Сила Доллара

70 лет назад начал работать Международный валютный фонд, который помог США стать безусловным финансовым лидером в мире

Олег Шама

Финальный штрих абсурда”,— такими словами Джордж Болтон, советник Банка Англии, охарактеризовал банкет после завершения конференции в американском городке Бреттон-Вудс 22 июля 1944 года. На этом форуме 44 государства антигитлеровской коалиции подписали соглашение о создании Международного валютного фонда (МВФ).

Болтона смутило не только шикарное застолье, но и сама встреча столь большого числа международных представителей, в ходе которой о бушующей по всей планете войне словно забыли.

Еще не был полностью освобожден Советский Союз, Париж оставался в руках немцев, и американцы еще не сломили мощь японского военно-морского флота. В этот момент США и Великобритания предложили своим союзникам создать международные финансовые структуры, цель которых — стабилизация национальных валют путем кредитования.

К соглашению в Бреттон-Вудсе его инициаторы шли более двух лет. Подписали договор многие участники не без сомнений, а СССР вскоре вообще вышел из него. И все из‑за того, что США предложили устроить послевоенную международную финансовую систему на своих условиях, и национальные валюты жестко привязывались к доллару.

Как бы там ни было, но 1 марта 1947 года МВФ начал свою деятельность, которая продолжается до сих пор.

В конце 1941‑го, когда в Европе уже вовсю шла война, для США она только началась — с уничтожения японскими ВВС американской военной базы на острове Перл-Харбор в Тихом океане. В это время главе отдела валютных исследований министерства финансов США Гарри Декстеру Уайту поручили приступить к созданию программы будущего МВФ. Уже тогда американцы понимали, что война приобретает глобальный масштаб и восстановление после нее будет долгим и тяжелым. Поэтому в Штатах готовились создать международные финансовые структуры, которые помогли бы расширить мировую торговлю и регулировать национальные валютные системы.

Позже к Уайту присоединился лорд Джон Мейнард Кейнс. Этот британский ученый считался тогда лучшим экономистом в мире. Он консультировал не только свое правительство: по лекалам Кейнса работали многие страны как до, так и после войны. К примеру, он призывал, чтобы в кризисные годы госструктуры размещали на ключевых национальных предприятиях заказы — это предотвращало их закрытие и сохраняло рабочие места. Если бюджетных денег на подобные операции не хватало, Кейнс призывал занимать их у соседей. А если у тех тоже кризис? Кейнс предлагал ответ и на этот вопрос: нужны независимые финансовые структуры, способные кредитовать целые экономики.

В 1934 году США ввели золото-долларовый стандарт, проведя так называемую переоценку золотого запаса. Власти установили, что одна тройская унция (31,1 г) золота стоит $ 35. Предполагалось, что по первому требованию валюту можно будет поменять на благородный металл. После пере­оценки золотовалютные резервы США увеличились на $ 2,7 млрд.

Поэтому к Бреттон-Вудской конференции США подошли с хорошим преимуществом. Кроме национального золота, в банках страны хранилась львиная доля мировых ресурсов драгоценных металлов. И существовало множество препятствий, чтобы получить их обратно. К примеру, только Россия в 1914–1927 годах оставила в зарубежных банках 3,9 тыс. т золота, большая часть которого оказалась в США.

В 1944‑м, понимая, что война движется к концу, Рузвельт спешил созвать конференцию по валютным вопросам. Так во всяком случае он обозначил ее в письме советскому лидеру Иосифу Сталину в феврале того года. “В течение почти целого года,— несколько лукавя, сообщал американский президент,— между экспертами многих Объединенных Наций [страны антигитлеровской коалиции] происходили неофициальные переговоры по техническим вопросам, касающимся механизма международной валютной стабилизации”.

Дальше Рузвельт писал о необходимости создания МВФ: “Для меня ясно, что имеется очевидная нужда в аппарате Объединенных Наций для совместной разработки процедуры, при помощи которой должны быть рассмотрены различные сферы международного экономического сотрудничества”.

Сталин ответил согласием — ему требовалось, чтобы западные союзники побыстрее открыли второй фронт. Работа по созыву возможной конференции началась в самом быстром темпе.

На самом деле еще до письма Рузвельта Сталину в апреле 1943‑го министр финансов США Генри Моргентау направил проект плана Уайта правительствам 37 государств антигитлеровской коалиции. А через год, 21 апреля, в печати многих стран он появился как план Кейнса, поскольку имя этого ученого было мировым брендом.

26 мая Рузвельт разослал правительствам 44 стран приглашение на конференцию, которая открывалась через месяц — 1 июля. В то время путь из Европы в расположенный на северо-западной окраине США штат Нью-Хемпшир занимал не меньше двух недель, включая дорогу на пароходе через Атлантику и дальше на поезде. В условиях войны это значило, что приглашения разослали впритык по времени.

