Собачья работа

Вместе с украинскими военными на передовой служат десятки обученных псов, которым обязаны жизнью как минимум сотни соотечественников

Екатерина Иванова
(Киев—Каменец–Подольский—Киев)

Уже на подъезде к учебному полигону Центра разминирования Вооруженных сил Украины, что в 2 км от Каменца-Подольского, слышен заливистый собачий лай. Здесь проходят подготовку четвероногие бойцы украинской армии — так называемые саперы, то есть собаки, умеющие находить оружие и склады с боеприпасами.

По периметру полигон обнесен забором. На территории — двухэтажный учебный корпус для инструкторов-кинологов, а также тренировочная площадка для собак с целым арсеналом снарядов — от традиционных горок и барьеров до пришедших в негодность автомобилей.

Из просторных железных вольеров с любопытством выглядывают несколько десятков мохнатых морд, в основном немецкие овчарки. “Это уже пятое поколение”, — кивая в сторону вольеров, говорит подполковник Валентин Черный, начальник отряда подготовки кинологов и собак Центра разминирования ВСУ.

Центр открылся в 2001 году, и здесь готовили собак в основном для миротворческих миссий. Отсюда псы отправлялись нести службу в Афганистан, Южный Ливан, Ирак, Косово и Конго.

Сегодня в центре проходят службу 30 псов — вдвое больше, чем до начала АТО. Некоторые из них уже успели побывать на фронте: с началом военных действий на востоке Украины работы у хвостатых бойцов стало в разы больше.

Там их помощь бесценна: Донбасс густо усеян минами, невзорвавшимися ракетами и снарядами, от которых страдает как местное население, так и военнослужащие. Чтобы полностью очистить тысячи квадратных километров от последствий войны, понадобится не менее 20 лет, говорят военные эксперты.

Также в АТО задействованы собаки из других оборонных ведомств — Нацгвардии и Госпогранслужбы. Их используют на передовой для разных задач — от охраны блокпостов до пограничного патрулирования. Работают в АТО и обычные дворняги, которые могут распознавать приближение обстрелов. Они есть почти в каждом подразделении.

Впрочем, заводят животных на фронте не только в целях безопасности. “Это возможность [для бойцов] позаботиться о ком‑то здесь и сейчас, — объясняет Андрей Козинчук, военный психолог, тренер общественной организации Побратимы. — Это как компенсация того, что человек не может позаботиться о своих родных и близких”.

“Нюх!” — отдает команду лабрадору по кличке Грей Виталий Головатюк, инструктор-кинолог, старшина Вооруженных сил Украины (ВСУ). Бдительный пес забирается в развороченные взрывом Жигули. Прытью обыскав его, усаживается на крыше и замирает. Для Головатюка это знак: в автомобиле заложена взрывчатка.

Трехлетнего Грея Головатюк ласково называет братишей — он стреляный боец. Вместе они успели побывать в АТО под Краматорском, где проверяли дороги и автомобили.

В центре Грей и прочие его “сослуживцы” тренируются каждый день по три часа, отрабатывая необходимые для работы навыки. Умение искать взрывчатку формируется на обычном рефлексе охоты, объясняют кинологи.

Собакам создают условия тренировок, максимально приближенные к реальным. Чтобы пес не растерялся во время выполнения боевого задания, ему должны быть хорошо знакомы все урбанистические элементы и конструкции — к примеру, лестницы или переходы. Все это есть на тренировочной площадке. А чтобы собаки научились спокойно реагировать на других животных, которые могут встретиться в естественных условиях, сотрудники центра запустили на территорию полигона кроликов.

Сам процесс дрессировки занимает примерно полгода, и ее успех напрямую зависит от взаимопонимания хозяина и собаки. “Они должны быть как одно целое”, — категоричен Черный.

Он знает, о чем говорит. Поначалу собаками в Центре разминирования занимались солдаты-срочники, и это существенно усложняло процесс. “Получалось так: первые полгода новобранец ничего не понимает, а вторые полгода готовится к дембелю, — иронизирует Черный. — Потом он, как правило, уезжает домой, собака остается, приходит новый солдат — и все сначала”.

Дела пошли лучше, когда на смену срочникам пришли контрактники и появилась возможность отбирать людей с соответствующим образованием — кинологов, зооинженеров — или тех, кто любит.

Сержант Андрей Дебольский, кинолог по образованию с опытом работы в харьковской железнодорожной милиции, сочетает в себе обе эти характеристики. “Фанат своего дела”, — емко характеризует подчиненного Черный, который поначалу принял коллегу за засланного казачка: слишком уж странным показалось ему решение Дебольского переехать из Харькова в провинциальный Каменец-Подольский.

