Открытый процесс

Пример Словении доказывает, что даже маленькая постсоциалистическая страна, которая с боями оторвалась от вооруженной метрополии, может быть успешным, глобальным игроком на конкурентных рынках мира

Александр Пасховер

По свежему прогнозу OECD (Организация экономического сообщества и развития), экономическая активность Словении в ближайшие два года пойдет резко вверх. Она и сейчас не катится с горы. Но с 2017‑го повышенные темпы должны ускориться. Одним из предвестников стремительного выхода из рецессии является рынок недвижимости, сверхчувствительный в потребительском секторе любой страны. Так, Словения сейчас входит в тройку европейских лидеров по темпам строительства.

Еще один фактор, который свидетельствует в пользу “улучшения уже сегодня”,— это общие темпы роста Германии, Италии, Хорватии, Австрии и Франции — пятерки крупнейших рынков сбыта словенских товаров и услуг. Вместе эти развитые государства обеспечивают словенцам доход около $15 млрд в год, то есть чуть меньше половины всего экспорта. Причем это не благодаря торговле сырьем. Среди наиболее развитых отраслей — автомобили, которые собирает в Ново Место французская компания Renault, производство автозапчастей, нефтепродукты, фармацевтика. Другими словами, это товары с высокой добавленной стоимостью.

Нарастающие потоки трансграничной торговли — это позитивный сигнал миру, что страна, в данном случае Словения, является конкурентоспособным глобальным игроком. На портале государственного Агентства по вопросам предпринимательства, иностранных инвестиций и технологий Словении указано, что экспорт был очень важным для установления национальной экономики на заре независимости в 1991 году, и в такой же степени это важно и сегодня. Вот поэтому вся политэкономическая философия словенцев работает по формуле: мы слишком маленькие, чтобы замыкаться на себе, и слишком амбициозны, чтобы бояться конкуренции с экономическими гигантами.

“Понимание, что ты готовишь глобальный продукт, идешь и продаешь его, было их движущей силой,— говорит Павел Шеремета, президент Киевской школы экономики.— Они понимают: никто к тебе не придет только потому, что ты такой хороший и красивый”.

25 июня 1991 года Словения провозгласила свою независимость. 27 июня Югославская народная армия начала бомбардировку молодой республики. Это была так называемая Десятидневная война. Правда, тогда никто не знал, что война продлится всего полторы недели. Тем более никто не мог предположить, что Словения выстоит. При посредничестве Евросоюза стороны разошлись по углам. 8 октября 1991 года, сразу после окончания срока трехмесячного моратория, парламент Словении подтвердил государственную независимость республики. Словенцы не медлили. Уже 25 декабря, то есть через 2,5 месяца, Скупщина (парламент) приняла конституцию края. Беспрецедентная скорость. В марте 1992 года Украина стала первой страной среди членов ООН, кто признал суверенитет Словении. К концу 1992‑го словенскую независимость приняло большинство стран мира, в том числе Союзная Республика Югославия.

Впрочем, все только начиналось. Разрыв экономических связей с бывшими югославскими республиками, на которые в 1991 году приходилось 60% товарообмена, лишил Словению традиционного рынка сбыта и доступа к дешевому сырью. Еще накануне выхода словенцев из СФРЮ инфляция достигала 550% годовых.

Иначе говоря, уже в первые дни словенской независимости сказались правительственным кризисом. Кабинет министров, основу которого составлял коалиционный блок из социал-демократических сил, который сыграл главную роль в провозглашении независимости должен был уступить новым политическим силам — Либерально-демократической партии, во главе с Янезом Дрновшеком. Они и взяли курс на сближение со всеми институциями Евросоюза и введение рыночных реформ. Стремительная приватизация, денационализация, адаптация к европейскому законодательству и тому подобное. Все это привело к относительно быстрому переходу от социализма к капитализму.

Уже в 1995 году ВВП Словении достиг своего уровня образца 1989 года. Национальная валюта — толар, стал конвертируемым. В 1997‑м инфляция снизилась до 9%.

Уникальный национальный симбиоз стал залогом стремительного взлета. По крайней мере такой вывод можно сделать из слов Павла Шеремета, президента Киевской школы экономики. “Словения — это сочетание немецкой точности и украинского гостеприимства,— говорит он.— Словенцы — это славяне”.

