Фанаты XX века

История о том, как студенты и школьники, парни и девушки из столицы и провинций украсили украинский футбол, превратив состязания в праздник, который всегда с тобой. Если ты, конечно, не сотрудник милиции

Александр Пасховер

На трибуну киевского Республиканского стадиона врывается милиция. Из толпы выхватывается наиболее активный болельщик. Сектор срывается, чтобы отбить жертву, другие дружно скандируют: “Мы не в Чили! Мы не в Чили!”. “Я тогда подумал, что они кричат: “Ми не вчили, ми не вчили”. Но что они “не вчили” — непонятно”,— с улыбкой вспоминает давний болельщик киевского Динамо журналист Дмитрий Гордон.

Контекст событий подсказал, что таким образом поклонники футбола выражали протест милицейским порядкам в чаше переполненного стадиона. Отсюда и аналогия с массовыми расстрелами противников чилийского диктатора Аугусто Пиночета в сентябре 1973 года на стадионе Насиональ в Сантьяго. Резковатое сравнение. Но в нем просматриваются первые семена будущего бунта, сопротивление любой форме авторитаризма и диктатуры. Новейшая украинская история — яркая тому иллюстрация. Не верите? Спросите об этом у четвертого президента Украины Виктора Януковича, давнего болельщика ФК Шахтер и свежего — ФК Ростов.

Итак, в конце 1970‑х—начале 1980‑х в СССР появилась прозападная субкультура — футбольные фанаты, яркое неформальное молодежное движение. До 1972 года в Советском Союзе фанатов не было вовсе. Были болельщики. Был рев трибун и стычки сторон, но не было главного — искусства организованной поддержки команды. Игре миллионов не хватало карнавальности и огня трибун во всех смыслах этого слова.

Но свято место пусто не бывает. И этот день настал. Москву с 1972‑го, Киев с 1980‑го, Донецк c 1981‑го и Днепропетровск с 1982‑го накрыло волной нового типа болельщиков, окрашенных в цвета местного ФК. Нового, разумеется, для советского спорта. На Западе трибуны давно пели и плясали, размахивали флагами и скандировали речовки. И вот фанатская субкультура пришла и за железный занавес.

В этом году исполняется 50 лет со дня появления в печати сверхпопулярной в СССР газеты Футбол-Хоккей (до 1967 года — Футбол). Целесообразность в объединении двух популярных в стране видов спорта в одно издание легко объяснить. Зимой, в межсезонье, болельщики перемещались из открытых стадионов под крышу ледовых арен. Зарубежные чемпионаты советское ТВ не транслировало, печатная пресса их не освещала. Информационную брешь зимой закрывал хоккей, летом — футбол.

Круглый год на футбольных стадионах болельщики скандировали “Шайбу! Шайбу!”, что могло свести с ума любого интуриста, но не советского человека, который за годы жизни в своей экзотической стране привык говорить одно, подразумевая другое, и наоборот.

В истории украинского фан-движения симбиоз хоккея и футбола сыграл судьбоносную роль. Виктор Заглада не забудет 23 марта 1980 года никогда.

В Москве киевский ХК Сокол должен скрестить клюшки со Спартаком. 11 болельщиков из Киева решили поехать на эту игру. Кроме того, в Москву в том же поезде на экскурсию ехали два класса вместе со своими учителями. Их удалось подбить на поход на хоккей. Итак, 23 марта 1980 года в Лужниках, во Дворце спорта высадился первый десант украинских болельщиков, в основном женщины и дети — 80 человек.

ФАН-ДВИЖЕНИЕ: 20 октября 1982 года, выезд на игру в Минск. На фото посредине — Виктор Заглада по прозвищу Утюг, выпускник пединститута, лидер фанатов в Киеве, да и в Украине 1980-х

На гостей неизгладимое впечатление в этом поединке произвели не игроки, а болельщики Спартака. Они, как и их клуб, были в красно-белой экипировке. На шеях болтались такого же цвета шарфы. Все действовали слаженно, выкрикивали речовки, дружно гнали команду вперед. “Для нас это было в диковинку,— вспоминает Заглада.— И мы заинтересовались этакой экзотикой. У нас‑то атрибутики не было вовсе”.

Вернувшись с игры, всю ночь вспоминали увиденное. Много думали. “Думали, как назвать наше движение,— продолжает Заглада.— Спартак — фанаты. А есть же еще в Италии — тифози, в Испании — торсида. Решили все‑таки на британский манер — фанаты”.

Теперь 23 марта 1980 года Заглада считает днем рождения украинского футбольного фаната. Рассказывая об этом НВ, он вдруг вспоминает, что 24 марта нынешнего года сборная Украины в Загребе сыграет важный поединок с Хорватией в отборочном цикле чемпионата мира. Тем, кто поедет на эту игру, будет что отметить по дороге туда: день фаната. И здорово, если будет что отметить по дороге обратно: победу национальной сборной.

После этих пожеланий Заглада вернулся к 1980‑му, когда он, 18‑летний студент пединститута, будущий учитель математики, фактически возглавил и организовал первое в Украине неформальное фан-движение.

