Тело — в дело

В Украине — настоящий бум переделок собственной внешности. Почти четыре сотни хирургов ежегодно делают тысячи операций — от увеличения груди до коррекций в интимных зонах

Анастасия Береза

"Две груди по цене одной”,— обещает реклама на одной из украинских радиостанций. Не врет — рынок услуг по коррекции внешности в стране достиг такого уровня, что на нем уже начались демпинговые и рекламные войны. В стране действует два десятка крупных профильных клиник и более трех сотен хирургов, которые работают не покладая рук.

Эксперты говорят: пластическая хирургия в последние годы набрала серьезный ход. Но оценить его масштаб сложно. По словам Павла Денищука, национального секретаря международного сообщества эстетической пластической хирургии ISAPS в Украине, заслуживающей доверия статистики в стране нет. “Кроме официальных клиник, многие хирурги оперируют в обычных больницах, и эти операции никуда не включены”,— говорит хирург. Сам он в своей клинике Ана-Космо в год работает со 120–160 пациентами, что не равно количеству операций: у одного пациента их может быть от трех до шести.

По самым консервативным оценкам, в Украине ежегодно пластику делают от 3 тыс. человек.

“Украинки стали более требовательны к своей внешности,— так объясняет рост популярности пластической хирургии Денищук.— Они больше не хотят терпеть врожденные или приобретенные дефекты, которые можно устранить”. И даже сложная ситуация в стране не становится преградой на пути соотечественниц к красоте: мол, когда так тяжело, женщины решаются улучшить хотя бы внешность.

Стоят подобные услуги не так уж и дорого. Новая грудь обойдется в Киеве по цене брендовой сумки: около € 2 тыс. за сами импланты, еще столько же — за операцию плюс анализы. Менее радикальные операции обойдутся заказчикам заметно дешевле.

57‑летнюю киевлянку Татьяну Горбань к пластическому хирургу привела беда. Много лет назад в результате несчастного случая погиб ее любимый муж, оставив на руках двух мальчишек-школьников. На десять лет она погрузилась в горе, косвенным результатом чего стало появление глубоких носогубных складок. “У меня было уничтожено лицо, а ведь я работала с людьми богатыми и красивыми”,— рассказывает Горбань, в то время управляющая модным ателье.

Неожиданно подруга рассказала: известная клиника пластической хирургии ищет героинь для проморолика о своих услугах и готова сделать операцию с большой скидкой. Вдова согласилась на улучшение внешности. К тому же владельцем и главным хирургом больницы оказался Денищук, когда‑то оперировавший ее отца.

Врач предложил Горбань убрать появившиеся складки, подтянуть подбородок и шею. “Я сразу согласилась!” — вспоминает столичная жительница.

Операция оказалась сложной, и на работу женщина вышла только на 12‑й день после нее. Зато эффект держится уже 15 лет. “Я практически не поменялась, но вернула молодость и сразу почувствовала себя лучше и уверенней”,— рассказывает киевлянка.

С новым лицом Горбань вырастила и выучила сыновей, успешно работает до сих пор. А главное — вернула себе былой оптимизм и жалеет только о том, что не пошла к врачу раньше.

Той первой трехчасовой операцией дело не ограничилось: спустя годы Горбань сделала себе еще блефаропластику — коррекцию формы век, а также легкий лифтинг бровей. “Я не фанатка. Никогда не “качала” губы, скулы и нос не переделывала,— говорит она.— Но поддерживать себя в форме я стараюсь”.

Услугами пластических хирургов пользуются и все подруги киевлянки. Даже ее сын делал ринопластику — исправление деформаций носа — после травмы.

Для современной Украины подобная массовость становится все более характерной. Страна не может тягаться с лидерами в этой сфере — США, Бразилией и Южной Кореей, где операции поставлены на поток, а число пациентов измеряется сотнями тысяч. Однако, уступая в количестве, по качеству предоставляемых услуг Украина не пасет задних: в отечественных клиниках нередки даже иностранные пациенты — из Германии, Италии, Мексики, Швейцарии. Причем это не одни лишь бывшие соотечественники и не только люди, которых привлекли низкие цены: эта сфера медицины в Украине развивается уже больше 20 лет, пусть и без поддержки со стороны государства. И имеет хорошую репутацию.

По словам Ростислава Валихновского, вице-президента Всеукраинской ассоциации пластических, реконструктивных и эстетических хирургов (ВАПРЭХ) и владельца клиники собственного имени, пластическая реконструктивная хирургия входит в одно из семи направлений внешнего медицинского туризма в стране.

