Сила и воля

Замглавы НАТО Роуз Геттемюллер, первая женщина, занявшая такую высокую должность в альянсе, дает реалистичную оценку современным возможностям НАТО и пытается предсказать следующие шаги России

Иван Верстюк

Роуз Геттемюллер, 64‑летний американский политик, стала первой женщиной-заместителем главы НАТО в октябре 2016‑го. Высокую должность в военном альянсе она приняла в сложное для блока время — новая волна противостояния с Россией, рост террористических угроз, недостаточные военные бюджеты стран—членов НАТО.

Впрочем, Геттемюллер хорошо знает Россию, свободно говорит по‑русски и не страдает недооценкой агрессивности Кремля. Проработав почти пять лет в подразделении безопасности Госдепартамента США, в 2006–2008 годах она возглавляла международный аналитический Центр Карнеги в Москве.

С НВ Геттемюллер встретилась во время своего визита в Украину. Разговор происходил в 11:30 утра в отеле Fairmont на Почтовой площади в Киеве. Хотя в третьем часу ночи замглавы НАТО только приземлилась в аэропорту Борисполь, во время интервью она выглядела свежей и охотно отвечала на вопросы, не злоупотребляя дипломатической аккуратностью и называя вещи своими именами. Основной месседж, который привезла замглавы НАТО в Украину, прост и понятен: в разрешении военных конфликтов нужно делать ставку на дипломатические методы, однако у альянса достаточно мощностей, чтобы противостоять любой военной угрозе.

— В Украине многие разочарованы слабой эффективностью глобальных институтов, таких как ООН и НАТО: мол, они не идут дальше деклараций об обеспокоенности, когда необходимы более активные действия. Как вы прокомментируете этот тезис?

— НАТО выступает за верховенство международного права, потому что это обеспечивает предсказуемость и безопасность ситуации в мире. Так что проблема не столько с институтами, которые не боятся занимать четкую позицию, а с тем, что многие страны не уважают международное право.

Российские хакеры очень хорошо умеют делать свое дело, честно

Украина столкнулась с жестким нарушением норм международного права со стороны России, которая аннексировала Крым и вторглась на Донбасс. Конечно, мы должны выступать против подобных действий. Но не забывайте, что международные институты тоже могут не все, отдавая приоритет дипломатическим усилиям. В большинстве случаев не институты, а государства должны вступать в переговоры и решать конфликты — так происходит, например, в Сирии, где продолжается гражданская война. Но есть и другие случаи. НАТО оказывает решительную поддержку в Афганистане, куда направлены существенные ресурсы для подготовки афганской национальной армии.

— Между тем Украина является мишенью российской агрессии с 2014 года. Мы видим, что россияне не выполняют Минские соглашения. НАТО может как‑то воздействовать на Россию, чтобы она придерживалась договоренностей? Вообще, какие сценарии развития событий на Донбассе вы рассматриваете?

— Мы не только можем воздействовать на Россию, но и прямо делаем это. 30 марта состоялось заседания совета НАТО — Россия. Наши союзники поддержали принцип, который гласит, что Россия обязана выполнять Минские соглашения и искать решения конфликта на востоке вашей страны. Важно, чтобы Украина тоже выполняла свои обязательства по Минску, потому что это двусторонний механизм. Но не может быть никаких сомнений в том, какую позицию НАТО должно занимать в отношении России в конфликте на Донбассе.

— Как вы оцениваете военную агрессию России на данном этапе? Насколько велик риск эскалации конфликта?

— На заседании совета НАТО—Россия мы высказали обеспокоенность наращиванием армейских группировок в Западном военном округе. Там три новые дивизии, а также танковая армия в северо-восточной части Западного округа. Кроме того, в сентябре Россия планирует совместные с Беларусью учения Запад-2017 прямо на границе с НАТО. Мы очень, очень обеспокоены этими действиями.

— В учениях Запад-2017, по официальной информации, должны принять участие 13 тыс. военных, хотя литовская разведка докладывает, что цифра может быть существенно больше, а ключевым сценарием учений будет прямой конфликт России и НАТО. Насколько велики риски от таких мероприятий для баланса безопасности в Восточной Европе?

— У НАТО есть в арсенале решения прошлогоднего Варшавского саммита, а также решения саммита в Уэльсе в 2014 году, согласно которым мы перебрасываем по четыре боевые группы в страны Балтии и Польшу, а также направляем смешанную армейскую бригаду в Румынию. Это очень мощные мероприятия, по которым страны НАТО солидарны. России станет понятно, что НАТО едино в своей оборонной политике. Это наш месседж Москве.

— Стивен Бланк, эксперт Американского совета по международной политике, в своем недавнем блоге, в котором приводилась информация о наращивании количества военных соединений на западе России, сделал предположение, что Москва может готовить вторжения в Беларусь, на Кавказ или же в Украину. Насколько реалистичны эти сценарии, на ваш взгляд?