Дмитрию Гордону в 1980‑м “тринадцятий минало”. Слишком рано, чтобы самостоятельно ездить по стране, но вполне достаточно для того, чтобы зафанатеть дома. “Я никогда не был в фанатских группировках, но видел, как это все зарождалось,— говорит болельщик с 37‑летним стажем.— У них был неформальный лидер — Утюг”. Утюг — кличка Заглады. Под этим, выражаясь современным языком, ником его знала вся фанатская рать, а также футболисты и местная милиция.

Свои первые социальные сети 18‑летний Утюг плел в длинных очередях за билетами на футбольные, хоккейные и баскетбольные поединки. В основном там все и перезнакомились. Советский сервис заставил ребят действовать слаженно: кассы открывались в 9 утра, а чтобы не остаться без билета, очередь нужно было занимать с 8 утра. Ажиотаж вокруг знаковых матчей был таким, что в одни руки стали продавать не больше пяти билетов.

Приходилось командировать к кассам все больше своих людей. А тем, в свою очередь, пропускать первые уроки в школе или пары в институте. “Надо было чем‑то жертвовать”,— говорит Заглада. Ясно же, что не футболом.

После возвращения из красно-белой Москвы задумались над тем, где доставать атрибутику, как выделить себя цветом родного клуба. Труднее всего было с клубными флагами. В свободной продаже их не было. Да и в несвободной тоже. Во время различных соревнований общества Динамо быстрорукие фанаты “приделывали ноги” вывешенным флагам. Более совестливые выкупали знамена клуба у спортсменов-ветеранов.

Затем два студента торгово-экономического института занялись кустарным изготовлением бело-синих шарфиков, галстуков по типу пионерских, шапочек, флажков.

“Правых одели бесплатно,— поясняет Заглада.— Чтобы посмотреть, как это будет выглядеть. Это порядка 40 человек”. Правыми тогда называли фанатов, которые ездили “на собаках” на выездные матчи. Добираться “на собаках” означало ехать на электричках, в основном бесплатно, зайцем, располагая минимумом средств на дорогу туда и неясными перспективами на дорогу обратно. Киев—Москва—Киев — это восемь пересадок: Киев—Хутор Михайловский—Сухиничи—Брянск—Москва и обратно.

Первый самоорганизованный выезд донецких фанатов состоялся в мае в гости к ФК Зенит. Вопрос, кто летит в Ленинград, не стоял. Александр Соколовский, один из основателей фан-движения ФК Шахтер, рассказывает, что туда ехали цивилизовано — на поезде. А вот обратно — “на собаках”. “У нас имелись деньги,— говорит Соколовский.— Но был особый шарм в том, чтобы тебя выгоняли, пересаживаться на станциях, впрыгивать в тамбур. Были те, кто так доезжал до Ташкента. На серьезные выезды документы не брали. Придумывали легенды о том, кто мы”.

Футбольные провинции составили мощную конкуренцию центру. С 1980 по 1986 год украинские клубы Динамо и ФК Днепр пять раз становились чемпионами СССР. В 1982‑м чемпионами СССР стали минчане, в 1984‑м — ленинградцы. В 1981‑м Динамо (Тбилиси) выиграло европейский Кубок кубков. То же самое сделали киевляне в 1986‑м. Москва потеряла монополию на советский футбол, но продолжала диктовать моду на фанатский стиль.

В июле 1981 года студент Донецкого мединститута Александр Соколовский приехал с приятелем в Москву. Там друзья попали на дерби ЦСКА—Спартак. Больше половины стадиона были в красно-белой экипировке, примерно треть — красно-синие, цвета ЦСКА, и все это разноцветье разбавлено серыми красками простых болельщиков.

“И тогда появилась мысль: надо что‑то подобное организовать и у нас,— вспоминает один из лидеров фан-движения донецкого Шахтера.— Уже зимой стали шить атрибутику, учить речовки. Не всегда цвета ниток совпадали с клубными. У меня мой первый галстук и жилетка были не оранжевого, а красного цвета. Я сам шил”.

В июле 1982‑го в Киев приехали 12 болельщиков ФК Днепр на игру с Динамо. Они уехали из украинской столицы другими людьми, горя желанием организовать у себя дома фан-движение по образу и подобию Киева и Донецка.

Сторонние наблюдатели не могли не заметить нового явления в спортивной и социальной жизни больших футбольных городов. К тем, кто его не заметил на трибунах, пришли домой. Конечно, не в буквальном смысле. Стены домов, лифты, подъезды стали покрываться наивными лозунгами и воззваниями: “Динамо — чемпион!”, “Спартак — мясо”, “Шахтер — Кубок наш” и т. д. “Как говорил Утюг, идем на операцию Акварель — расписывать город,— рассказывает Соколовский.— То, что сейчас,— привычная картина”.

