Привет из Белого Дома

Ньют Гингрич, советник президента США и экс-спикер палаты представителей в Конгрессе, объясняет, почему Дональд Трамп — новый Рональд Рейган, а затем рассуждает об эффективности политиков, замечая, что образование в этом деле особого веса не имеет. Ведь сам он — учитель истории

Иван Верстюк

В актовом зале Дипломатической академии в украинской столице в окружении десятка человек, преимущественно американских бизнесменов, стоит седой мужчина и внимательно слушает, как те наперебой рассказывают ему об украинских реалиях. Это — Ньют Гингрич, 73‑летний советник американского президента Дональда Трампа. Выслушав жалобы американского бизнеса, Гингрич уединяется в кабинете для разговора с НВ.

Бывшего спикера нижней палаты Конгресса и одного из кандидатов от Республиканской партии на выборах президента США в 2012 году привез в Киев Фонд Виктора Пинчука, чтобы тот прочитал лекцию для украинских студентов-международников. Сейчас Гингрич работает над книгой Понимать Трампа, которая должна выйти в июне, а потому чувствует себя готовым комментировать любые нюансы трампономики.

“В последний раз я общался с Трампом по телефону десять дней назад”,— признается политик. Находясь под постоянным прессингом американской прессы, Гингрич привык защищать инициативы президента США от критики и нападок. В общении с НВ он также занял оборонительную позицию, постоянно подчеркивая, что его не интересуют ни мысли экспертов, ни мнения журналистов.

Во время разговора Гингрич спокоен и не повышает тон в ответе даже на те вопросы, которые ему не по душе. Он постоянно ссылается на Рональда Рейгана, которого нынешние республиканцы считают самым успешным американским президентом. “Трамп — это новый Рейган”,— говорит он. В администрации “нового Рейгана” Гингричу предлагалась должность государственного секретаря, но он от нее отказался. С этого мы и начинаем.

— Американские газеты называют вас неформальным советником Дональда Трампа. Это так?
— Да, я даю ему советы.

— Вы рассматривали возможность занять официальную позицию в администрации Трампа?
— Я отказался от такого предложения, потому что не хочу ограничиваться конкретными функциями. Позиция внештатного советника дает мне возможность предоставлять рекомендации по очень широкому кругу вопросов — от здравоохранения до национальной безопасности.

— Недавно Трамп дал интервью британскому журналу The Economist о своей экономической политике. Журнал сделал вывод: проблема в том, что Трамп оставляет за собой последнее слово во всех обсуждениях по налогам и бюджету, хотя он не специалист в этих вопросах, в то время как министр финансов Стив Мнучин довольствуется ролью советника.
— Я не согласен с таким выводом. Трамп понимает в экономике больше, чем Мнучин. The Economist выдвигает абсурдные аргументы, они всегда отдают предпочтение академической мудрости, а не практическим знаниям. Трамп — очень успешный бизнесмен, был им на протяжении долгого времени. Он отлично знает, как создавать рабочие места и хочет посвятить свою президентскую каденцию именно этому.

— А налоги? Трамп пообещал снизить налоги, но это увеличит дефицит федерального бюджета. Вам это не кажется проблемой?
— Лучший способ контролировать бюджетный дефицит, как мне кажется, это сократить государственные расходы и реформировать чиновничий аппарат, убрать ненужную бюрократию. Не думаю, что предложенное нами налоговое бремя слишком маленькое. Мы просто очень много тратим.

— Один из способов, которым администрация Трампа хочет сократить расходы,— это отказаться от Obamacare [системы здравоохранения, выстроенной предыдущим президентом Бараком Обамой]. Почему вы не хотите строить на том фундаменте, который возвел в медицинской отрасли Обама, а решили полностью переписать законы о медицине?
— Потому что мы категорически не согласны с ключевыми принципами Obamacare. Мы хотим сократить присутствие государства в медицинской сфере. Система Обамы никогда нормально не работала и не будет работать. Она разваливается на глазах. Мы предложим кое‑что получше.