— Действия России нас беспокоят. Она действительно наращивает военные мощности, но вопрос в том, с какой целью. Я не могу видеть, что происходит в голове людей, сидящих в Кремле. Конечно, увеличение армейских соединений у границ российских соседей — это проблема. Кстати, когда мы решили увеличить состав наших боевых групп в Балтии, Польше и Румынии, еще до российского вторжения в Украину в 2014‑м, то руководствовались необходимостью отреагировать на наращивание российских армейских мощностей у границ НАТО. Мы всегда подчеркиваем, что реакция НАТО — оборонная, пропорциональная и соответствует международному праву. Я хочу призвать Россию также придерживаться этих принципов.

— Любая страна, независимо от того, где она находится — в Европе или Азии, имеет право выбирать собственных партнеров по политике безопасности, заключать соглашения о безопасности без диктата извне. Это дело исключительно Украины и украинского народа, украинского правительства — решить вопрос членства в НАТО. Альянс не будет вас заставлять что‑то решать. Мы придерживаемся политики открытых дверей. Украина всегда была нашим отличным партнером, вы многое сделали за последние несколько лет для реформирования ваших вооруженных сил, хотя многое еще предстоит сделать.

Что касается Черногории, то процесс присоединения страны к НАТО проходит успешно.

— В Черногории Россия в ответ на стремление страны вступить в НАТО попыталась организовать государственный переворот. Кроме диверсионных методов, РФ активно использует пропаганду, чтобы продвигать свои интересы. Что НАТО предпринимает для противостояния российской пропаганде?

— НАТО очень внимательно следит за ситуацией в Черногории. Мы обеспокоены гибридными атаками, которым подвергается Черногория. Мы помним, что есть еще киберизмерение агрессии, и у нас в НАТО достаточно технологических мощностей, чтобы оказывать поддержку и консультации странам, которые становятся жертвами кибератак.

Помимо этого, НАТО уделяет повышенное внимание вопросам стратегической коммуникации. В Риге у нас есть специальный центр, посвященный этой проблематике. Он готовит специалистов, умеющих противостоять российской пропагандистской машине.

— Они очень хорошо умеют делать свое дело, честно. За последние 40 лет Россия существенно нарастила свою киберэкспертизу. Если бы ее использовали в благих целях, а не как троллинг, было бы отлично. НАТО будет выстраивать свои кибермощности, совершенствуя технологии. В этой кибергонке сложно быть первым, ведь всегда сложнее защищаться, чем атаковать. Мы ценим роль Эстонии и ее президента Ильвеса в этом процессе. Он постоянно обращает внимание альянса на киберугрозы после того, как его страна пережила мощные кибератаки в 2007‑м, после демонтажа памятника неизвестному солдату в Таллинне. Кстати, в Таллинне есть специальный центр, который занимается анализом киберугроз и противостоянием им.

НАТО может кое-что предпринять, но оно не всесильно

— На сегодняшний день многие члены НАТО имеют недостаточные военные бюджеты, хотя альянс обязывает тратить на оборону не меньше 2% ВВП. В чем проблема? Страны недооценивают военные риски или же они в порыве политического популизма предпочитают тратить деньги на социальные программы?

— Расходы на уровне 2% ВВП на оборону вполне обоснованны. В 2000 году все члены НАТО тратили столько на оборонные бюджеты. С тех пор многие страны пережили мощные экономические потрясения, такие как финансовый кризис 2008 года. От этого пострадали государственные бюджеты, ведь правительства были вынуждены увеличивать расходы на социальную поддержку населения. Но сейчас экономический рост возобновился, и самое время странам НАТО по‑новому посмотреть на военные расходы. 25 мая члены НАТО встретятся в Брюсселе и обсудят оборонные бюджеты, а также проблему борьбы с терроризмом.

— Недавно в Сирии было зафиксировано использование химического оружия, от которого погибли 85 мирных жителей. Какова реакция НАТО на это?

— Генсек НАТО Йенс Столтенберг выступил с очень сильным заявлением по этому поводу. Но расследование таких преступлений — не компетенция НАТО. Для этого существует Организация по запрещению химического оружия со штаб-квартирой в Гааге. У них есть специальная миссия, которая ищет и находит факты использования химоружия. Опять же, не дело НАТО вмешиваться в гражданскую войну в Сирии, куда уже вовлечены Иран, Россия, Турция, работающие над дипломатическим решением конфликта.

НАТО в свою очередь может подготовить своих членов и партнеров, чтобы они могли противостоять химическим атакам. У нас есть специальные программы обучения, по которым военнослужащие могут получить знания, как действовать при химической, биологической, радиологической или ядерной атаке. Украинские военнослужащие тоже обучаются по этой программе. Подводя итог, скажу, что НАТО может кое‑что предпринять, но оно не всесильно.