Школа без оценок

Как избавить детей от страха перед отметками и сделать так, чтобы они бежали в школу счастливые, с мыслью об удивительном приключении, которым и должна быть настоящая учеба

Алексей Греков,
соучредитель и директор
по стратегическому развитию
частной школы Афины

С детства я ненавидел оценки. Мама сохранила дневник за 4‑й класс. Его страницы густо исписаны красными чернилами. Вербальные оценки (в обиходе — замечания) варьировались от “Крутиться, заважає іншим” до “Бросался резинкой в портрет Ленина”. Числовые отметки тоже были представлены полным спектром от 5 до 1. Чаще всего встречалось: “Поведение — 2”.

Понимаю теперь учителей. Я был, как сейчас говорят, гиперактивным ребенком, непоседливым, “с шилом в заднице”. Пожалуй, таким и остался. Но в тот момент мне было не до теоретических выкладок. Едва ли не каждая неделя в дневнике заканчивалась записью, приглашающей родителей в школу. Прочитав это, отец обычно хмурился и доставал из шкафа ремень. Порой этого было достаточно, но иногда ремень прохаживался по той части тела, где у меня жило шило. В эти минуты я желал лишь одного: чтобы все дневники, красные чернила и оценки сгинули без следа. Мечта, знакомая многим ученикам.

И как с таким бэкграундом я стал учителем? Да еще и содиректором школы? Почти случайно. Но при этом одна мысль грела: я придумаю, как отменить оценки.

Мы очень долго экспериментировали. Вводили то кружочки и квадратики, то наклейки и фишки, то накопительные баллы. Но чем дальше, тем становилось понятнее, что обычная школьная отметка на самом деле представляет мешанину из четырех разнотипных оценок, и делать по одной цифре какой‑либо вывод об успешности или неуспешности ребенка невозможно. Да и вредно.

Первый вид оценки вполне разумный: мы сравниваем работу ученика с эталонным образцом. Например, в диктанте всего две ошибки — получай 10, двадцать ошибок — получай 2. В этой оценке нет ничего обидного, она понятна. Но не для каждого вида работы можно найти подходящий эталон.

И тогда учителя выбирают в качестве эталона другого человека. “Вот видишь, Артем, как Саша рассказал стишок,— с выражением, не то что ты! Поэтому у Саши 12, а у тебя — 9”. А у Глеба 6, потому что Глеб сбивался. А то, что Глеб совершил подвиг — впервые выучил такой огромный стих и смог преодолеть стеснительность,— не в счет. И что говорит Глеб? “Я больше никогда не буду учить ваши дурацкие стихи!” И он прав. Да и с Артемом не все в порядке: Саша артистичный, а Артем — нет, ему никогда не удастся превзойти Сашу, а значит, на всю жизнь в нем засядет заноза: я не способен к творчеству, я не могу выступать на сцене, и еще куча комплексов, с которыми безуспешно пытаются бороться взрослые люди.

И тогда умные учителя начинают вводить третий вид оценки: “корректирующую”, призванную нивелировать разницу в способностях учеников. “Прекрасно, Глеб! Выучил такой большой стих! 12 баллов! И тебе, Артем, 12, только в следующий раз рассказывай с выражением”. Но зачем нужна оценка, в которой отсутствует функция различения? “Я вообще ничего не буду больше учить!” — гласит общий вердикт.

И тут появляется четвертый вид: “сигнализирующая” оценка. “Я тебе не поучу!” — как бы говорит учитель и выкатывает Саше и Артему по двойке. Дальше вступают родители, и в ход идут либо ремень, либо долгие беседы.

Уважаемые родители! Если ребенок притащит вам 6 в дневнике, не донимайте его вопросами: скорее всего, он действительно не знает, почему там 6, а не 10 или 2.

“Ну, хорошо,— скажет читатель.— Что вы предлагаете? Как определять, кто из детей лучше знает алгебру или историю? Им же аттестат получать!” Не стану держать театральную паузу.

Есть простой способ, прекрасно работающий при изучении иностранных языков. Это фиксация уровня владения языком. Аналогичные образовательные уровни могут быть использованы при изучении любого предмета.

“И все? — скажет просвещенный читатель.— Так ведь это же есть в школьной системе оценивания. Начальный, средний, достаточный и высокий уровни — для каждого класса по каждому предмету”.

Да, знаю. Эту систему вводили с самыми лучшими намерениями, и она могла бы заработать, если бы не две ошибки, убившие ее в зародыше. Во-первых, критерии достижения уровня составлены так неконкретно, что три разных преподавателя могут сделать три разных заключения по поводу знаний одного и того же ученика. Во-вторых, уровни привязали к числовой оценке. И все. Уровни умерли. Дети по‑прежнему получают отметки, которые затем усредняются дважды в год, потом еще раз — в конце года и, наконец, переводятся в образовательный уровень, фигурирующий в статистических отчетах.