— Можете подробнее объяснить суть экономического национализма Трампа? Он хочет вывести США из всех ключевых торговых союзов, хотя среди академических экономистов существует консенсус, что свободная торговля способствует экономическому росту.
— Ни Трамп, ни я не обращаем внимания на то, что говорят экономисты. Они — теоретики. Трамп как бизнесмен уверен в том, что мы можем получить более выгодные условия торговли. Например, США только что открыли китайский рынок для своей говядины — впервые за 14 лет. А это приблизительно $ 3 млрд экспортной выручки в год. Мы открыли рынок Аргентины для нашей птицы и той же говядины. В то же время мы хотим ограничить поставки китайской стали, ориентируясь на домашнее производство. Все эти шаги — об увеличении количества рабочих мест в Америке.

— Как вы думаете, Трамп сможет быть успешным президентом в условиях, когда ключевые медиа — New York Times, Washington Post, The New Yorker — критикуют его на чем свет стоит?
— Думаю, если он создаст миллионы новых рабочих мест, это воспримут как успех. И то, что пишут газеты, не будет играть совершенно никакой роли. Ключ к понимаю президентской политики Трампа — это экономический рост и новые рабочие места.

— Но разве какой‑нибудь Джо из Оклахомы чувствует разницу, растет ли экономика на 3 % или 4 %?
— Джо увидит, что открылось много новых интересных вакансий. Это абсолютно реальный практический тест для эффективности политики Трампа. Многие безработные в районе, где живет Джо, найдут себе работу. Рональд Рейган создал 19 млн новых рабочих мест приблизительно за год. Лучший способ почувствовать на себе рост ВВП — это когда твои друзья трудоустраиваются.

— Медиа уделяют немало вниманию отношениям Трампа с российским президентом Владимиром Путиным. Трамп понимает, что Путин — это сугубо тоталитарный тип политического лидера?
— Думаю, Трамп готов к более широкому сотрудничеству с режимом Путина, но традиционные для Америки позиции во внешней политике он ни за что не сдаст.

— Как вы прокомментируете решение Трампа уволить Джеймса Коми, главу ФБР, который хотел расследовать его отношения с россиянами?
— Коми был некомпетентен на своей должности. Все прокуроры-республиканцы согласились с тем, что его надо увольнять. Перед этим точно такой же консенсус воцарился среди ключевых политиков-демократов. Правда, они изменили свое мнение, когда Трамп наконец решил уволить Коми. Демократы всегда занимают антитрамповскую позицию, даже если Трамп прав. Так что увольнение Коми никак не связано с расследованием связей с Россией.

— Но его почему‑то уволили именно тогда, когда он заявил, что берется за это расследование.
— Нет, расследование продолжается уже несколько месяцев.

— Во время вашей лекции вы много говорили о встречах Трампа с китайским лидером Си Цзиньпином. В то же время позиция Китая по отношению к России, Северной Корее, его попытки строить искусственные острова в Южно-Китайском море вызывают много вопросов. Трамп готов противостоять китайской угрозе или склоняется к экономическому сотрудничеству с Поднебесной?
— Президент хочет надавить на китайцев в экономическом отношении, но при этом развивать сотрудничество в северно-корейском вопросе, в вопросе Южно-Китайского моря. Нужно делать и первое, и второе, и третье. Все три направления в приоритете. Отмечу, что последняя встреча Трампа с Си Цзиньпином длилась больше трех часов. На встрече, кроме них самих, присутствовал только переводчик.

— Администрация Трампа сохранит роль США как фактического регулятора в международных отношениях?
— Да, думаю, мы останемся ведущей страной мира, особенно если наша экономика начнет расти на 4–5 %. Никто нас не сможет догнать, даже Китай.

— Но при этом Трамп говорит, что его политика — скорее о внутренних делах США, нежели о внешней политике.
— Он имеет в виду, что нам нужно улучшить динамику роста экономики. 4–5 % — вот наша цель.

— Разве это реально?
— Конечно. Если Рейгану удалось, то почему не удастся Трампу?

