Черное дело

Блокада поставок угля с Донбасса поставила под угрозу национальную энергетику и подняла ряд еще более серьезных вопросов

Андрей Леденев

На линии разграничения в районе станции Кривой Торец Донецкой области скопились сотни вагонов поездов. Они везли уголь с оккупированных территорий на запад — отечественным электростанциям.

Вагоны стоят уже неделю: десятки ветеранов АТО, активисты и некоторые народные депутаты блокируют их проезд. Схожая ситуация еще на нескольких станциях Донецкой и Луганской областей, но она не настолько критична.

Кривой Торец — главные ворота, через которые заходит антрацитный уголь с неподконтрольных Киеву территорий так называемых ДНР и ЛНР.

Семен Семенченко и Егор Соболев, народные депутаты от Самопоміч, а также внефракционный Владимир Парасюк — организаторы акции Блокада торговли на крови — ведут практически прямую интернет-трансляцию с места события. Они говорят об аморальности и преступности всякой торговли с оккупированными территориями.

Еще одна цель блокирующих — предотвращение контрабандных поставок через линию фронта, а также возврат пленных бойцов.

А пока Торец стоит, 15 февраля в Киеве на внеочередном заседании Кабинета министров ввели режим чрезвычайной ситуации (ЧС) в энергосистеме. Как раз из-за блокады угля с востока.

ЧС дает возможность Кабмину в ручном режиме управлять отраслью независимо от формы собственности станций или шахт. И фактически определять, какие станции будут загружены, а какие — стоять, на основании запасов угля на складах.

На сегодня, если верить премьеру Владимиру Гройсману, их хватит максимум на 40 дней.

Всеволод Ковальчук, глава государственной национальной энергокомпании Укрэнерго, сообщил: по состоянию на 13 февраля запасы угля на складах отечественных теплоэлектростанций (ТЭС) составляют 842 тыс. т. В среднем с учетом температурного режима они используют около 30 тыс. т антрацита в сутки. В таком случае, по словам Игоря Насалика, министра энергетики, станции смогут проработать от двух недель до полутора месяцев.

Как сообщили НВ в пресс-службе компании ДТЭК Энерго, принадлежащей Ринату Ахметову, на ее ТЭС по состоянию на 14 февраля находится 530 тыс. т угля, которого, по оценкам компании, хватит на 20–25 дней работы.

Когда запасы оскудеют, говорят в Кабмине, возможно, начнутся веерные отключения электроэнергии. А свет будут включать по графику. Это на начальном этапе коснется Киевской, Сумской, Черкасской, Днепропетровской, Харьковской, Черниговской и Запорожской областей.

Украина уже имела опыт таких отключений: в 2014 году, когда Россия прекратила поставки газа в Украину, а поток угля с Донбасса “закрыл” фронт. Тогда перебились за счет африканского угля: чтобы стабилизировать ситуацию, Украина импортировала более 400 тыс. т энергоносителя.

Гройсман считает, что продолжение нынешней блокады приведет к кризису не только в энергетике. По словам главы правительства, от поставок угля с неподконтрольных территорий зависит работа металлургии, в которой занято более 300 тыс. человек, приносящей стране значительную долю валютной выручки.

На сегодня уже остановили доменную печь Краматорского ферросплавного завода. Максим Ефимов, первый замглавы комитета Верховной рады по вопросам промполитики и предпринимательства, представляющий президентскую фракцию БПП, говорит: кокс на предприятия из Горловки (контролируется "ДНР") не дошел, и завод вынужден был тушить доменную печь. “Доменная печь может в течение какого‑то времени подогреваться газом, а потом она “закозляется”. И это означает полное уничтожение завода”,— сетует парламентарий.

По его словам, сейчас тушит печь Дзержинский меткомбинат, а на Крамоторской и Славянской ТЭС запасов угля остается менее чем на десять дней. “Тут два выхода: перейти на газ, который будет более чем вдвое дороже, или останавливаться”,— считает Ефимов.

В сложной ситуации оказался и Авдеевский коксохимический завод, который получает электроэнергию от Зуевской ТЭС. В ДТЭК Энерго отмечают: в связи с блокадой станция перестала получать уголь, а его запасы составляют 65 тыс. т, чего хватит на 10–12 дней.

Во вторник остановился Алчевский меткомбинат, который находится на неподконтрольной территории. Причиной прекращения работы предприятия агентство Интерфакс называет блокировку железной дороги и нехватку железорудного сырья, поставляемого с горно-обогатительных комбинатов группы Метинвест. Полная блокада может привести к потере энергоснабжения Мариуполя, который получает энергию от Старобешевской ТЭС, считает Денис Саква, старший аналитик инвесткомпании Dragon Capital. “Частично коксующийся уголь доставляют из неконтролируемых территорий, и полный отказ от него приведет к росту импорта [такого угля] из России или готового кокса из Польши и Казахстана”,— прогнозирует аналитик.

По слова Ефимова, если отключить в целом территорию Донбасса, контролируемую Украиной, от угля с востока бюджет получит дополнительные $2,5 млрд отрицательного сальдо баланса.

Отраслевые эксперты считают: в краткосрочной перспективе заменить уголь с неподконтрольных территорий нечем. В среднесрочной — варианты есть, но достаточно затратные.

По мнению Валентина Землянского, директора энергетических программ Центра мировой экономики и международных отношений НАН Украины, поставки из дальнего зарубежья займут порядка 2–2,5 месяцев, а стоимость угля будет на 50 % выше, чем сырье из так называемых ЛНР/ДНР.

