Обед с Викторией Войцицкой

Во французской кондитерской непримиримый враг украинских олигархов признается, что уважает Игоря Коломойского, и рассказывает, как ведут себя депутаты после обнародования доходов

Екатерина Иванова

Каждое утро более чем в 500 французских пекарнях-кондитерских Paul по всему миру по единому старинному рецепту выпекают ароматную сдобу. С 2014 года это делают еще и в Киеве. Три года назад на улице Ярославов вал появился черный фирменный фасад знаменитого заведения.

Это сетевое кафе с почти 130‑летней историей выглядит везде одинаково, даже в мелочах. Правда, если на родине Paul — демократичная булочная, где тратят деньги пенсионеры и студенты, в Киеве это заведение с ценами выше среднего, куда наведываются похрустеть багетом под луковый суп богатые иностранцы, дипломаты и столичный бомонд.

Вот и народный депутат Виктория Войцицкая предлагает НВ пообедать тут: она ценит Paul за уют и удачное месторасположение.

— Я машину оставила на работе, у комитетов Верховной рады, села в метро и через 15 минут была здесь,— говорит Войцицкая, присаживаясь за стол.

В день нашей встречи на Киев обрушился снегопад, и метро оказалось самым надежным видом транспорта.

— А вот наш фотограф застрял в пробке,— я предлагаю повременить с заказом блюд.

Узнав о том, что предстоит фотографироваться, Войцицкая расстраивается — она ведь даже не накрашена. Поэтому быстро разложив содержимое косметички на столе, народный депутат принимается наводить марафет, успевая при этом отвечать на мои вопросы.

У 42‑летней Войцицкой — диплом MBA американской Brandeis International Business School и опыт работы аудитором и финансовым директором в десятке крупнейших международных и украинских компаний, среди которых аудиторская компания PwC, инвесткомпания Concorde Capital и газодобывающая компания Тисагаз.

На внеочередных выборах в Верховную раду в 2014 году Вой­цицкая, как и несколько других высококлассных профессионалов без политического прошлого, была приглашена в список партии Самопоміч. А затем уже в парламенте вместе с другими депутатами новой волны вступила в группу Еврооптимисты.

Моложавая и миниатюрная Войцицкая не производит впечатления женщины-воина, но внешность обманчива. Критикуя правительство и смело раскрывая постмайданные коррупционные схемы в украинской энергетике, она заслужила славу непримиримого антикоррупционера и даже пережила покушение.

В марте минувшего года неизвестные бросили файер с зажигательной смесью под окна ее дома. А чуть позже при загадочных обстоятельствах попал в серьезную аварию супруг Войцицкой. После этого народному депутату предоставили госохрану.

Впрочем, на встречу с НВ политик приходит одна.

— Вы без охраны? — спрашиваю я.

— Охрану у меня забрали. Уже пару месяцев как,— бесстрастно отвечает Войцицкая.

— А что, инцидент исчерпан? Дело закрыли? — удивляюсь я.

— Видимо, решили, что риска больше нет. Взяли в один день и забрали. Это притом, что не то что заказчиков, исполнителей не нашли. Хотя там были их следы, окурки, даже машина, на которой они приехали.

— Не думали нанять частную охрану?

— Я не верю в частную охрану,— признается она, не отрываясь от макияжа.— Потому что сколько ни заплати частной охране, всегда найдется тот, кто предложит больше. Я же не миллиардер.

— А угрозу жизни чувствуете? — не унимаюсь я.

На секунду депутат замирает:

— Иногда через третьих лиц мне передают “приветы”: мол, не стоит вот этой темой заниматься, а вот тут не нужно так глубоко копать,— признается моя собеседница.— Но так, очень аккуратно намекают.

Один из главных оппонентов Войцицкой — олигарх Игорь Коломойский. С ним она долгое время вела негласную войну за то, чтобы вернуть под контроль государства крупнейшее предприятие Укрнафта.

— Каково быть человеком, который враждует с Коломойским? — спрашиваю я.

— Это не вопрос вражды с Коломойским,— докрашивая левый глаз, говорит Войцицкая.— Это вопрос установления европейских правил игры. Если они не подошли Коломойскому и разрушили существующее годами статус-кво, ну да, извините. Так получилось.

Войцицкая откладывает зеркальце, переводит взгляд на меня и признается:

— Я на самом деле с большим уважением отношусь к Коломойскому. Та информационная политика, которую отстаивал его телеканал 1+1 во время Майдана,— это было смело. У нас не случилась третья так называемая народная республика — это тоже его заслуга. Он поддерживал добровольческие батальоны — и это огромный плюс,— загибает пальцы депутат.— Но ведь нельзя одной рукой помогать, а второй воровать. Нельзя взимать со страны патриотическую ренту за свои услуги.

О коррупционных потоках и теневых схемах Войцицкая рассказывает обстоятельно, с явками, адресами и паролями. И перебить ее сложно.

