Через тернии к музыке

Йон Ола Санд, исполнительный продюсер Евровидения, с присущим ему юмором раскрывает особенности подготовки конкурса в Киеве, волнуется о сроках, однако в отношении конечного результата демонстрирует оптимизм

Ольга Духнич

Более пяти лет главным человеком самого масштабного и популярного песенного конкурса Европы — Евровидения — является Йон Ола Санд, норвежский актер, журналист и продюсер. Именно он вынесет окончательный вердикт, каким будет Евровидение-2017 в Киеве. Право принимать это событие украинской столице год назад принесла победа певицы Джамалы на Евровидении в Стокгольме.

Масштабные постановки, среди которых гала-концерт в честь лауреатов Нобелевской премии, Норвежский кинофестиваль и детское Евровидение — лишь небольшая часть событий, продюсером которых выступил Йон Ола Санд. За 15 лет профессиональной карьеры он успел поработать организатором шоу практически во всех государствах Европы и теперь шутит, что его главный профессиональный навык — умение адаптироваться к культурным особенностям разных стран.

С недавних пор еще одним навыком стал опыт работы в Украине, где проведение европейского песенного конкурса сталкивается с рядом трудностей, в числе которых — сложности в принятии управленческих решений украинскими чиновниками.

Впрочем, оптимизма Санд не теряет. Он встречается с НВ в отеле Premier Palace сразу после церемонии передачи символических ключей от Евровидения. Их из рук президента городского совета Стокгольма (Швеция) Евы-Луизы Эрландссон Слорак принял мэр Киева Виталий Кличко. А значит, на подготовку к конкурсу осталось совсем мало времени: его первый полуфинал состоится в украинской столице уже 9 мая.

Заказывая кофе, Санд много улыбается, шутит и уверяет, что Евровидение в Украине обязательно состоится и станет праздником для страны, которая уже давно живет духом военного времени.

— Евровидение — это всегда большие инвестиции в имидж страны. Как, судя по опыту других стран, Украина может их выгодно использовать?

— Евровидение создает центр внимания, а центр внимания создает возможности. Ими, например, удачно воспользовались Стокгольм и Осло. Я уроженец Осло и могу сказать, что в моем городе сразу после Евровидения появилось огромное количество туристов.

Каждый город инвестирует в инфраструктуру накануне конкурса, и часто это вещи, до которых ранее не доходили руки. Например, появится наконец‑то новый парк, которого долго ждали, или хорошие дороги. И таких вещей может быть много, если город действительно готовится. Эффект от Евровидения длительный. После конкурса люди продолжают приезжать в город, принимавший шоу. Они видят много статей и фото из места проведения Евровидения и думают: замечательно, поеду‑ка в Киев, я там никогда не был.

— На востоке Украины идут военные действия, это может серьезно сдерживать туристов. Вы ведь часто слышите в Европе, что ехать в Украину опасно?

— Мне задают много вопросов, особенно наши европейские вещатели: безопасно ли ехать в Киев? Есть ли где жить и чем питаться? И я им отвечал, что Киев — мирный город, не более опасный, чем любой другой крупный город в Европе. Мы плотно сотрудничаем с местными властями, знаем криминальную статистику по городу, и она не вызывает вопросов. Киев хорошо организован, здесь отличное транспортное сообщение, много прекрасных ресторанов и вкусная кухня. Я всегда чувствую себя в Киеве безопасно.

— Россия также участвует в Евровидении-2017. Как вы оцениваете риск возможных провокаций во время мероприятия?

— В каждой стране — Украина это, Австрия или Германия — разговор о безопасности — первое, с чего мы начинаем. От премьер-министра Украины мы получили подробные заверения в безопасности, каждая делегация сможет совершенно комфортно пребывать в Украине. Мы также попросили о свободе прессы, свободе передвижений и свободе безопасного доступа к объектам Евровидения. Мы хорошо понимаем ситуацию, мы в курсе того, что происходит на восточной границе Украины, и, конечно, очень этим встревожены.

Но мы все же надеемся, что украинцы понимают, как важно, чтобы конкурс состоялся. Несмотря на сильнейшее напряжение между вашими странами, Россия — одна из участниц. Мирный опыт Евровидения в Киеве будет доказательством того, что конкурс остается безопасной площадкой, объединяющей все страны-участницы. Всегда есть какие‑то войны, конфликты, недоразумения, но смысл Евровидения в том, чтобы показать: мы все еще способны собираться ради общей неполитической цели, мы это делаем уже 60 лет в самые разные для Европы годы.

— Разговаривали ли вы с российской стороной о гарантиях безопасности на шоу в Киеве?