С ним соглашается Александр Паращий, руководитель аналитического департамента инвесткомпании Concorde Capital. Сегодня, по его словам, цена импортного угля с учетом доставки обойдется в $100/1 т, тогда как украинский уголь по состоянию на 2017 год стоит, исходя из указаний Минэнерго, $64/1 т.

Эксперты не исключают, что в экстренной ситуации для поддержания баланса энергосистемы возможен импорт угля, электроэнергии или газа из Российской Федерации.

Насалик объясняет: если Украина полностью откажется от антрацитного угля с неподконтрольных территорий сейчас — а это порядка 9 млн т в год,— то бюджету придется дополнительно потратить 15 млрд грн.

В долгосрочной перспективе Александр Харченко, директор Центра исследования энергетики, видит три сценария развития. Первый — переоборудование котлов на ТЭС с угля марки А (антрацитный), который добывают в так называемых республиках, на марку Г (газовый). Второй вариант — закупки антрацита летом на нижнем пике цен в США, Южной Африке, Австралии или же заключение с этими странами опциона, позволяющего быстро выкупить необходимые объемы и получить его в максимально сжатые сроки.

Третий путь — это организация совместных шахтных производств в регионах мира, где есть антрацитовый уголь, с участием украинского госкапитала. “Это удешевит поставки и сделает их наиболее надежными”,— уверяет Харченко.

Именно первая идея — с переоборудованием котлов — выглядит наиболее логичной. Украина добывает избыточные объемы угля марки Г на подконтрольных территориях и уже начала переводить на него станции. К примеру, на Змиевской ТЭС два энергоблока перевели на газовый уголь, а вся станция перейдет на него к лету 2017‑го. На Трипольской ТЭС пока только декларируют схожие планы.

По словам Гройсмана, чтобы полностью перейти на газовую группу, Украине понадобятся ежегодные инвестиции в размере 15 млрд грн на протяжении трех-пяти лет.

Политолог Владимир Фесенко не верит, что блокадники преследуют благую цель. “Наркоманы тщеславия”,— таким словами он характеризует Семенченко и Парасюка. Мол, привыкли к общественному вниманию и хотят вернуть его таким образом.

Впрочем, по мнению Фесенко, главные получатели дивидендов остаются в тени и продолжают направлять активистов.

Ефимов считает, что к блокаде, кроме Самопоміч, организовавшей акцию, причастна партия УКРОП, связанная с Игорем Коломойским. А в своих политических целях ее также используют Батькивщина и Михаил Саакашвили. Все эти силы якобы мечтают о дестабилизации в стране и политическом кризисе.

“Их месседжи — торговля на крови, контрабанда, возврат пленных,— говорит депутат от БПП.— Но это чистое вранье”. Он уверен: возвращать пленников необходимо. Но как этому может помочь блокада, Ефимов не понимает.

Кроме того, эксперты подозревают, что интерес Коломойского лежит в практической плоскости: мол, одна из альтернатив антрациту — дорогой мазут, который производится на принадлежащей группе Приват Укртатнафте.

Впрочем, сами участники блокады не считают ситуацию критической. На своей странице в Фейсбуке Семенченко обвиняет власть в сговоре и коррупции. “Думаю, вложимся в 10 млрд грн”,— пишет он в ответ на слова Насалика о дополнительной нагрузке на бюджет в случае отказа от антрацита с востока. “Это примерно столько, сколько теряет украинская железная дорога, предоставляя необоснованные скидки по тарифам Ахметову”,— считает Семенченко.

Депутат уверен: 10 млрд грн — это вдвое меньше, чем зарабатывают на поставках угля Виктор Медведчук, Ахметов и старший сын экс-президента Виктора Януковича Александр. “Эти трое — так же, как и команда Петра Порошенко,— контролирует торговлю углем с востока”,— именно так видит ситуацию Семенченко. И вся эта афера идет под прикрытием так называемой схемы Роттердам+. И расплачиваются за все конечные потребители электроэнергии по завышенным тарифам.

Формулу Роттердам+ ввели в прошлом году — она должна была помочь диверсифицировать поставки угля с неподконтрольных территорий. Паращий объясняет, что привязка цен к роттердамским плюс доставка сырья в Украину нужна была, чтобы заложить в тарифе ТЭС затраты на импорт угля.

По сути, с помощью такой формулы энергетики могут закупать топливо за рубежом в летний период по нижней границе цен. Однако, по словам Харченко, ни ахметовский ДТЭК, ни частное Донбассэнерго, ни госкомпания Центрэнерго этого не сделали.

На самом деле энергогенерирующие компании использовали донбасский уголь, цена которого в четвертом квартале 2016‑го, определенная Минэнерго, составляла около $53/1 т. А тариф ТЭС, рассчитанный с учетом методологии Роттердам+, полностью покрывал стоимость угля в том же четвертом квартале в размере $100/1 т, уточняет Паращий. То есть станции продавали электроэнергию в декабре как бы с учетом цены угля в $100, а сами покупали его за $53. Разница — это их прибыль.

В итоге повышение цен на уголь, которое должно “отвязать” энергосистему страны от поставок из “республик”, не дало нужного результата.

“Печальная реальность такова, что за три года у нас не построена независимость от поставок угля из зоны АТО”,— констатирует Андрей Герус, член правления бизнес-совета Цена государства в своей колонке на nv.ua. И в следующие 1–1,5 месяца "ЛНР" и "ДНР" останутся единственным реальным вариантом поставок угля марки А. “Хотя мы уже и заплатили растущими тарифами за энергетическую независимость”,— подытоживает Герус.