Поле чудес

Алчность российских чиновников превратила стадион Крестовский, на котором Россия собирается принимать чемпионат мира по футболу в 2018 году, в долгострой с десятилетним стажем и одну из самых дорогих спортивных площадок планеты

Анна Павленко

В 2018 году санкт-петербургский стадион с официальным названием Крестовский, также известный как Зенит Арена, вместе с 11 другими спортивными объектами в разных городах России примет матчи чемпионата мира по футболу (ЧМФ). Однако его строительство, начатое более десяти лет назад, до сих пор не закончено. Завершен лишь его первый этап — возведение арены, пояснил журналистам куратор стройки, вице-губернатор Санкт-Петербурга Игорь Албин. Еще некоторое время стадион будут приводить в соответствие с требованиями Международной федерации футбола (FIFA) и параллельно тестировать.

Впрочем, к переносу сроков окончания строительства арены, как и к астрономическим суммам, которые идут на ее возведение, в России должны бы уже привык­нуть. Приняв решение о строительстве, администрация города рассчитывала получить стадион за три года, уложившись в 6,7 млрд руб. Однако уже весной 2008 года стоимость сметы выросла более чем вдвое — до 14 млрд руб., а к концу того же года превратилась в гигантские 24 млрд руб. С тех пор заказчики сменили трех генеральных подрядчиков и несколько раз пересмотрели проект постройки.

Сегодня сумма действующих контрактов по возведению стадиона уже достигла $1,38 млрд, подсчитывают специалисты петербургского центра международной неправительственной организации Transparency International. Таким образом Крестовский стал одним из самых дорогих стадионов в мире. Рассчитанный на 68 тыс. зрителей, он почти сравнялся в цене с лондонским Уэмбли, который вмещает 90 тыс. зрителей и стоил владельцам $1,48 млрд.

Петербургский стадион — пожалуй, самый вопиющий, однако далеко не единственный пример того, как российские госорганы управляют проектами с крупным бюджетом, отмечают аналитики. “Это благоприятная поч­ва для коррупции со стороны государства, а также коммерческих структур, которые сидят на госзаказе”,— считает Кирилл Шулика, российский публицист, один из руководителей оппозиционной партии Демократический выбор.

Только по официальным данным, ущерб от коррупционных преступлений в России ежегодно достигает 44 млрд руб. ($734 млн). Однако независимые обозреватели уверены, что в действительности размах воровства значительно больше, и утверждают, что государственные менеджеры разных уровней крадут от 40% до 50% госбюджета.

Что же касается крупных инфраструктурных объектов, то они давно превратились в золотую жилу. К примеру, ранее на подготовку к зимней Олимпиаде-2014 Россия потратила более $50 млрд, и половина этой суммы ушла в карманы чиновников, говорят в российской оппозиции.

Масштабы бедствия подтверждает и рейтинг восприятия коррупции Transparency International, где Россия стабильно удерживается во второй половине списка. В последней редакции рейтинга страна заняла 131‑е место из 176 возможных, разделив его с Ираном, Казахстаном, Непалом и, кстати говоря, Украиной.

Первые планы по строительству нового стадиона на Крестовском острове появились еще в 2004 году, когда полугосударственный гигант Газпром решил обеспечить современной площадкой подопечный футбольный клуб Зенит. Тогда корпорация обязалась самостоятельно финансировать строительство объекта и согласовала с администрацией Санкт-Петербурга амбициозный проект японского архитектора Кисе Курокавы.

Годом позже в горадминистрации заявили: финансировать строительство стадиона будут самостоятельно, за счет поступающих от Газпрома в бюджет налогов. Первый генеральный подрядчик — фирма Синтез-СУИ, принадлежавшая на тот момент сенатору от Чувашии Леониду Лебедеву, — взялся реализовать проект за три года и 6,7 млрд руб. Однако в 2008‑м выяснилось, что стройка обойдется гораздо дороже. Адаптация проекта Курокавы к российским строительным стандартам и климатическим условиям Петербурга раздула смету до 24 млрд руб.

