четыре класса, Тарченко решилась перевести сына на домашнее обучение. Теперь мальчик занимается с учителями по нескольким школьным предметам, на что тратит в три раза меньше времени, чем в школе. Параллельно он посещает образовательную студию своей мамы DEC Lab, ходит на футбол и занимается музыкой.

“Он с удовольствием ходит на биологию и в десять лет рассказывает, что такое ДНК, нейро­психология и миллион всяких вещей, про которые я и не знала”,— радуется Тарченко успехам сына.

Всестороннее развитие Назара ежемесячно обходится его семье в сумму, доступную не всем. Однако организовать обучение на дому можно и без серьезных финансовых трат, утверждают родители других детей, которые учатся удаленно. Самым серьезным испытанием в этом оказывается психологический барьер, причем не столько для детей, сколько для их родителей.

Кафтан не скрывает, что, даже глядя на то, как в школе мучается ее дочь, долго не могла набраться храбрости перевести ее на домашнее обучение. “Мне казалось, это все очень дорого, нужно будет нанимать кучу репетиторов, все это непонятно”,— вспоминает она.

На самом деле из 15 предметов, которые изучают в седьмом классе, репетитор понадобился только по математике, все остальные дисциплины Дарина легко осваивает самостоятельно. Например, историю, помимо учебников, она учит по документальным фильмам BBC, географию — по передачам Discovery. Кроме того, в заочной школе, куда Кафтан записала дочь, всегда можно обратиться за консультацией к учителям.

“У меня снова появился интерес [к учебе]",— говорит Дарина, чья академическая успеваемость с переходом на домашнее обучение пошла в гору.

Да и сама она изменилась, стала более самостоятельной, подчеркивает Кафтан.

В отличие от классно-урочной системы, где детей учат по стандартной программе, домашнее образование дает возможность осваивать материал исходя из интересов каждого ребенка, в соответствии с его возможностями и темпераментом. В результате дети охотнее учатся и лучше мотивированы.

ДРУГАЯ ШКОЛА: В альтернативной школе Kids Hub, которую основала Марина Засоба (на фото в центре), занятия проходят в расслабленной атмосфере в
форме беседы и вместо привычных 45 минут длятся столько, сколько захотят дети

“Школа, пусть даже такая, где работают гуманные учителя, — это конвейер, который задает определенный тип отношений,— говорит Игорь Соломадин, учитель истории частной харьковской гимназии Очаг и преподаватель Харьковского национального университета им. Каразина.— Хочешь не хочешь, а надо что‑то успевать делать. Кто не успел, тот опоздал”.

С другой стороны, домашнее образование требует недюжинной самоотдачи и от родителей — этот фактор иногда становится причиной возвращения назад, в школу.

В октябре прошлого года Ярослава Гресь, партнер рекламного агентства Gres Todorchuk PR, перевела свою дочь Катю на домашнее обучение. Занимаясь по три часа в день с репетитором, девочка прошла программы по математике, литературе и языку досрочно.

“Сказать, что это продуктивно — ничего не сказать,— говорит Гресь.— Ребенок цитирует то Михаила Бродского, то Бориса Пастернака, то Александра Олеся, то Лесю Украинку. Они не просто изучают школьную программу, они говорят на разные интересные Кате темы”.

Однако уже в следующем году Гресь вернет дочь в школу — правда, теперь уже не в государственную, а частную. Она объясняет это тем, что количество предметов резко увеличивается, а качественно и с интересом для ребенка их сможет преподать только увлеченный профессионал.

“Мы решили дать украинской школе второй шанс”,— улыбается Гресь.

Многие родители признаются, что не стали бы взваливать на себя такую непростую ношу, как обучение детей на дому, если бы к этому их не толкала школа. Присыпанные нафталином учебники, изобилующие ошибками и логическими нестыковками, не отражают реальную картину мира, говорят они. И если младшую школу еще можно пережить, особенно если повезло с хорошей учительницей, то в средней и старшей система берется за ребенка всерьез.

“Уже в пятом классе детей начинают прессовать, как в тюрьме,— говорит Кафтан.— Прямо 1 сентября им объявили, что хорошая жизнь закончилась, больше никто не получит поблажек”. Мать Дарины в красках описывает школьную среду, где, по ее словам, царят “железная дисциплина и эмоциональный террор”.

