Тихий Запад

Герт Антсу, посол Эстонии в Украине, советует при эстонцах не называть распад СССР несчастьем. Зато рекомендует расспросить их о развитии национальной культуры, безопасности, IT-индустрии и, конечно же, о красотах природы. Эстонцам есть чем похвастаться

Мирослава Макаревич

Герт Антсу, чрезвычайный и полномочный посол Республики Эстония, назначен в Украину всего полгода назад. До этого он проработал восемь лет в Брюсселе — первым заместителем руководителя постоянного представительства Эстонии при ЕС. С 2012 по 2016 год был послом Эстонии в Бельгии, Швейцарии и Люксембурге. То есть практически всю свою дипломатическую карьеру 42‑летний дипломат посвятил евроинтеграции Эстонии.

В Украину Герт Антсу приехал впервые в 2016 году, однако интерес к нашей стране проявлял давно. Во время интервью посол тепло вспоминал, как мальчишкой прочитал воспоминания легендарного украинского футболиста Динамо Олега Блохина, опубликованные в местной спортивной газете. “И я влюбился в киевское Динамо”,— признается дипломат. Правда, в молодости, в отличие от своего украинского кумира, играл в футбол на позиции голкипера.

Вратари редко признаются в симпатии к нападающим. И вот он — редкий случай. Впрочем, сам Герт Антсу — редкий случай. Дипломат необычайно открыт, улыбчив, он свободно говорит на английском, французском, русском, датском, немецком и польском языках. Сейчас изучает украинский.

Назовите имена трех выдающихся эстонцев. Почему именно они?
Арво Пярт, эстонский композитор, уже шесть лет подряд является самым исполняемым во всем мире живущим композитором классической музыки. Его творчество тонко отражает эстонский характер.

Шахматист Пауль Керес, который в свое время был лучшим в мире, но ему не давали расти. Власти поддерживали русских по происхождению шахматистов. До сих пор партии, составленные гроссмейстером, изучают во всем мире.

И мой немного субъективный выбор — самый известный ныне эстонский спортсмен Рагнар Клаван, защитник и капитан эстонской сборной. С прошлого лета он играет в моей, по счастливой случайности, любимой команде Ливерпуль. Это на данный момент единственный эстонский футболист, который играет на таком высоком уровне. Рагнар — пример в достижении жизненных целей.

Назовите, пожалуйста, одного-двух эстонских писателей и названия их книг, которые вы хотели бы порекомендовать украинскому читателю.
Поэзия эстонского поэта Юхана Лийва. Еще в начале ХХ века он страстно мечтал об эстонском государстве.

Один из лучших исторических романов Яана Кросса Императорский безумец. Роман о событиях XIX века, в котором устами главного героя резко критикуется власть. Как говорить правду в глаза власти — актуально и сейчас. Удивительно, но цензура пропустила этот роман, и в 1984 году он вышел на русском.

И самый известный автор сегодня — Андрус Кивиряхк. Предложу почитать его роман Ноябрь, или Гуменщик, созданный на основе эстонских легенд и пронизанный самоиронией. Недавно эта книга была экранизирована.

Назовите яркие ментальные черты эстонцев.
Самоирония, искренность (как и у украинцев), трудолюбие и стремление к образованию (как сказал один эстонский ученый: “Образование — эстонская национальная религия”). Эстония на третьем месте после Сингапура и Японии и на первом месте в Европе согласно Международной программе по оценке образовательных достижений учащихся (англ. Programme for International Student Assessment, PISA).

Что общего у эстонца и украинца?
Благодаря опыту последних ста лет мы сможем найти выход из любых ситуаций. Сможем выжить.

Во что вы верите на 100%?
В демократический либеральный порядок государства. Хотелось бы, конечно, чтобы о такой естественной вещи не нужно было напоминать.

— В начале нулевых я неоднократно бывала в Эстонии и помню, как в центре Таллинна стала свидетелем ситуации, когда полицейский оштрафовал министра обороны за превышение скорости. В Украине до сих пор сложно представить нечто подобное. Штрафуют ли высоких чиновников в Эстонии сегодня? Впечатляет ли это эстонцев или они уже привыкли?