Тогда власти города распрощались со старым подрядчиком, выплатив Синтез-СУИ 5,4 млрд руб., и заключили контракт с новым — Трансстроем долларового миллиардера Олега Дерипаски. Дочерние структуры этой компании занимались строительством петербургской арены вплоть до 2016 года. За это время Россия получила право принимать ЧМФ-2018, затем в Санкт-Петербурге сменился губернатор, а в 2014‑м в стране грянул валютный кризис.

Проект стадиона принялись дорабатывать в соответствии с требованиями FIFA, на что ушло почти два года. Сроки сдачи объекта несколько раз сдвигались — с 2011‑го на 2014‑й, а затем на осень 2015 года. Весной 2016‑го арена еще не была готова, а в прессе появились сообщения о трещинах и протечках в подтрибунных помещениях, а также жалобы строителей на невыплату зарплат.

Тем временем у Трансстроя возник конфликт с вице-губернатором Албиным: подрядчик жаловался на постоянные изменения в проекте и требовал от города компенсировать инфляцию и повысить стоимость работ на 22%. Тогда как Албин обвинял Трансстрой в затягивании сроков и отказался оплачивать дополнительные расходы.

“Частнику сложнее навязать своих подрядчиков, которые станут потом для тебя некой кормовой базой”,— поясняет одну из возможных причин недовольства вице-губернатора публицист Шулика. По его словам, на последнем этапе строительством занялись близкие к вице-губернатору структуры.

Летом 2016‑го администрация Санкт-Петербурга заключила два контракта с новым генподрядчиком — полугосударственным Метростроем — на общую сумму 7,8 млрд руб. Причем тогда же представители Трансстроя заявили: часть работ в новых контрактах дублировалась с уже выполненными ранее. Общую стоимость таких двойных работ они оценили в 1 млрд руб.

Тем временем смета строительства росла, и власти города лихорадочно искали новые источники денег. В августе они сообщили о решении перераспределить свыше 2,6 млрд руб. на возведение стадиона с социальных объектов — строительства школ, детских садов, учреждений культуры и больниц.

Однако и после этого стадион продолжает требовать денег: 19 января вице-премьер РФ Виталий Мутко заявил, что для адаптации стадиона к требованиям FIFA придется выделить еще 1,5–2 млрд руб.

“Здесь постоянно менялись подрядчики, сметы росли, и все большее количество людей, которые имели к этому [строительству стадиона] отношение, хотели обогатиться”,— описывает процесс возведения арены Андрей Пивоваров, координатор общественного движения Открытая Россия в Санкт-Петербурге. По его подсчетам, итоговая стоимость стадиона составит от 53 млрд до 55 млрд руб.

“За такие деньги при нормальном строительстве и прозрачной системе финансирования мы получили бы минимум два стадиона”,— констатирует активист.

В числе глобальных причин затягивания сроков и роста сметы строительства Крестовского опрошенные НВ эксперты называют некомпетентное управление этим проектом. Так, по мнению Александра Горшкова, главного редактора петербургского онлайн-издания Фонтанка.ру, проблема заключается в том, что у проекта с самого начала не было хозяина. “Если бы строительством занимался Газпром, стадион был бы уже давно построен и на нем бы уже играли”,— предполагает он.

Впрочем, дело не только в неумелом менеджменте. По данным Фонда борьбы с коррупцией, который в 2011 году основал один из лидеров российской оппозиции Алексей Навальный, гос­контракты на строительство Арены чиновники все десять лет отдавали “своим” компаниям, которые в итоге разворовывали деньги и срывали сроки, а затем просили о дополнительном финансировании.

К примеру, Трансстрой, будучи подрядчиком, сам практически не выполнял строительные работы и нанимал для этого субподрядчиков, рассказывает Аркадий Чаплыгин, адвокат группы строителей Крестовского и член российской оппозиционной Партии прогресса.

“Субподрядчики — это, как правило, компании с директором, заместителем директора и бухгалтером, но без рабочих”,— объясняет Чаплыгин. В итоге строителей набирали “с улицы”, без каких‑либо требований к квалификации, а выполненные ими работы переделывались по нескольку раз.

Сегодня действия отдельных субподрядчиков расследуют российские правоохранители. По данным горадминистрации, сумма нанесенного ими ущерба превышает 700 млн руб. Под арестом также находится бывший вице-губернатор Санкт-Петербурга Марат Оганесян, которого обвиняют в незаконном найме субподрядчика и перечислении ему аванса в 50 млн руб., который затем был похищен через фирмы-“однодневки”.