— Почему же провалилась деолигархизация? — улучив момент, спрашиваю я.

— А что у нас происходило в первый год-полтора после Майдана? — отвечает вопросом на вопрос Войцицкая и продолжает:

— У нас создавалась картинка борьбы с олигархами. Власть, используя в том числе правоохранительные органы, пыталась заставить олигархов делиться. Помните веерные отключения электроэнергии? Это была фактически война между командой [президента Петра] Порошенко и командой [владельца ДТЭК Рината] Ахметова — кто первый сдастся.

Войцицкая уверена: используя государственные рычаги, власть пытается додавить олигархов, чтобы поделить сферы влияния и продолжать собственное обогащение.

— У нас не деолигархизация происходит, а по полной программе идет “доолигархизация” — эмоционально реагирует депутат от Самопоміч.

Спрашиваю я и мнение Войцицкой о блокаде поставок угля с оккупированных территорий, одним из инициаторов которой выступил ее коллега по фракции Семен Семенченко.

— Цену на уголь правительство завысило, чтобы покупать уголь в Европе и быть независимыми от угля, оставшегося на оккупированной территории Донбасса. Так они везде говорили,— поясняет Войцицкая.— Но сейчас, когда поставки оттуда продолжаются, а люди платят за энергоресурсы по новой цене как за европейские, мы в ответ слышим, в том числе и от премьер-министра, что нет никакой альтернативы углю из так называемых ДНР и ЛНР. Что там, какой‑то уникальный [угольный] бассейн, где добывается уникальный уголь, который потом используется на уникальных электростанциях? Нет!

В голосе депутата звучит горечь. После короткой паузы она продолжает:

— Вы можете себе представить, чтобы во время Второй мировой войны с территории СССР шли составы на территорию оккупированной Польши? А там на границе идет полноценная торговля без документов. “Контрабас”, на котором зарабатывают миллиарды гривен.

По словам моей собеседницы, из Украины на оккупированную территорию идет даже оружие. Украинская власть настаивает на ужесточении санкций по отношении к России, а сама ведет с непризнанными республиками торговлю.

— Запад понимает, что происходит? Вы ведь часто встречаетесь с иностранными политиками,— отмечаю я.

— Запад определяет перечень реформ, которые Украина должна провести, парламент дружно голосует за нужные законы, и наши коллеги из международных финансовых учреждений и Европейской комиссии ставят галочку: сделали! Последние несколько месяцев я пытаюсь донести до них мысль, что это большая ошибка. Они не должны давать денег, пока не увидят результатов.

Дождавшись фотографа, мы наконец‑то делаем заказ, который хоть немного возвращает разговор в русло обеда.

Быстро заглянув в меню, Войцицкая выбирает брускетты с запеченным перцем и капучино. Для себя я беру то же, только вместо кофе заказываю чай.

Когда официантка уходит, спрашиваю: изменилось ли что- то в парламенте после каминг-аута с е-декларациями?

— Угрызений совести точно ни у кого не было,— улыбается политик.— Поначалу все были “на стреме”, но через одну-две недели успокоились, когда поняли, что дано прямое указание тормозить весь этот процесс. Ну вот и продолжается саботаж.

— А как бороться с прогулами в Раде? — вспоминаю я еще одну актуальную тему: после каникул парламент собирается со скрипом.

— Единственный механизм борьбы с ними — кардинальное качественное изменение состава парламента,— говорит моя собеседница.— Большинство идет в Раду за статусом и неприкосновенностью. Тех, кто по‑настоящему хочет строить новую страну, мало.

— Сколько? — допытываюсь я.

— Я бы сказала, что человек 50.

— А вы лично позволяете себе прогуливать работу? У вас 50 пропусков по неизвестным причинам,— уточняю я.

— Будете смеяться, но в большинстве случаев я просто забываю сходить и подпись поставить,— оправдывается Войцицкая.— Утром я еще могу помнить, а вечером — уже нет.

Тут же она добавляет, что для депутатов не предусмотрен декрет:

— Мой сын родился в конце 2015 года, и в первые месяцы его жизни я приходила на пленарные заседания утром, а потом ехала кормить его домой. Поэтому пропускала вечерние заседания.

Войцицкая поглядывает на часы, и я понимаю, что нужно закругляться. Тем не менее спрашиваю, не пожалела ли она, что пошла в парламент, ведь при этом ее доходы существенно упали.

Войцицкая отвечает, что может себе это позволить: за минувший год она задекларировала 166,5 тыс. грн. Зато ее муж — Геннадий Войцицкий, партнер международной юридической компании Baker & McKenzie,— больше 4 млн грн.

— Мне жаль, что многие из тех, кто мог бы быть при власти, остаются наблюдателями,— тут же замечает она.— Держаться в стороне от политических процессов — слабая позиция, сожалеет депутат. Она уже явно спешит на работу.