До зубов и выше

Отечественные оружейники переживают ренессанс: отрасль растет по 25 % в год, обеспечивая армию актуальными вооружениями, а госбюджет — валютными поступлениями

Олег Гавриш

Десять лет назад Сергей Горбань, акционер компании Зброяр, вместе со своими партнерами арендовал небольшой цех Киевского радиозавода, чтобы начать делать оружие — автоматические винтовки. Бизнес рос едва-едва, пока в 2014 году не грянула война и не хлынул поток заказов на бесполезные в условиях мирной жизни стволы.

За два последующих года Горбань с партнерами вдвое расширили производственные площади и утроили объемы выпуска продукции. А в 2016‑м оба показателя увеличились еще на 20 %. Более того, теперь Зброяр добился впечатляющей локализации: компания производит более 90 % комплектующих для винтовок на своих же площадках.
Война стала даже не окном, а воротами возможностей не для одного лишь Горбаня — бурный рост переживает весь военно-промышленный комплекс (ВПК) страны.

Например, в начале 2010‑х Харьковский бронетанковый завод работал два дня в неделю. Теперь же производственный процесс на предприятии идет в две смены, и там ощущается кадровый голод. “Это пример того, что произошло с украинским ВПК с начала войны”,— рассказывает Юрий Бровченко, замминистра экономики, который курирует в правительстве ВПК.

Государственный концерн Укроборонпром, который производит почти половину украинского оружия, за два последних года втрое нарастил объем производства нового вооружения, отмечает чиновник. И за прошлый год доход компании вырос на 25 %, дойдя до отметки в 25 млрд грн.

Расцвели и частные компании. В лидеры выбилось более десятка крупных производителей оружия — например, НПО Практика, которая в прошлом году представила 10 бронемашин разного класса и назначения. Отметились также Мотор Сич, НПК Техимпекс, Укрспецтехника, Ленинская кузня и целый ряд других предприятий.

В целом на ВПК с учетом смежников, по оценкам Артура Херувимова, заместителя главы Укроборонпрома, сегодня работает 200 тыс. человек.

Четверть века, в течение которых в отечественном ВПК еле теплилась жизнь, и то исключительно за счет сторонних заказов — на них приходилось до 95 %,— остались позади. “Вооруженная агрессия России дала толчок развитию новых видов вооружений,— поясняет Бровченко.— И мы убедились: наше производство является эффективным и может мощно противостоять российским средствам поражения”.

Теперь отрасль быстро наращивает потенциал. И приоритетом для нее стал именно внутренний рынок, уверяет Михаил Самусь, замдиректора Центра исследования армии, конверсии и разоружения.

Украинские оружейники не просто представляют рынку новые образцы вооружений, но и — впервые в своей истории — всерьез взялись за то, чтобы их продукт соответствовал стандартам НАТО. В 2016‑м сразу 40 предприятий, входящих в Укроборонпром, получили доступ к главному каталогу альянса по логистике. Благодаря этому, как утверждают представители госконцерна, они вышли на международный рынок и реализовали программу импортозамещения, быстро находя европейских поставщиков.

Кроме того, в ближайшее время на одной из баз НАТО в Европе создадут тренинговый центр для украинских специалистов по производству оружия — там они смогут тестировать самые современные западные разработки.

Но государство даже в условиях войны не может обеспечить достаточно средств для актуальных разработок. Производителям оружия, по оценкам Минэкономики, в этом году на запуск новых производств необходимо

11 млрд грн. Правительство же выделило на эти нужды из госбюджета лишь 785 млн грн.

Поэтому крупнейшие украинские производители все еще зависят от экспорта — именно он позволяет им инвестировать в новые разработки. Тому же Укроборонпрому львиную долю поступлений принес не госзаказ, а экспорт оружия — тот в 2016‑м вырос на 20 %, составив $ 789 млн (около 22 млрд грн). Дело движется и сейчас: на конец прошлого года гос­концерн заключил новые экспортные контракты на $ 3,1 млрд.

В августе прошлого года в Херсонской области, на границе с Крымом, Минобороны испытало новую украинскую управляемую ракету Ольха. В отличие от российских аналогов, она относится к категории высокоточного оружия. Испытания с первого раза прошли блестяще.

В Укроборонпроме отмечают: возрождение ракетного потенциала Украины является для них приори­тетной задачей. Херувимов говорит, что в концерне планируют за несколько лет создать ракетный щит, составленный из высокоточных дальнобойных средств поражения противника, которые смогут уничтожать любую цель — от подземных бункеров до кораблей и самолетов противника.