В Бреттон-Вудс съехались 730 делегатов из 44 государств. Все расположились в огромном отеле Гора Вашингтон. Лидировали на конференции американцы и британцы. Председательствовал Моргентау. Комиссию по Международному валютному фонду возглавлял Уайт. Комиссию по Всемирному банку — Кейнс.

Для некоторых делегатов повестка дня конференции поначалу была неожиданностью. Ведь их страны еще воевали или были под оккупацией, а речь уже шла о конкретных суммах взносов.

Рузвельт предложил создать уставный фонд МВФ в размере $ 8,8 млрд. Сам он был бы не против, чтобы их дали только США. Однако президент знал, что такую его готовность не пропустит Конгресс и потребует, чтобы больше половины этой суммы покрыли внешние источники. Поэтому все 44 государства, которые подписали тогда соглашение о фонде, обязывались сброситься.

Устанавливались квоты для каждой страны. Больше всего дали США — $ 2,75 млрд. И то — после долгих обсуждений в Конгрессе. Это были именно те деньги, которые считались свалившимися с неба после переоценки золотого запаса в 1934 году. Великобритания выделяла $ 1,3 млрд, СССР — $ 1,2 млрд. Для остальных стран на конференции назначали значительно меньшие квоты.

25% взносов должны были поступать в золоте, остальные — в валюте, приравненной к нему. Это выглядело откровенным лукавством, так как единственной подобной на тот момент валютой был американский доллар. Однако все понимали, что нужно поскорее закончить войну, надеясь, что условия можно будет пересмотреть. С долларом согласились все.

Британский экономист Лионель Роббинс, оппонент Кейнса в науке, тоже присутствовал на конференции. В своем дневнике он писал: “Последний пленарный день проходил драматически”. Глава советской делегации министр внешней торговли Михаил Степанов предложил уменьшить золотую часть квоты для стран, которые сильно пострадали от войны. Начались споры.

Уже под вечер Москва дала добро на начальную сумму без льгот. Только после этого Моргентау шутя сообщил: "Конференция радостно подпрыгнула так, что понеслось эхо". Он первым поставил свою подпись под соглашением, за ним — Степанов от СССР, дальше Уильям Макинтош, представитель минфина Великобритании, и Пьер Мендес-Франс, министр экономики еще оккупированной Франции. Подписантов было четверо, так как они представляли страны Большой четверки.

Удивление по поводу соглашения и, соответственно, сумм, которые оно устанавливало, усилил заключительный банкет. Впоследствии многие участники рассказывали на лекциях больше о нем, чем о создании МВФ.

Роббинс писал: "Первым выступил Моргентау и в своей речи почему‑то упомянул о мужестве австралийцев при египетском Эль-Аламейне. А Степанов после этих слов вскочил с бокалом и произнес тост за австралийцев так, словно только они воюют. Музыканты начали играть Вальсируя с Матильдой [гимн Австралии], а за столами начали петь".

Тут в зал вошел сияющий Кейнс. Все опять вскочили и искупали его в бурных аплодисментах. Лорд начал свою речь с того, что поблагодарил симпатичных бойскаутов, работавших на конференции волонтерами. Затем пошутил о юристах: “Они превратили наш жаргон финансистов в хорошую прозу, а нашу прозу — в поэзию”.

У многих присутствующих создалось впечатление, что делегаты стран, солдаты которых еще гибли на фронтах, 22 дня решали не серьезные финансовые вопросы, а просто развлекались.

Тем не менее 1 марта 1947 года МВФ заработал. Первым его главой избрали Камиля Гутта, бывшего министра финансов Бельгии. О нем ходили легенды, так как он сумел вывезти золотой запас своей страны в последний момент перед ее полной оккупацией вермахтом.

Первым получателем кредита стала Франция. Транш равнялся $250 млн, хотя французский взнос в уставный фонд составил $450 млн.

Из Москвы к тому моменту уже полтора года как сообщили: свой взнос СССР прислать не может, так как правительство не ратифицировало соглашение. В 1947 году Сталин провел денежную реформу, для видимости привязав рубль к золоту.

А еще раньше, в ноябре 1945‑го, оказалось, что Гарри Уайт, создатель плана МВФ, уже много лет шпионил для советских спецслужб. В Москве его знали под псевдонимами Кассир и Юрист. ФБР смогло расшифровать его сообщения. А советская шпионка Элизабет Бентли, которая перешла на сторону США, прямо указала на Уайта — фотоснимки документов из американского минфина поступали в Кремль от него.

В 1948‑м Уайт предстал перед комиссией Конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности. Создатель МВФ выкручивался, как мог. Но через три дня после допроса умер от сердечного приступа. Ему было всего 56 лет.

Пока Европа заживляла послевоенные раны, американский золотовалютный стандарт все больше укреплялся. В 1947 году США предложили разрушенной Европе финансовую и гуманитарную помощь — план Маршалла. На первый взгляд — безвозмездную. И в долларах. Но покупать технику и оборудование нужно было у США. И в тех же долларах.

Так американская валюта на долгие годы стала основным мерилом для национальных экономик.