— Да, мы говорили, и у меня нет причин думать, что они используют конкурс для нежелательных акций и провокаций. Российские музыканты и ТВ-профессионалы встревожены ситуацией не меньше нашего. Они знают: если что‑то пойдет не так, это в первую очередь ударит по имиджу их страны. Точно так же и украинские власти понимают, что неприятные истории с российской делегацией в Киеве будут стоить Украине огромных имиджевых потерь. Лучший выход — положиться на службу безопасности принимающей страны, что я и делаю.

— Есть ли еще какие‑то особенности подготовки шоу в Украине?

— Процесс принятия решений здесь отличается от привычного мне. Например, ты считаешь, что решение уже принято, а оказывается, что нет. И это не потому, что от тебя что‑то пытаются спрятать или не выполнить. Просто как только решение близко к принятому, обязательно кто‑то скажет: “Стоп! Подождите! Вот другое решение, оно намного лучше”.

Если это часть украинской культуры управления, мы стараемся адаптироваться. Главное, на чем мы настаиваем,— делать все по графику.

— Европа очень разная, страны отличаются культурными особенностями. Наверное, при подготовке шоу не обходится без курьезов?

— Моя любимая история — про работу с организаторами Евровидения в Баку. Мне понадобилось где‑то три недели, пока я понял, что вопрос “Может быть, чаю выпьем?” означает, что человек хочет со мной встретиться и поговорить по делу. Люди встречали меня в коридорах и кабинетах этой фразой, а я категорически говорил: “Нет, нет, нет! Хватит с меня чая! Я уже его напился с утра”.

И только потом я понял, что это условие эффективных переговоров. Ты садишься в удобное кресло, тебе заваривают чай, угощают сухофруктами и орехами, ты расслабляешься — и только после этого начинается разговор.

— Как вы думаете, почему Джамала стала победителем прошлого Евровидения? Многие до сих пор уверены, что это конкурс поп-песни и украинская исполнительница для него была неформатом.

— Джамала сделала главное в шоу — момент единения в Европе, и в ее песне были настоящие эмоции. Вместе с красивой презентацией это выступление было одним из самых сильных. Создание вот таких минут единства и совпадения эмоций — главный секрет успеха на Евровидении. Это же произошло с Кончитой Вурст [победитель песенного конкурса Евровидение-2014]. Многие тогда говорили, что ее песня — не лучшая в конкурсе. Но Кончита создала атмосферу и настроение, которое объединило людей, выбравших ее. Это был момент, когда Европа сказала: “Вау!”

Свою роль в успехе Джамалы сыграло и то, что в 2010 году мы ввели в конкурс жюри. Оно дает свои оценки исполнителям наравне с телезрителями и балансирует эффект стран, где большие диаспоры голосуют за родные страны. Его члены — музыкальные профессионалы. Они очень высоко оценили песню Джамалы.

— Евровидение всегда позиционировало себя как неполитическое шоу, но сейчас политические проблемы Европы достаточно серьезные. С какими вызовами сталкивается конкурс?

— Мы постоянно напоминаем о наших и принципах и правилах национальным вещателям. Мы четко говорим: все, что вы делаете, не должно носить рекламного характера — это не должна быть песня о кока-коле, например. В песнях не должно быть политического содержания, а исполнители не должны являться рупором общественных организаций и политических сил.

Три года назад в Швеции исполнители хотели выступить в форме Армии спасения, но мы сказали: нет, вы — певцы. Я очень хорошего мнения об Армии спасения, но конкурс не агитирует и не рекламирует какие‑то организации. Это правила, которым мы скрупулезно следуем.

— Как раз с песней Джамалы этот вопрос обсуждался.

— Я не считаю, что песня Джамалы была политической. Она обращается к прошлому своей семьи, к индивидуальной истории. События депортации в мире не подвергаются сомнению, и даже Россия признает этот факт. И текст песни не политический, она же не поет: мол, верните Крым обратно.

В контексте нынешней ситуации российско-украинских отношений песня 1944 может быть воспринята как политическая, но мы — организация, которая отстаивает свободу высказывания и не судит за домыслы и восприятие.

— Чего ждать Киеву от недели Евровидения в городе?

— Об участии в Евровидении-2017 в Киеве объявили 43 национальные команды, в каждой — от 25 до 60 человек, и это не считая множества зрителей, туристов и тысяч волонтеров. Киев ждет много гостей — шумных, веселых, жизнерадостных.

Мы закроем для проезда несколько центральных улиц города, где создадим деревню Евровидения-2017. Там пройдут основные мероприятия между шоу, туда придут исполнители представлять свои песни — не только конкурсный, но и внеконкурсный репертуар. Конечно же, будут ярмарки, продажа сувениров, места детского досуга. В специальных фан-зонах мы установим огромные экраны, где в ночное время можно будет смотреть выступления исполнителей. Мы красиво подсветим дома в городе — так, чтобы каждый понимал: здесь проходит Евровидение. А тематический дизайн с ожерельем будет вписан в городскую среду.