Сейчас Дебольский — один из лучших кинологов центра. В прошлом году вместе со своим напарником Хардом, кобелем бельгийской овчарки, он побывал в миротворческой миссии в Косово и дважды — в АТО.

Рядом с Хардом на тренировочной площадке не столько тренируется, сколько резвится восьмимесячная бельгийская овчарка Амбер. Ее хозяйка Наталья Лунева — первая женщина-инструктор в ВСУ. “Я подумал: а почему бы нет? Мы же за гендерное равенство”, — хитро улыбается Черный.

Амбер — привезенная из Голландии красавица голубых кровей: ее ВСУ подарили украинские эмигранты. “Очень сообразительная”, — хвалит подопечную Лунева, отрабатывая с ней различные команды.

Хорошая служебная родословная — половина успеха при подготовке четвероногих бойцов. “Нужные навыки им передаются генетически”, — говорит Виктор Ковальчук, старший офицер кинологической службы ВСУ.

Но и стоят породистые собаки недешево. По словам Захарченко, цена такого щенка варьируется в пределах 5–55 тыс. грн.

Науку четвероногие бойцы начинают постигать еще в трехмесячном возрасте, и не каждый из них оказывается пригодным к службе в армии. “По статистике подходит только один из десяти, — утверждает Черный. — Поэтому работаем в режиме “подбор-замена”.

Характер собаки — ключевая характеристика отбора на службу. По словам Ковальчука, агрессивных и темпераментных отправляют в конвой или патрулирование, лучше других находят наркотические вещества собаки, обладающие обостренным инстинктом добычи. А вот для поиска взрывчатых веществ, мин, гранат, как правило, готовят более спокойных псов, ведь любое неверное движение может привести к трагедии.

“Минно-сыскная собака должна быть покладистой, как кот”, — улыбается Ковальчук.

Порода также имеет значение. Универсальной считается немецкая овчарка — у нее крепкая нервная система, а характер позволяет воспитать любую специализацию — от собаки-компаньона или охранной до розыскной или поисково-спасательной. Но сейчас в тренде малинуа [бельгийская овчарка].

“Если честно, это не слишком красивая порода, — признает Черный, — больше похожа на шакала или гиену. Но по рабочим качествам они на полстопы лучше немецкой овчарки”.

Кроме специально тренированных собак, работы в АТО хватает и обычным псам — главное, чтобы у них была хорошо развита интуиция. “Сидишь ночью уставший, всматриваешься в темноту, и становится страшно, — вспоминает Евгений, 30‑летний боец полка Азов, попросивший не называть его фамилию в прессе. — Но у меня был [кобель немецкой овчарки] Ганс, он служил нам вместо тепловизора”.

Этого четвероногого “тепловизора” Евгений нашел на базе полка — прежний хозяин Ганса погиб. И с тех пор пес не раз спасал азовцев от пуль и снарядов. Отвоевав, Евгений забрал собаку домой, так как уже не мог с ней расстаться.

Так удачно заканчивается служба не у каждого военного пса. Примерно восьмилетними большинство из них отправляют на собачью пенсию. И судьба служебных собак очень похожа на судьбу бывших военных: на пенсии они часто не могут найти себе достойную работу.

В большинстве развитых стран таким псам положено пенсионное содержание, но в Украине на это денег нет. Более того, в Советском Союзе отслуживших собак зачастую “списывали”, то есть умерщвляли. Хотя эта норма существует до сих пор, теперь кинологи-инструкторы, как правило, пристраивают их в хорошие руки.

Собаки, работающие в зоне АТО, спасают сотни жизней. Причем в некоторых случаях они более эффективны там, где металлодетекторы бессильны: если в земле и на ее поверхности особенно много металла, детекторы просто фонят.

Однако собак почти невозможно использовать при обезвреживании мин-растяжек — для этого нужен особый талант. По словам Черного, во Франции насчитывается 192 кинологических батальона, и в каждом по штату числится около 300 собак. Из них только одна умеет “работать по растяжкам”.

В Украине таких подразделений существенно меньше, да и с обучением по минно-сыскному профилю служебных собак все обстоит гораздо хуже. После развала СССР на фоне общего упадка армии кинологические подразделения попали под сокращение первыми.

С началом АТО, когда армию стали в срочном порядке реанимировать, получили вторую жизнь и кинологические направления. По словам Ковальчука, сейчас Генштаб рассматривает предложение увеличить штат центра на еще одно подразделение. Свои кинологические подразделения вводят в артиллерию и ракетные войска.

“Но от подписи на бумажке нормальные щенки не появятся”, — резонно рассуждает Ковальчук.