Не меньше претензий у Кафтан и к методам обучения. Она недоумевает, зачем в XXI веке на уроке информатики переписывать алгоритмы на листочке и почему на уроке физкультуры нельзя ни прыгать, ни бегать, а тех, кто этот запрет нарушает, наказывают — усаживают на лавку.

Впрочем, по мнению многих родителей, самое страшное даже не то, что современная школа не учит детей самоопределению, возможности делать выбор, а то, что убивает интерес к познанию мира. “Практически все дети, которые идут в первый класс с желанием учиться, во втором уже не хотят ходить в школу,— констатирует Марина Засоба, основательница альтернативной школы Kids Hub.— Они это делают в силу характера, воспитания, требовательности родителей, но они не хотят учиться”.

Хотя природный интерес к познанию мира у детей пробуждается быстро, стоит только дать ребенку свободу — в этом убеждена Тарченко. А Засоба рассказывает историю из собственной жизни. Начиная со второго класса ее дочь Джая учится в школе дистанционно. Этот шаг был вынужденным: Джая выросла в Севастополе и поэтому вообще не знала украинского языка, а когда родители обосновались в Броварах и отправили ее в первый класс тамошней школы, она стала отставать в учебе.

Тогда ее мать нашла частную гимназию Очаг в Харькове, куда определила дочь на дистанционную форму обучения. А параллельно начала с ней посещать альтернативную школу, своеобразный образовательный клуб семейного типа.

Спустя некоторое время Засоба заметила, что у дочери появился интерес к чтению, письму, счету — всему тому, что в школе ей не давалось. И ей стало интересно учиться в принципе.

“Это было для нас поворотным моментом, после которого мы решили, что больше не вернемся в государственную школу”,— говорит Засоба.

Популярность хоумскулинга — неутешительный диагноз безнадежно устаревшей системе образования, констатируют эксперты сферы. А его корни предлагают искать в далеком прошлом отечественной школы.

По словам Грекова, действующая система была перенята еще царской Россией у Германии, а затем унаследована СССР. “Стране были нужны чиновники, которые должны были аккуратненьким бисерным почерком переписывать кондуиты, вносить записи в амбарные книги и писать прошения”,— объясняет эксперт.

Сохранившись в законсервированном виде, в нынешних условиях эта система, как утверждает Греков, крайне неблагоприятна к детям. “Когда мы смотрим на то, что делает Илон Маск или Марк Цукерберг, то понимаем, что в цене совсем другие качества, чем те, которые вырабатывает школа”,— говорит он.

Это были бесконечные
слезы
Наталья Тарченко,
мать школьника

Новое для Украины, в США и некоторых странах Европы так называемое движение хоумскулинга появилось еще в 60‑х годах прошлого века, и до сих пор это растущий тренд. По оценкам министерства образования США (Department of Education), в 1984 году дома училось всего 50 тыс. американских детей, а в 1988 году их количество увеличилось до 300 тыс. В 1993‑м домашнее обучение стало нормой на всей территории США. По оценке Ассоциации защиты домашних школ США (Home School Legal Defense Association), число таких учащихся до сих пор растет.

Один из ведущих вузов мира — Стэнфордский университет — уже объявил, что принимает на учебу хоумскулеров даже без аттестата. “Еще десять лет, и это случится со всеми системами,— прогнозирует Тарченко.— У нас, может, чуть позже, но тоже случится. Важнее будет, кто ты есть, нежели твой формальный аттестат”.

Однако в Министерстве образования и науки Украины (МОН) считают, что тренд возник вовсе не из‑за низкого качества образования, а из‑за переполненности столичных школ. “Чем больше Киев расстраивается, тем более популярной становится эта форма”,— говорит Владимир Божинский, замначальника Департамента общего среднего и дошкольного образования МОН.

Впрочем, и некоторые эксперты, как и многие учителя, полагают, что домашнее обучение массовым явлением не станет. К примеру, харьковский учитель Соломадин считает, что зачастую школа выполняет функцию своеобразной камеры хранения, куда родители сдают детей, когда сами идут на работу. Да и сами дети видят в школе отнюдь не источник знаний.

“Дети ходят в школу не только, а иногда и не столько учиться, сколько общаться, играть между собой,— признает он.— Для детей, особенно малышни, это главная прелесть школы”.