Бровченко из Минэкономики обозначает для ВПК еще одного направление на перспективу — производство собственных двигателей для бронетехники и танков. Ранее их поставляли из России, а сейчас отечественную технику комплектуют дорогими импортными моторами.

Горбань из Зброяра рассказывает, что в сегменте стрелкового оружия сейчас очень перспективно делать снайперские винтовки. Они нужны и армии — взамен прежних, еще советских образцов.

Причем танки, ракеты и корабли Украина может производить на высоком уровне и сама — были бы бюджетные вливания. Куда сложней обстоят дела с боевой авиацией. “Ситуация действительно непростая, и рано или поздно ее придется решать”,— говорит Антон Михненко, эксперт консалтинговой компании Defense Express. Он уточняет: своего производства нет, а у модернизации имеющегося парка самолетов — еще советских МиГ-29 и Су-27 — есть предел.

В Кабмине пока не знают, что делать,— давать старт собственному производству или закупать их на стороне. Михненко советует хотя бы сейчас пойти по пути Чехии, которая приобрела в лизинг шведские многоцелевые истребители четвертого поколения Saab JAS39 Gripen. “Это действительно неплохая машина со сверхмалым расходом топлива и неприхотливостью в обслуживании,— объясняет эксперт.— И, что немаловажно, соответствует стандартам НАТО”.

Еще одна проблема — производство боевых вертолетов, которого в Украине также нет. Зато есть несколько программ по созданию средних вертолетов. Их, по мнению Самуся, можно было бы довести до ума в кооперации с поляками. И таким образом получить для своей армии необходимую крылатую технику.

Как рассказывает Якоб Церетели, менеджер отдела беспилотников в компании Ukrspecsystems, получить у армии первый заказ довольно сложно. Для этого необходимо за свои деньги собрать беспилотник, успешно пройти государственные испытания. И лишь после этого можно предлагать Минобороны купить разработку на опытную эксплуатацию.

Горбань сетует на схожие сложности при получении госзаказов на стрелковое оружие. Мол, все приходится делать своими силами. И затем пройти через сито госиспытаний, надеясь на позитивную оценку. А это непросто.

Есть и еще одна проблема. В Украине база нормативных документов по определению себестоимости продукции не соответствует современному экономическому подходу в других странах.

Так, наценка на покупные комплектующие для беспилотников, как и других видов техники, по закону не может быть больше 1 %. А подготовительные затраты к производству в таких расчетах чиновники вообще не принимают во внимание.

Многое из того, что было военным, становится гражданским
Антон Михненко,
Defense Express

Без целого вороха разрешительных документов, по словам участников рынка, невозможно и оперативно импортировать комплектующие, которые не производятся в Украине. Что в свою очередь не позволяет тестировать и проводить испытания изготавливаемых образцов.

Все это сильно стопорит деятельность молодых компаний, желающих выйти на рынок вооружений и военной техники. “Вся отрасль является перспективной, учитывая ситуацию на востоке Украины. Однако перспективная — не значит прибыльная. Доходы предприятия ограничиваются государством, и выполнить заказ и остаться с прибылью непросто”,— сетует Церетели.

Показателен и пример расчета зарплат работников госпредприятий. К примеру, опытный инженер-конструктор, программист, электронщик и другие высококлассные специалисты, которые разрабатывают программное обеспечение или электронику беспилотников, по действующим нормам в Украине не могут получать зарплату выше средней по региону. Для Одессы, к примеру, это будет в районе 4,5 тыс. грн. Подобная невысокая оценка труда приводит к текучке квалифицированных кадров.

Если не разрешить основную часть этих бумажных проблем, украинские разработчики попросту примутся переносить свое производство за границу. А это повлечет за собой уменьшение налоговых поступлений в бюджет и отток ценных кадров, уверен Вадим Болта, директор компании Спайтек. “И та продукция, которая сейчас пока еще производится в Украине, будет уже импортироваться к нам по совершенно другим ценам и с удвоенной нагрузкой на бюджет”,— говорит он.

В Минэкономики сетуют и на то, что ВПК остается закрытой сферой для иностранных финансовых вливаний. Лишь в прошлом году парламент принял пакет законов, которые позволяют привлекать внешних инвесторов и создавать совместные предприятия на базе производств Укроборонпрома. “Однако для того, чтобы реализовать эти проекты, нужно провести корпоратизацию концерна, которая еще в процессе”,— отмечает Бровченко. Мешают и коррупционные скандалы, время от времени сотрясающие госконцерн.

А ведь пользу от развития оборонки могли бы ощутить не только военнослужащие, но и обычные украинцы. “Оборонная промышленность всегда находится на острие современных технологий. Очень многое, что было военным, через некоторое время становится гражданским”,— напоминает Михненко.