Обошлись без нар

Е-декларирование, которое должно было стать мощным инструментом борьбы с коррупцией, превращается в полную профанацию

Кристина Бердинских

8 февраля Юлия Марушевская, экс-глава Одесской таможни, долгое время конфликтовавшая с руководителем Госфискальной службы Романом Насировым, пришла в Национальное агентство по предотвращению коррупции (НАПК).

Агентство по закону должно проверять сведения, сообщенные чиновниками по время электронного декларирования своих активов. Но сотрудников НАПК заинтересовала не декларация бывшей госслужащей, а 500 грн, которые в виде премий получили работницы таможни весной прошлого года. Денежные поощрения женщинам, в том числе и самой себе, Марушевская выписала — по просьбе коллектива — накануне 8 Марта. Именно этот факт попросил НАПК проверить Павел Демчина, первый замглавы СБУ.

Марушевская, которая оппонировала не только Насирову, но и правительству, говорит: за прошлый год различные инстанции инспектировали “ее” таможню раз 14. “В итоге это [дело о премиях] все, что смогли найти”,— говорит экс-чиновница, считая нынешнюю активность НАПК попыткой дискредитировать работу команды экс-губернатора Михаила Саакашвили.

В агентстве Марушевскую выслушали — и передали дело в суд.

Общественных активистов и некоторых политиков такая деятельность НАПК уже не просто удивляет, а возмущает. Занимаясь мелочными проверками, антикоррупционное ведомство за четыре месяца так и не удосужилось провести расследование хотя бы по декларациям депутатов Верховной рады. А ведь в них в сумме фигурирует 7,4 млрд грн наличными.

Сотрудников НАПК не заинтересовали “короли кэша” братья Дубневичи, представители БПП, на двоих имеющие 424 млн грн “под матрасом”. Прошла мимо агентства и история неожиданного финансового взлета депутата-радикала Андрея Лозового, который в 2015‑м получал, согласно своей депутатской декларации, лишь годовую зарплату в 69,5 тыс. грн. А вот в электронной отчетности указал целую коллекцию дорогих наручных часов, антикварную мебель, иконы и холодное оружие.

Остались вне поля зрения НАПК и многие другие подозрительные декларации. За время, прошедшее с момента их подачи, агентство лишь разработало и утвердило порядок полной проверки подобных документов.

“Как можно комментировать отсутствие результата?” — возмущается Саша Дрик, координатор общественной коалиции Декларации под контролем, в ответ на просьбу НВ охарактеризовать работу НАПК. Для нее тот факт, что в ведомстве до сих пор не проверили ни одной декларации, стал ярким примером саботажа. И свидетельством того, что высшее руководство страны не заинтересовано в нормальном функционировании электронного декларирования.

В итоге эта форма прозрачной отчетности, с трудом принятая парламентом под давлением Запада, из действенного способа борьбы с коррупцией деградировала до ширмы, скрывающей отсутствие реальных расследований.

НВ отобрал истории шести высокопоставленных чиновников и депутатов, электронные декларации которых уже давно стали бы объектом исследований в любой европейской стране, а особенно в Румынии. Но в Украине ими за четыре месяца никто, кроме общественных активистов, так и не заинтересовался

Вячеслав Кириленко,
вице-премьер

В своей электронной декларации высокопоставленный чиновник указал, что его жена владеет недостроенным домом площадью в 900 кв. м в селе Иванковичи Киевской области. Элитный особняк в дорогом столичном пригороде появился у семьи человека, который с 1993 года занимается исключительно политикой и не имеет никакого бизнеса. Супруга вице-премьера ему под стать: она трудится на посту завкафедры в университете. Их совокупные доходы не позволили бы семье построить жилье, которое ориентировочно стоит около 11,4 млн грн.

Кроме того, у жены Кириленко в Иванковичах есть еще 5 земельных участков. А сам чиновник владеет еще и квартирой в Киеве площадью 154 кв. м.

Руслан Сольвар,
депутат фракции БПП

Сольвар, судя по декларации, живет на одну депутатскую зарплату в 6,4 тыс. грн в месяц и снимает квартиру. У него нет недвижимости, машин, счета в банке и наличных сбережений.