— Последние президентские выборы в США показали, насколько глубоко раскалывают американское общество такие вопросы, как иммиграция, минимальная зарплата и внешняя политика. Что‑то не так с людьми или с политиками?
— Да, я согласен с тем, что американское общество расколото. Противостояние между левыми и всеми остальными очень сильное. Думаю, это самый глубокий раскол с момента начала Гражданской войны в 1861 году, которая велась между противниками и сторонниками рабства.

— Республиканцы и демократы совсем утратили способность находить общий язык?
— Они его находят, когда речь заходит об угрозах для американской нации. Об увеличении госрасходов на инфраструктуру, наверное, договоримся. В остальных вопросах — вряд ли.

— А в вопросе иммиграции?
— В принципе, можем договориться и по иммиграции. Поймите, позиция Трампа в этой теме сфокусирована исключительно на преступниках, которые приезжают в страну. Он не пытается депортировать тех, кто приехал в США уже очень давно. Я вам больше скажу: избиратели ожидали, что Трамп будет гораздо более агрессивен к иммигрантам. При этом посмотрите на цифры: легальная иммиграция сократилась драматически — на 70 % в годовом измерении.

— И безработица очень низкая, меньше 5 %. Где вы возьмете рабочую силу для запланированного роста экономики?
— У нас в стране есть 10 млн мужчин, которые вообще покинули рынок труда. Их нужно вернуть. Статистика по безработице не учитывает эти 10 млн, а они сидят дома и не работают.

— США очень активно охотятся за талантами на глобальном рынке. Украина в свою очередь теряет своих лучших ученых, экономистов, инженеров, которые уезжают в вашу страну. Здесь может быть какое‑то взаимовыгодное решение для обеих стран?
— Почитайте книжку Startup Nation об Израиле и его предпринимателях. Это миниатюрная страна с 8 млн населения, которая стала мощным экспортером технологических услуг. В основе их политики — стимулирование предпринимательских инициатив.

— Раз уж вы вспомнили Израиль, спрошу вот о чем. Трамп вроде бы выступает за существование двух отдельных государств — Израиля и Палестины. Это решит проблемы региона, которым уже десятки лет?
— Пока не будет уничтожен Хамас — нет. Позиция Хамаса сводится к тому, что Израиль должен быть уничтожен. С такой позицией достичь мирного соглашения невозможно. Палестинский президент Махмуд Аббас и Западный берег вполне договороспособны. Правда, если Аббас подпишет мир с израильтянами, его свои же могут и убить.

— Давайте поговорим об Украине. Увы, почти всегда разговор сводится к коррупции. Но сколько бы журналисты ни писали о коррупционных деяниях политиков, они остаются у власти. Что не так с нашей страной?
— Вам нужно продолжать антикоррупционную борьбу. Поймите, что от этого зависит ваше благополучие. А мы все хотим, чтобы качество жизни украинцев выросло. Создайте систему антикоррупционных судов, продвигайте прозрачность на всех уровнях. Без этого привлечь капитал и таланты из‑за рубежа не получится.

— США известны своим предпринимательским духом. Доля малого и среднего бизнеса в экономике вашей страны существенно больше, нежели в Украине. Почему?
— Это культурное различие. Может быть, украинцам стоит брать пример с украинской диаспоры в США, учиться у нее предпринимательству, общаться через Фейсбук. Правильному отношению к бизнесу можно научиться, необязательно иметь врожденный талант.

— А как правительству стимулировать развитие малого бизнеса?
— Не буду оригинален: низкие налоги и дерегуляция. Слишком жесткое регулирование убивает малый бизнес.

— Может, у вас есть ответ на вопрос, как сменить политическую элиту? Во власти явно не хватает образованных политиков.
— Вы знаете, чем сложнее добиться власти в стране, тем более ценен тот опыт, который получает политик. Это делает его эффективным.

— Эта эффективность зависит от того, учился ли политик на бухгалтера, юриста или врача?
— Нет. Трамп — бизнесмен, а я — учитель истории.