“Но погодите, ведь еще существуют уровни изучения предмета — стандартный, академический и профильный! Дети учатся по разным программам. Чем это вас не устраивает?”

Очень устраивает. Но работает только для старшей школы и в аттестате не фиксируется, на каком уровне ты изучал каждый предмет. Вот пример. Два подростка проходили биологию: один на уровне стандарта, второй — на профильном уровне. Первый — отличник, второй — троечник, аттестате стоят 12 и 6 соответственно. Но собеседование показывает, что особой разницы в знаниях не наблюдается, более того, у троечника охват шире и понимание глубже. Как это коррелирует с оценкой в аттестате?

Ни одна из предложенных систем не годится для повседневного использования. Поэтому хочу предложить простую и понятную уровневую систему учета учебных достижений, которую мы разработали и внедрили в нашей школе.

Система состоит из четырех компонентов (повторяю, компонентов — не уровней), обозначенных латинскими буквами A, B, C и D.

Компонент D — это просто знания, то, что нельзя вывести из другого знания, а можно только взять и запомнить: аксиомы, определения, слова иностранного языка.

Компонент C — это навыки, простые алгоритмы, повторяющиеся действия, которые надо просто довести до автоматизма: сокращение дробей, определение масштаба, построение вопросительного предложения в английском языке.

Компоненты D и C могут быть проверены обычным тестом, поскольку здесь можно задать четкие критерии проверки результата: количество правильных ответов, скорость выполнения и т. п.

Компонент B — это умения, сложные алгоритмы, открытые вопросы и нетривиальные задачи, требующие от ученика понимания сути явления и догадки, какие имеющиеся у него знания и навыки понадобятся для ответа или решения. Например, можно предложить написать эссе на заданную тему или решить олимпиадную задачу, или описать на английском погоду за окном. Решение может быть неверным. Но это неважно. Открытый вопрос может и вовсе не иметь правильного ответа. Здесь проверяется другое: умеет ли ученик думать, сопоставлять, делать выводы. Здесь хорошо работает дискуссия, например, между учениками. И задача учителя в том, чтобы определить, способен ли ее участник отстоять свою точку зрения с привлечением необходимого понятийного аппарата.

И, наконец, компонент A — “продукт”. Продукт — это не просто что‑то, созданное учеником. Это то, что кем‑то востребовано, то есть у продукта есть потребитель. Этот потребитель и будет являться оценщиком созданного продукта. Например, старшеклассник провел у младших школьников урок, и дети прекрасно усвоили материал, в чем учитель смог убедиться. Тогда этот урок и есть “продукт”, созданный учеником. “Продуктом” может быть победа в районной олимпиаде, или роль, сыгранная в школьном спектакле, или снятый учеником ролик, набравший определенное количество лайков на YouTube.

Из этих четырех компонентов складываются три образовательных уровня. Компоненты D и C дают уровень C. Три компонента — D, C и B — дают в сумме уровень B, а все четыре — уровень A.

Это не только просто, но и прозрачно. Любой ученик, начиная изучение любой темы, уже знает эти критерии и может выбрать, какой уровень по какому предмету для него будет целевым. Порой ученик, поставивший себе заниженную планку, вдруг понимает, что способен на большее и готов взять уровень B, а может в дальнейшем и A. Но случается и обратное.

У этой системы есть еще одно преимущество: ничего не усредняется. Ученик получает табель, в котором указаны все темы по всем предметам, изученные в этом году, и для каждой обозначен достигнутый уровень. Всегда есть возможность вернуться к пропущенной или непонятой теме, повторить ее и сдать зачет, зафиксировав новый результат.

Избавились ли мы от оценок? Нет. Для отработки навыка полезно сравнение с эталонным показателем. Но мы практически избавились от произвола учителя, который уже не оценивает ученика, а лишь фиксирует, взят ли уровень, соответствующий определенным критериям. Мы ушли от “предметного шовинизма”, когда учитель, считая, что его предмет — самый важный, заставляет всех без разбора с ненавистью заучивать аксиомы или зубрить стихи. Оценка перестала быть стимулом, которым учитель хлещет нерадивого ученика. Уровень — это то, что ты хочешь и можешь взять.

Пусть наши дети — неважно, с шилом, как я, или спокойные и вдумчивые, как моя дочь,— избавятся от страха перед оценкой и будут бежать в школу веселые и счастливые, с мыслью об удивительном приключении, которым и должна быть настоящая учеба.