Однако, как выяснили журналисты программы Наші гроші с Денисом Бигусом, депутату повезло с матерью — пенсионеркой Марией Сольвар. Та владеет имуществом на общую сумму 36 млн грн — это несколько квартир в Киеве и два дома в Бориспольском районе области. По одному из киевских адресов находятся офисы компаний, связанных с ее сыном-депутатом, а также приемная Сольвара-младшего.

При этом до выхода на пенсию мать Сольвара работала учительницей в школе.

Иван Винник,
депутат фракции БПП

Винник, согласно его электронной отчетности, владеет одним транспортным средством — автомобилем BMW. А вот в реестре малых судов указано, что депутат является собственников еще и четырех плавсредств.

Винник забыл в первом варианте своей декларации указать часть квартиры и долг перед банком в размере 35,5 млн грн. Из-за последнего Апелляционный суд Киева в октябре 2016-го даже запретил парламентарию покидать страну.

Позже Винник уточнил данные декларации и внес в нее информацию о части квартиры и долг. Но о судах все равно забыл.

Андрей Лозовой,
замглавы фракции Радикальной партии Олега Ляшко

27-летний Лозовой на момент избрания в парламент был помощником-консультантом депутата Ляшко и не занимался бизнесом. В своей депутатской декларации по итогам 2015-го он указал всего 69,5 тыс. грн дохода, состоящего исключительно из зарплаты.

Но уже в электронном отчете Лозового появилась икона XVI столетия, четверо дорогих наручных часов, коллекция вин из 186 бутылок, антикварная мебель английского и голландского производства, коллекция икон из 72 штук, собрание холодного оружия из 32 предметов и крест-энколпион со святыми мощами XIII столетия. Также депутат вписал в документ сбережения на общую сумму в 6,3 млн грн.

При этом его официальные доходы за последние три года составили 138 тыс. грн.

Константин Брыль,
глава Запорожской ОГА

Брыль стал единственным среди руководителей областей, кто не обнародовал электронную декларацию. Чиновник объяснил это тем, что ранее проходил службу на руководящих постах в СБУ: мол, это дает ему право скрыть свое имущество и доходы.

Запорожские журналисты провели расследование и обнаружили у губернатора 40 соток земли и два особняка на 625 кв. м и 282 кв. м в элитном поселке Пуща-Водица под Киевом.

Дмитрий Сус,
прокурор ГПУ

Журналисты Наші гроші с Денисом Бигусом выяснили, что прокурор передвигается по городу на автомобиле Audi Q7 стоимостью 900 тыс. грн. Причем эта машина в декларации Суса отсутствует — его легальные доходы недостаточны для подобного приобретения.

По документам внедорожник оформлен на некую жительницу Хмельницкого 1930 года рождения. Пенсионерка стала владелицей дорогого автомобиля летом 2015‑го, а в августе 2016‑го Audi угнали. О пропаже автомобиля в полицию заявил лично Сус.

Центру противодействия коррупции сообщили в МВД, что автомобиль уже найден и возвращен владелице.

По информации Центра противодействия коррупции, программы Наші гроші с Денисом Бигусом и электронных деклараций

“За эти месяцы не произошло главного: НАПК не запустило массовую проверку деклараций. Это его работа, а не Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) или кого бы то ни было”,— уверен Виталий Шабунин, глава правления Центра противодействия коррупции.

Впрочем, одного депутата НАПК все же промониторила — речь идет о Сергее Лещенко, представителе БПП, который активно критикует президента и правительство. Админпротокол, схожий с тем, что получила Марушевская, в агентстве выписали и на него, поручив суду дать оценку информации представителей НАПК. Последние посчитали, что парламентарий получил дорогой подарок от столичного застройщика в виде скидки на квартиру. Этот факт Лещенко, мол, утаил, за что сторона обвинения просила суд оштрафовать нарушителя на 200 не облагаемых налогом минимумов доходов граждан, а также конфисковать подарок в виде квартиры стоимостью 1,8 млн грн.

В середине февраля суд просьбу НАПК отклонил. 17 февраля Лещенко дал по этому поводу пресс-конференцию, на которую явились и два представителя агентства. “Людям платят по 120 тыс. грн зарплаты в месяц, чтобы они боролись с коррупцией, а не ходили на пресс-конференции”,— раздраженно заявил сам депутат, завидев своих “обидчиков”. В этих словах — намек на средний размер зарплаты главы НАПК Натальи Корчак.