— Нарушения, конечно, шокируют эстонцев, так как они очень законопослушны. Да, если что‑то нарушается, штрафуют всех, невзирая на ранги, и поднимают шум в прессе. И этому никто не удивляется. Эстонцы привыкли ко многим позитивным переменам, которые принесла восстановленная независимость.

Эстонцы толерантны, но в рамках само­сохранения

— Согласно индексу восприятия коррупции Transparency International, Эстония — самая некоррумпированная страна среди бывших советских республик. А была ли в Эстонии коррупция вообще или Прибалтика и в советские, и в постсоветские времена была чиста от этого порока?

— У нас в этом плане здоровая ситуация не только в сравнении с постсоветскими республиками, но и в сравнении с Западной Европой. А в Северной Европе коррупцию практически искоренили. В советские времена было сформировано закрытое общество, и от всех пережитков прошлой культуры невозможно избавиться мгновенно. Когда мы восстанавливали независимость, были очень бедной страной. Однако всегда сравнивали себя с североевропейскими соседями, всегда были близки с ними, и бизнес-культура к нам пришла именно от них. В начале 1990‑х Эстония выбрала путь радикальных реформ. Я тогда был студентом и помню, какие жаркие дискуссии возникали в каждой семье, в моей — не исключение. Люди рассуждали: вот мы уже три года самостоятельные, но почему наша жизнь не так хороша, как, например, в Швеции? Ожидания тогда были немного наивными.

— В классификации ООН балтийские страны относятся не к Восточной, а к Северной Европе. Эстония довольно эмоционально отреагировала на эти, казалось бы, технические изменения. “Наконец ООН признает Эстонию и другие страны Балтии государствами Северной Европы. Все логично как в географическом, так и в геополитическом плане”,— написал на своей страничке в Фейсбуке председатель комиссии по иностранным делам эстонского парламента Марко Михкельсон. Почему это так важно для Эстонии?

— Быть частью Северной Европы очень важно для Эстонии. Наш бывший президент Ильвес Тоомас Хендрик в конце 1990‑х, будучи министром иностранных дел, заявил, что Эстония должна стать “скучной северной страной”. Двадцать лет спустя вопрос о том, стали ли мы “скучными северными” по‑настоящему, остается открытым. Но мы однозначно стали намного ближе к Северной Европе. Хотя географически, исторически, ментально мы связаны с этим регионом испокон веков. Сегодня десятки тысяч эстонцев работают в Финляндии, приезжают домой на выходные. Контакты очень тесные. Еще в советское время эстонцы смотрели финское телевидение и критично сравнивали реалии двух стран. Наши языки принадлежат к одной группе, мы хорошо понимаем финский. А в Швеции осело много эстонских эмигрантов со времен Второй мировой войны. И хотя эстонцы ездили за границу нечасто — только имея разрешение органов госбезопасности,— зато они активно переписывались со своими родственниками за рубежом. В разное время мы находились в составе разных империй. Так, эстонцы были под властью Швеции в XVI–XVIII веках. И это вспоминается сейчас как “хорошее шведское время”. Конечно, мы говорим об этом с горькой улыбкой, ведь были подневольными. Но царское время, которое последовало за ним, было еще хуже. Поэтому эстонцы не очень любят, когда их причисляют к Восточной Европе,— возникает аллергическая реакция.

— В 2017 году Эстония увеличила расходы на оборону до рекордных размеров. Это было необходимо? Для безопасности Эстонии, являющейся членом НАТО, появились новые угрозы? Откуда они исходят?

— Это очень важный для нас вопрос. В последние годы Эстония является одной из пяти стран НАТО, которые тратят на оборону минимум 2% от ВВП (примерно € 500 млн). В начале февраля текущего года правительство Эстонии приняло решение тратить на оборону на €60 млн больше. Конечно, хорошо, если бы все страны НАТО делали то же самое. После распада Советского Союза, казалось, Европе ничего не может угрожать. Однако сегодня нередко можно услышать или прочесть в разных мировых СМИ, что эстонская Нарва в частности и балтийские страны в целом — следующая мишень. Однако мы тщательно заботимся о своей обороне. Мы видели поведение нашего соседа в Грузии в 2008 году и видим теперь его в Украине, поэтому нам нельзя оставаться беспечными. Мы рады, что войска наших союзников будут пребывать в Эстонии и других странах Балтии. Конечно же, это все превентивные меры. Но если хочешь мира, готовься к войне. Подчеркиваю: мы не чувствуем, что завтра может случиться что‑то плохое. Но быть готовым ко всяким рискам сегодня просто необходимо.