В коридорах райкомов ВЛКСМ царит переполох. Школьники и студенты, юноши и девушки, весь этот оплот комсомола, резерв партии, массово срывают с себя советскую бижутерию — значки и галстуки — и вешают на шею “розы” (на фанатском сленге — шарфы в цвет формы команды), размахивают не серпастым флагом, поют не те песни. Вместо “Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка” — “Динамо Киев самый лучший клуб, и в стране, и даже в Западной Европе. Суперклубом все его зовут, а Спартак и ЦСКА остались в жопе”. Музыка Шаинского, слова — народные.

Апофеоз фан-движения наступил 20 сентября 1987 года. В этом году юбилей — самая массовая бойня фанатов в истории советского футбола. Случилась она в Киеве после игры Динамо—Спартак. Как написали бы классики русской литературы, ничто не предвещало беды.

Вспоминает Заглада, он же Утюг: в эти дни в Киев приехало все московское начальство по линии КПСС, комсомола и МВД. Они проводили здесь аудит украинской партийной ячейки и ведомства. Утром — аудит. Вечером — футбол. “Ну понятно, что из Москвы приехала куча фанатов”,— говорит Заглада. За день до того киевские дублеры разгромили москвичей 8:1. И киевские фанаты ждали продолжения банкета. За ним и потянулись на Республиканский стадион. “Я предупредил ребят: мол, фигней не занимайтесь,— продолжает Заглада.— Будет много ментов, могут принимать”. Вопреки предупреждениям Утюга, после игры, которую Динамо неожиданно проиграли 1:4, болельщики таки занялись “фигней”.

Драка с красно-белыми началась прямо в гостевом секторе, причем ее развязали так называемые кузьмичи, то есть болельщики не из числа фанатов. Слух о побоище долетел до 11 сектора, традиционного места подопечных Утюга. Вся эта бело-голубая масса рванула “на Москву”.

Надо сказать, что к этому времени теплые, даже дружеские отношения между болельщиками Динамо и Спартака плавно перетекали во враждебные. У каждой стороны своя версия почему, но есть и общая: конец дружбе наступил 20 сентября 1987 года на киевском железнодорожном вокзале.

Именно туда гостевые автобусы, частично уже битые, доставили терпящих бедствие москвичей. Здесь их уже ждал горячий прием. Вокзальное побоище примерно 500 на 300 происходило на глазах изумленных генералов и московской партийной комиссии, которые ехали в одном поезде с командой и фанатами Спартака. Кулачный бой сопровождали полеты кирпичей, арматуры и всего, что попадалось под руки. Поезд принял удар на себя. Пострадали как болельщики, так и некоторые футболисты, наблюдавшие за происходящим.

ЛИЦА ЭПОХИ: Киев, 1986 год. Болельщики местного ФК Динамо торжествуют. Их клуб — чемпион СССР, обладатель Кубка СССР, а теперь и европейского Кубка кубков

Киевское побоище продемонстрировало, что фанатское движение начало выходить из всех берегов. “Мне приходилось ходить в милицию, отмазывать, договариваться за скандальных болельщиков,— говорит Соколовский.— Рано или поздно в деканате института моя роль должна была засветиться. Стоял вопрос, останусь я в институте или вылечу”.

Впрочем, кулачные бои, подобные киевскому эпизоду,— все же лишь неприятный эпизод. Мирная энергия футбола перекочевала на площади и улицы, где даже в неигровые дни собирались болельщики всех поколений, чтобы перемыть косточки игрокам родного и враждебных клубов.

Соколовский говорит, что в каждом городе была своя так называемая брехаловка — место футбольных и околофутбольных дискуссий. Во Львове — так называемая стометровка, место между памятником Адаму Мицкевичу и Оперным театром. В Киеве — площадь Ленинского комсомола (перед стадионом Динамо). В Донецке собирались возле постамента, где установлен танк. В Одессе болельщики-интеллектуалы проводили свободное время на Соборной площади — пресловутой Соборке.

“Для нас тогда футбол стал религией,— вспоминает те годы Гордон.— Футболисты киевского Динамо — богами”. Впрочем, богам иногда доставалось от их жрецов. Форвард киевлян Олег Блохин и полузащитник Леонид Буряк в беседе с Гордоном рассказывали, как болельщики выливали им на машины борщ, когда в 1976‑м они ослабили свою игру. “Встречали на улице и говорили: “Не позорь город. Не позорь свой клуб”,— пересказывает Гордон.— Была высокая степень ответственности”. Эпатажные фанаты и болельщики традиционной ориентации не давали своим кумирам понизить ее градус. Давление трибун, символического 12‑го игрока, придало советскому футболу неповторимую страсть. Но это на клубном уровне. До 1990‑х у украинцев никогда не было своей национальной команды. Хотя костяк сборной СССР на 90% состоял из украинских игроков. Они‑то в 1988‑ом и выиграли серебро чемпионата Европы.

Спустя три года СССР рухнул. А еще через год, 29 апреля 1992‑го, впервые в своей истории на футбольное поле в Ужгороде сыграть против венгров вышла сборная Украины. В этом году исполняется 25 лет со дня памятного товарищеского поединка. Что принесла нам эта новая эпоха в четверть века? Об этом — в следующем, уже четвертом материале из серии Страницы истории украинского футбола.