Раздражает деятельность ведомства не одного лишь Лещенко. Так, глава НАБУ Артем Сытник еще осенью 2016‑го возмущался тем, что агентство не предоставило бюро доступа к базе е-деклараций для проверки изложенных в них сведений.

НВ связался с Русланом Радецким, заместителем главы НАПК,— именно он курирует проверки электронных деклараций. Но чиновник отказался комментировать что‑либо, сославшись на болезнь.

“Нацагентство по предотвращению коррупции превращается в Нацагентство политической расправы”,— делает неутешительный вывод Дарья Каленюк, исполнительный директор Центра противодействия коррупции.

Все, чем занималось НАПК последние месяцы, эксперты характеризуют словосочетанием “выборочные проверки”. А полноценную работу ведомство не могло начать по банальной причине — оно не имело нормативных документов, расписывающих, как проводить всеобъемлющие проверки е-деклараций.

Согласно закону, НАПК должно разработать подобные правила, а Минюст — их утвердить. Но четыре месяца оба ведомства, как уверяет Дрик, играли в пинг-понг этим документом. Причем, по словам министра юстиции Павла Петренко, вся вина за эту “игру” лежит именно на команде Корчак.

Как объясняет глава Минюста, вначале в НАПК необъяснимо затянули создание столь важного акта. А затем, в середине осени прошлого года, агентство передало ведомству Петренко его вариант, который прямо противоречил законам и Конституции. Например, в нем представители НАПК не прописали продолжительность проверки. У Минюста имелись и другие важные замечания, и потому ведомство вернуло документ на доработку с соответствующими замечаниями. Однако агентство, подготовив новую версию правил, их не учло. И так продолжалось несколько раз.

Лишь совсем недавно — 13 февраля — после вмешательства Кабмина порядок полных проверок в НАПК и Минюсте все же утвердили.

Еще через неделю агентство все же дозрело до того, чтобы объявить о подробном изучении е-деклараций президента, премьера и членов правительства. На эту работу у НАПК есть три месяца.

Пока НАПК и Минюст выясняли отношения, е-декларациями заинтересовалась Генпрокуратура. Хотя это, по словам Шабунина, совсем не парафия ГПУ: в законодательстве прописано, что НАПК ищет в подобных документах нарушения, и если находит криминал, то передает дело в НАБУ. И уже бюро начинает расследование, доводя дело, если есть состав уголовного преступления, до суда.

Генпрокуратура же самостоятельно взялась сверять данные о доходах, указанных в декларациях депутатов, с уплаченными ими налогами.

Причем проверки оказались выборочными: от них не пострадали представители провластного большинства. Нарушителями, по словам генпрокурора Юрия Луценко, оказались внефракционные Александр Супруненко и Вячеслав Константиновский, а также депутат фракции Оппозиционного блока Нестор Шуфрич. В ГПУ уверены, что эти парламентарии недоплатили 60 млн грн, 50 млн грн и 40 млн грн налогов соответственно. Теперь они или возместят эти суммы, или, по словам Луценко, сядут на три года.

Этой тирадой генпрокурор удивил экспертов: по закону, за неуплату налогов положен штраф, а не тюрьма.

Один из фигурантов озвученного Луценко трио — Константиновский — утверждает, что сам обратился во все антикоррупционные органы с просьбой проверить его декларацию. Ведь в ней указана крупная сумма наличных — $14,7 млн. Документы, объясняющие происхождение “недоплаты”, у него, мол, есть. Но ГПУ и ГФС не потребовали их для проверки.

Поэтому Константиновский ждет суда, где он намерен доказать свою правоту. А затем готов подать иск против Луценко о защите чести и достоинства. “Он брякнул, а на мне теперь это [обвинения в неуплате налогов] будет висеть. Он должен извиниться”,— говорит мажоритарщик.

Пока что реальные действия по поводу е-деклараций в стране предпринимает разве что НАБУ: бюро уже начало 30 уголовных производств по итогам анализа данных из этих отчетов о доходах и активах. Из них половина касаются судей, а фигурантами семи проверок стали народные депутаты.

Но подобного мало. Поэтому вся история с НАПК в глазах экспертов выглядит лишним подтверждением того, что президент и его силовая вертикаль профанируют саму идею е-декларирования. “Больше всего я боюсь, что люди могут разочароваться в очередном антикоррупционном инструменте, который не сработал”,— подытоживает беседу о НАПК и декларациях Дрик.