— Значительная доля населения Эстонии — русские по национальности. Чуть меньшая, но тоже существенная часть — подданные России или лица без гражданства. Как эстонские политики ведут диалог с этой категорией граждан? Что украинские политики могут взять на вооружение из опыта эстонцев?

— Что касается цифр, в Эстонии сокращается количество населения, у которого нет гражданства. Таких осталось около 75 тыс. (5% населения). Количество граждан России в Эстонии уменьшается также, потому что все больше людей получают эстонское гражданство. Многие русские отдают своих детей в эстонские школы и детские сады. А в русскоязычных школах все чаще вводят эстонский, так как в университетах преподавание ведется на эстонском. Если хочешь делать карьеру в Эстонии, то, бесспорно, нужно владеть государственным языком. А знание или незнание государственного языка определяет положение в обществе, конкурентоспособность на рынке труда и т.д. Что взять на вооружение Украине? Это сложный вопрос. Да, мы умеем выстраивать межэтнические отношения. У нас нет такого межнационального напряжения, которое наблюдается сегодня в Западной Европе. Эстонцы толерантны, но в рамках самосохранения. У нас один государственный язык — эстонский. На территории нашей страны проживает примерно 1 млн этнических эстонцев. Всего в мире тех, кто говорит на эстонском, немного больше миллиона. Язык — это ядро нашей идентичности, и мы должны его беречь.

— После событий 2007 года, когда был перенесен монумент Бронзовый солдат, Эстония пережила несколько серьезных кибератак на свои ведомства. Каков был характер этих атак и степень нанесенного вреда? И в этом контексте расскажите подробнее о работе недавно созданного Центра кибербезопасности в Эстонии.

— Нет ни судебных приговоров, ни официальной позиции по поводу того, откуда эти атаки велись. Но всем ясно, откуда и почему. Что было особенного в произошедшем? Впервые в мире была создана ситуация, когда органы власти, медиа, банки и предприятия одной страны были на пару дней парализованы. Десять лет спустя кибератаки проводятся повсеместно. Недавний пример: громкий скандал, связанный с выборами президента США. А тогда в Эстонии это произошло впервые. Однако мы превратили этот горький опыт в свое преимущество, проделав серьезную работу в сфере собственной безопасности. Это была и реклама для нашей страны, потому как написали об этих кибератаках СМИ всего мира. Все это случилось до появления нашего знаменитого стартапа Skype. Теперь у нас в Таллинне находится Центр НАТО по кибербезопасности. Он имеет статус международной военной организации, в деятельности которой принимают участие 15 государств, среди которых США, Германия, Великобритания, Франция, Австрия, Латвия, Литва и другие. Сегодня центр проводит киберэкспертизу во многих странах, входящих и не входящих в НАТО. Также под патронатом центра был создан Tallinn Manual (Таллиннское руководство по применению юридических норм международного права к военным действиям в киберпространстве).

— Какое место в геополитике Эстонии занимает Украина?

— Поддержать Украину в такие сложные времена — это дело чести для Эстонии. Украина за последние годы стала для нас одним из важнейших партнеров. Большая часть наших денег на развитие направляется именно в Украину. Эстония сегодня — это страна, которая больше всего помогает Украине в пересчете на душу населения. В 2017 году мы предусматриваем передачу €2,2 млн Украине. Это 20% общего бюджета Эстонии, направленного на развитие сотрудничества и гуманитарную помощь. В 2016 году Эстония передала вашей стране €2,5 млн, в 2015-м — €2,7 млн. У нас много интересных и полезных проектов для Украины, которые мы проводим в разных регионах и сферах. В частности, наш совместный проект по развитию электронного управления и электронного правительства. Также в 2017 году мы совместно с Финляндией и Норвегией намерены поддержать открытие нового центра iHub в Ивано-Франковске. Также в Эстонии набирает популярность соревнование по устному счету среди школьников под названием Пранглимине (эст. Pranglimine). Во Львове тысячи украинских школьников занимаются по этой методике. Успех Украины во всех сферах — это и успех Эстонии. Если данная часть Европы будет стабильной, то это позитивно повлияет и на нас.