Неудивительно: в Украине достаточно опытных хирургов, а запросы пациентов схожи с теми, с которыми сталкиваются их коллеги в США, ЕС или странах Латинской Америки.

Чаще всего в стране оперируют женщин: на слабый пол приходится 85,6% всего количества операций. Хотя еще несколько лет назад их доля превышала 90%, но теперь активизировались и украинские мужчины.

Среди женщин, по словам Денищука, популярней всего увеличение груди и абдоминопластика — подтяжка кожи живота. А среди мужчин — ринопластика, причем речь идет не столько о коррекции формы носа, сколько об исправлении перегородки для улучшения дыхания. Сильный пол также нередко заказывает себе и коррекцию век, уменьшение второго подбородка.

Среди более простых процедур женщины склонны, по данным ISAPS, делать подтяжку лица и коррекцию губ и складок путем их “подкачки”.

Пользуются спросом в Украине и так называемые интимные операции — эстетика половых губ у женщин и увеличение половых органов у мужчин. Причем к подобной пластике, по словам хирургов, прибегают в основном из‑за сложных проблем со здоровьем, а не в погоне за экзотикой.

В целом тысячи украинцев отдают себя в руки врачей ради красоты лица и тела. “Мода на хирургическое вмешательство — как наркотик. Это заболевание”,— диагностирует Валихновский.

Он делает скидку на узкую группу людей, которым внешность необходима для работы и способа жизни — так называемых селебритиз. “Все остальные видят объем рекламы и полагают, что примут эту “таблетку”, лягут под нож, заснут — и проснутся [голливудскими звездами] Шэрон Стоун или Деми Мур”,— говорит Валихновский.

Его самого подобный тренд настораживает. “Любая операция это прежде всего травма”,— подчеркивает хирург. И вспоминает о том, что недавно в одной из киевских клиник после липосакции — удаления подкожного жира — погибла пациентка 1973 года рождения.

“Нельзя оправдать смерть пациента даже с тяжелой травмой после автомобильной аварии. А тем более когда он погибает в результате имиджевой операции”,— говорит Валихновский. Омолаживать организм, по его мнению, нужно с помощью индустрии оздоровления и дерматокосметологии, а хирургия нужна для гораздо более серьезных случаев. “Там, где можно не оперировать, нужно не оперировать”,— убежден врач.

По данным ВАПРЭХ, сегодня в Украине около 20 больших клиник и 350 квалифицированных врачей. Для примера: в США — 6,5 тыс. специалистов, в Бразилии — 5,5 тыс., в КНР — 2,8 тыс.

И отдельной медицинской должности “пластический хирург” в Украине нет. Как нет и специализированных кафедр в вузах.

Но все это не мешает украинцам развивать отрасль, где оборачивается достаточно средств, а армия клиентов лишь увеличивается.

Делать пластические операции может, в принципе, любой хирург. Но учиться настоящей пластике многие украинские врачи ездят за границу. Причем делают это довольно активно. По словам Денищука, отечественная делегация на различных международных симпозиумах обычно самая многочисленная. Например, в ноябре 2016‑го на конференции в Японии оказалось более двух десятков хирургов из Украины, в то время как страны Европы представляли несколько человека.

Сам Денищук создал собственную школу пластической хирургии. Раз в три-четыре месяца собирает там хирургов, желающих повысить свой уровень — они не просто смотрят учебное видео или слушают лекции, а работают в операционной. “Я даю им возможность почувствовать уверенность”,— объясняет Денищук Его школа — отличная возможность для женщин-пациенток сделать важную операцию с малыми финансовыми затратами.

Сами пластические хирурги хотели бы, чтобы государство признало их специальность. Это подтолкнуло бы отрасль к дальнейшему развитию. И вывело бы ее на более серьезный уровень — чтобы хирурги, умеющие подправлять тело, появились бы в военных госпиталях. Ведь для страны, которая имеет на своей территории постоянно тлеющий вооруженный конфликт, это актуально.

Но признания хирургов-пластиков в стране все никак не происходит. “Мне кажется, что каждый министр здравоохранения воспринимает пластическую хирургию именно как эстетическую”,— пытается дать свое объяснение происходящему Валихновский.

Вялые попытки парламентариев в этой сфере также не дали результата.

Все это не мешает Валихновскому и сейчас оперировать раненых — делает он это на благотворительной основе с самого начала войны. Один из последних его пациентов — военнослужащий Юрий Закопец, получивший в зоне АТО серьезные увечья после минно-осколочного ранения. Хирургу пришлось восстанавливать ему даже ушные раковины и делать пластику дефектов слизистой оболочки ротовой полости. В итоге солдат вернулся в строй.