“Сумма, которая там [в деле Оганесяна] фигурирует,— сущая мелочь на фоне всего банкета”,— уверен Горшков. Однако назвать общую сумму средств, истраченных не по назначению, не может: это уже невозможно, сожалеет он.

Тем временем о необходимости аудита Зенит Арены заговорили и лидер оппозиции Навальный, и Дмитрий Сухарев, руководитель петербургского антикоррупционного центра Transparency International. “После окончания всех крупных строительных проектов необходимо проводить полный аудит того, что происходило; это просто должно быть частью проекта”,— уверен Сухарев.

Причем российским законодательством такой аудит никак не регламентирован и зависит исключительно от политической воли, а возможности независимых организаций ограничены. “Самостоятельно провести аудит мы не сможем, так как документы нам никто не даст”,— констатирует Сухарев.

Помимо арены в Санкт-Петербурге, новые стадионы к ЧМФ-2018 Россия строит в Калининграде, Волгограде, Самаре, Нижнем Новгороде, Саранске и Ростове-на-Дону. И здесь также не обходится без аналогичных проблем. Так, в Самаре смета новой арены в ходе ее возведения увеличилась с 13,2 млрд до 18,2 млрд руб. Весной прошлого года тамошние власти приостановили строительство и сменили подрядчика, заявившего о росте суммы контракта.

На старте подготовки к ЧМФ-2018 российские власти игнорировали возможность обойтись частными стадионами и предпочли тратить бюджетные деньги на новые стадионы в тех регионах, где после чемпионата они окажутся никому не нужны, считает Шулика.

В качестве примера он вспоминает Краснодар. Здесь к осени 2016‑го был готов современный стадион, который за свои деньги построил бизнесмен и владелец футбольного клуба Краснодар Сергей Галицкий. Тем не менее городу не дали права проводить матчи чемпионата мира.

“Не дали, потому что был бы минус один город для распилов и откатов”,— убежден Шулика.

Чемпионат мира по футболу — не первое крупное спортивное событие, которое российские чиновники используют для обогащения. Так, на подготовку к зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи была потрачена рекордная сумма в $51 млрд. Из них от $25 до $30 млрд — похищены, отметили в своем экспертном докладе, опубликованном накануне Игр, убитый в 2015 году российский оппозиционер Борис Немцов и его соратник Леонид Мартынюк.

“На наворованные деньги можно было построить 3 тыс. км высокоскоростных дорог, обеспечить жильем 800 тыс. человек или построить тысячи ледовых дворцов и футбольных полей во всех городах России”,— подсчитывают авторы исследования.

Например, на реставрацию стадиона Фишт в Сочи организаторы Олимпиады потратили 20 млрд руб. “За эти деньги можно было построить новый стадион”,— подмечает Шулика.

Дорого обходятся государственной казне не только спортивные, но и культурные объекты. Так, на реконструкцию Большого театра в Москве, которая началась в 2005 году и продолжалась более шести лет, власти потратили 35,4 млрд руб. (на тот момент $1 млрд) — в 16 раз больше изначально запланированной суммы. Конечная смета привела к открытию дел и признанию нескольких фактов хищений и необоснованного расходования бюджетных средств.

Не обошлось без скандалов и во время возведения второй сцены Мариинского театра в Санкт-Петербурге в 2008–2013 годах. Заказчиков строительства вначале уличили в нечестном проведении тендера, а затем выявили нарушения при строительстве на сотни миллионов рублей. “Новая сцена Мариинки обошлась городу в 20 с лишним миллиардов рублей, тогда как первоначальная смета была многократно ниже”,— вспоминает Горшков.

А в рамках строительства космодрома Восточный, начатого в 2012 году недалеко от Владивостока, российские правоохранители спустя три года зафиксировали хищения на сумму почти 5,4 млрд руб.

Как и Крестовский стадион, эти государственные стройки демонстрируют аппетиты российских чиновников, а также то, что правосудие за подобные действия в России карает крайне избирательно. “Думаю, кого нужно, тех посадят,— делится собственными выводами по поводу Крестовского Шулика.— Это вопрос не юридической, а политической целесообразности”.