— Все страны Балтии полностью зависят от российского газа. На случай, если вдруг произойдет эскалация в отношениях, какие шаги в сфере энергобезопасности предпринимаются Эстонией сейчас?

— Когда мы с балтийскими странами вошли в ЕС, то сами себя назвали энергетическим островом, у которого нет связей с другими частями Европы. Мы уже не остров. В Эстонии осознали, что залогом энергетической безопасности является диверсификация поставок и источников энергии, а также еще более широкие выходы на соседние энергетические сети. Так, у нас налажено электрическое сообщение с Финляндией. Когда недостаточно энергии в Финляндии, мы берем ее из Северной Европы, где весной много дешевой гидроэнергии. Что касается газа, то, конечно, мы на 100% зависим от его импорта из России. Но и тут предпринимаются решительные шаги. Осенью прошлого года Эстония, Финляндия и ЕС подписали договор о софинансировании проекта газопровода Balticconnector на сумму € 187 млн. Однако следует заметить, что Эстония потребляет всего 15% газа, это один из самых низких показателей в Европе. У нас почти нет тяжелой промышленности, которая является основным потребителем этого вида энергоносителей.

— Эстония стала первой страной на постсоветском пространстве, которая узаконила брачные союзы между людьми одного пола. Согласно закону, который был принят в октябре, однополые браки стали заключаться в Эстонии с 2016 года. Прокомментируйте, пожалуйста.

— Речь идет о союзах, однополых и разнополых, которые регулируют материальные отношения. В сравнении с постсоветским пространством, конечно, мы добились значимого результата в этой сфере. Но по этому вопросу в нашем обществе разгорались нешуточные споры. Наверное, за годы восстановленной независимости эта тема вызвала эмоциональную дискуссию наравне с вопросом о статусе эстонского языка 25 лет назад. Ведь во времена советской оккупации мы не могли даже говорить о таких вещах. Но компромисс был достигнут, парламент принял закон. Наверное, в этом есть урок и для Украины. Невозможно достичь всех целей очень быстро. Даже в нашей довольно либеральной стране это стало возможным только сейчас.

— Назовите места в Эстонии, которые непременно стоит посетить, чтобы почувствовать страну.

— Конечно, Таллинн, Старый город, который внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Но Таллинн — не музей, это сердце нашего цифрового мира. Таллинн очень современный. В нем половина нашей экономики. Также посоветую освоить зеленый туризм, который невероятно популярен в Эстонии. Ведь половина территории страны — леса, еще 20% — болота. Плотность населения в некоторых частях страны такова, что можно целый день идти пешком и никого из людей не встретить (улыбается). И, конечно, самое экзотическое в Эстонии — это ее острова. Добраться на крупные острова можно на пароме. Для взрослых и детей это настоящее приключение. Каждый раз, когда мы с семьей плывем на большом пароме, дети приходят в экстаз.

— Сколько у вас детей?

— Трое. Две дочки, и полтора месяца назад родился сын.

— Поздравляем! Какие темы лучше всего обсуждать с эстонцами, чтобы им было приятно? И о чем лучше всего при эстонцах не упоминать и почему?

— Мы любим говорить о природе. Также эстонцы могут быть растроганы, если похвалить нас за серьезные успехи нашей маленькой страны (смеется). Правда, реакция может быть и другой, что‑то вроде: да-да, мы это знаем (улыбается). Что касается негатива, то, как подсказала мне жена, с либеральными эстонцами трудно найти такую тему. Однако мы нашли: нельзя говорить эстонцам, что распад Советского Союза был несчастьем. Думаю, украинцам тоже.