Так и есть. Словенскую историю спасла словенская география. Компактная страна, по размеру немного меньше Львовской области, а по количеству населения — Одесской, Словения является мощным игроком на одном из самых денежных рынков мира, где живут 500 млн граждан Евросоюза.

На востоке — граница с Венгрией, на западе — с Италией, на юге — Хорватия, на севере — Австрия. Что еще надо, чтобы встретить сытость? А надо немало. Выйти на эти исторически конкурентные рынки. Лучший пример этого демонстрируют около 270 локальных компаний, задействованных в автопроме. Отрасль обеспечила 16,8 тыс. рабочих мест. А эти рабочие руки в прошлом году принесли выручку в €3,7 млрд. Причем €3,3 млрд — это экспорт как в соседние страны, так и дальнее зарубежье: Великобританию, Мексику, США.

Всего в Словении работают более 80 международных компаний, которые через подрядчиков производят в этой балканской стране автомобильные компоненты для американских, европейских, азиатских автобрендов планетарного масштаба, среди которых Ford, BMW, Audi, Volvo, Toyota, Nissan и др.

Для мировой экспансии 15 лет назад в Словении был создан автомобильный кластер. В его развитие словенцы вложили более €1 млрд. Кластер объединил заводы, исследовательские центры, малые и средние предприятия. Эта, так сказать, люблянская уния позволила автокластеру привлечь дешевые кредиты. Уже в 2004‑м, то есть за два года существования кластера, появился исследовательский центр, который финансировало государство.

В беседе с Шереметой декан IEDC School of Management (Бленд, Словения) Даница Пург подтвердила, что правительство ее страны поддерживает предпринимателей из разных отраслей в их желании становиться более конкурентоспособными за счет новых знаний. “Бизнес в Словении стал чрезвычайно инновационным,— говорит Пург.— Мы действительно поддерживаем движение в этом направлении. Наше правительство финансирует даже специальные кампании, так называемых скрытых чемпионов. Чтобы они и дальше могли развивать свои исследования”.

Прежде всего вся эта государственная стратегия направлена на очень важный результат — помочь корпоративному сектору зарабатывать на международных рынках. Как объясняет НВ экономический советник посольства Словении в Украине Тарас Притула, это целенаправленная экономическая дипломатия, которая действует через все словенские посольства в мире.

В Словении действует экспортно-кредитный банк, целью которого является страхование и кредитование инвестиционных и экспортных рисков”,— добавляет он. В конце концов автомобильная промышленность Словении производит десятую часть от ВВП, а единственный в стране французский автопроизводитель Renault, владеющий компанией Revoz, остается крупнейшим словенским экспортером, где работают более 2 тыс. человек.

Словения — постиндустриальная страна. По данным Statistical Office of the Republic of Slovenia, промышленность на 32,3% формирует ВВП страны. Львиная доля ВВП — сфера услуг (65,4%). Одна из них — туризм.

По словам Притулы, travel-индустрия Словении генерирует 13% ВВП. Это потрясающий результат, который означает, что теперь туризм делает наибольший финансовый вклад в экономику страны. В позапрошлом году 3,9 млн туристов воспользовались возможностью отдохнуть в этой балканской стране, 2,7 млн — интуристы.

Для страны с населением в 2,1 млн — это сказочные цифры. Это все равно, если бы в Украину приехали отдыхать 60 млн гостей плюс 25 млн — внутренний туризм. На самом деле даже в мирные времена поток туристов здесь был в пять раз меньше.

Среди наиболее важных отраслей Словении — метзаводы, производство бытовой техники, фармацевтическая, химическая, нефтеперерабатывающая промышленность. Ни одна из них не имеет абсолютной доминанты, как, например, есть и в Украине, где металлургия и аграрная промышленность составляют по меньшей мере половину экономики, причем в основном сырьевой.

В то же время эксперты OECD предупреждают словенцев, что ставка на постоянный рост промпроизводства может сыграть злую шутку, которая в экономической науке называется рецессия. Словенцы теперь хорошо знают, что означает это слово.

Кризис подкрался неожиданно. После пяти лет стремительного роста, в 2003–2008‑х, наступила пятилетка падений 2008–2013‑х. Вот такой равнобедренный цикл. Уже за первый год рецессии ВВП Словении упал более чем на 8%, тогда как в странах ЕС — в среднем на 4%. Глубокий спад был обусловлен различными факторами. Вот один из них: накануне кризиса темпы роста стимулировали инвестиции в недвижимость. Банки охотно раздавали дешевые кредиты под рисковые операции.

Рынок недвижимости стремительно шел вверх. Строительные компании не успевали за спросом. Банки разогрели рынок не только в строительной сфере, но и на всех других потребительских рынках. Рост зарплат привлекал трудолюбивых соседей из не слишком благополучных балканских стран. Они заполонили собой рынок труда. Пока вакансий было много, на этот флешмоб мало обращали внимания. Но в один злополучный день все кончилось. Пузырь лопнул. За следующие пять лет уровень безработицы в Словении повысился с 4% до 13%. Мигранты никуда не делись, ведь дома их дела тоже были плохи. В результате экономическое, политическое напряжение росло изо дня в день. Словенцы теряли работу. Производители — потребителей, банкиры — и тех, и других.

По оценке МВФ, причины затяжной рецессии в словенской экономике были связаны не только с банками, а именно с большой частью в этом секторе государственной доли. Эксперты OECD объяснили, что именно плохое корпоративное управление в государственных банках привело к финансовой катастрофе. В словенской прессе это, так сказать, “плохое управление” объясняли коррупцией госслужащих, которые выдавали сомнительные кредиты под низкие проценты и не обеспеченные соответствующим залогом в основном “своим” компаниям.

Величина “плохих” активов в словенских банках в 2013‑м достигла €7 млрд — 20% ВВП. На “плохие” займы строительных компаний приходилось 17% от всего корпоративного кредитного портфеля банков. А стремительное падение цен на активы, которые были в залоге, означало для банкиров, что нет ресурса, за счет которого можно вернуть деньги.

В мировых СМИ начали появляться материалы, в которых говорилось, что после грехопадения финансовой системы Кипра следующей будет Словения. Аналогия с Кипром — искусственное преувеличение. Банковский сектор Словении составлял 144% от ВВП, а на Кипре — 715%. Состояние государственных финансов словенцев было не таким хрупким, что давало ресурс для решения проблем банковского сектора без принесения в жертву вкладчиков. 2013 год показал словенцам, как выглядит дно. Они оттолкнулись и пошли вверх.

Притула рассказывает, как все происходило. Прежде всего, как и в других европейских странах, были приняты меры жесткой экономии. Во-вторых, реформа банковского сектора путем очистки его от “плохих кредитов”, которые накопились за неплохие времена. Был создан так называемый плохой банк — государственный, который взял на себя миссию управления “плохими кредитами” трех государственных банков. “Третье — это начало второй волны массовой приватизации и создание государственной компании, которая управляла активами госкомпаний и процессами приватизации”,— говорит Притула.

Что касается приватизации, со слов Наташи Прах, посла Словении в Украине, то уже до конца этого года должно быть разгосударствлено крупнейшее финансовое учреждение страны — Новый люблянский банк. На вопрос НВ, почему не приватизировали банк раньше, посол ответила, что тогда в стране доминировала такая мысль: если государство владеет крупными банками, это делает невозможным крупные кризисные явления в финансовом секторе и защищает население от коллапса. Теперь понятно, что это не так.

После ряда уже упомянутых реформ, при прямой и опосредованной помощи ЕС Словения одолела кризис и двинулась вверх. Потребительские рынки уже третий год подряд демонстрируют большой плюс. Уровень безработицы снизился почти до докризисного показателя — 5%. Одним из первых оживает строительный рынок.

В прошлом году в ЕС он вырос на 1,3%. Тройка лидеров в этом сегменте выглядит так: Швеция (+11,2%), Нидерланды (+10,4%), Словения (+9,1%). То есть словенцы выступили здесь на уровне Северной Европы, которая меньше всего пострадала от последнего экономического кризиса.

В своей беседе с госпожой Пург, декан IEDC School of Management, Павел Шеремета задал ей очень важный вопрос. “Что бы вы порекомендовали менеджерам компаний Восточной Европы?” — “Самый важный совет, который я могу дать: будьте интернациональными, открытыми к новым идеям”.