Смотреть по-французски

Пять бывших послов Франции рассказывают об удививших их особенностях украинского характера и изменениях, которые пережила Украина за 25 лет дипотношений

Галина Корба

Четверть века назад Франция установила дипломатические отношения с Украиной. НВ спросил пять послов официального Парижа в Киеве — а за все время независимости их было девять, — какой они запомнили Украину.

Доминик Шассар,
посол Франции в Украине (1995-1997)

— Что вы запомнили о годах, проведенных в Украине?

— В середине прошлого века один историк говорил об Украине как о “призраке Европы”. Сегодня этот "призрак" вполне реален и жив, а я рад тому, что в качестве посла был одним из первых, кто поддержал и содействовал укреплению независимости. Ваша страна заслужила ее за свою неустанную волю к жизни и вопреки соседству с не слишком благожелательными странами.

По приезде в Украину, прогуливаясь по территории легендарной Киево-Печерской лавры, я задавал себе вопрос, как могу отдать дань уважения свободе, обретенной украинской нацией. Поэтому первая моя поездка за пределы Киева была в Канев — на могилу Тараса Шевченко, который воплощает для меня душу и мужество земли, где родилась Анна Киевская [дочь князя Ярослава Мудрого, впоследствии королева Франции].

Со временем, путешествуя по стране, я узнал, что в прошлом между Украиной и Францией существовало множество связей. Это рассказы Гийома Левассера де Боплана, вклад Ришелье и Ланжерона в развитие Одессы, две поездки Оноре де Бальзака в Верховню, где был закончен последний роман Человеческой комедии, его венчание в церкви Бердичева, миссия генерала Табуи, которого Жорж Клемансо в 1917 году назначил комиссаром Французской Республики при кратковременной Украинской Народной Республике и который вручал верительные грамоты первому президенту Украины Михаилу Грушевскому.

— Остались ли у вас связи с Украиной?

— Невозможно уехать из Украины, не сохранив чувства привязанности к ней и ощущение, что не хватило времени на осуществление всего задуманного. В Париже я продолжил переживать все этапы жизни молодого государства — как болезненные, так и исполненные надежд. Я рад, что в итоге удалось реализовать то, что я безуспешно пытался инициировать, будучи послом в Киеве: визит президента Франции Жака Ширака в Украину в 1998 году.

— Расскажите забавный случай или яркое воспоминание за время вашего пребывания в Украине.

— Прежде всего это визит в Чернигов, который не задался с самого начала: у нашей собаки с утра было плохое настроение, и она укусила меня за левую руку. Вечером я должен был играть на концерте [посол играет на скрипке и неоднократно выступал на большой сцене в Украине] и уже был готов его отменить. На обеде у мэра я все время держал руку в бокале со льдом, но на сцене играл до конца.

— Что бы вы могли пожелать Украине на будущее?

— Я потрясен тем, что происходит сегодня в Украине. Уехав из страны и работая в Париже в департаменте Континентальной Европы, я, признаюсь, и не предполагал, что будущее примет такой драматический оборот. Раньше можно было лишь предчувствовать, что такой большой и многоликой стране с таким тяжелым наследием будет непросто спокойно принять независимость, наступившую, по сути, не­ожиданно.

Тем не менее я всегда испытывал оптимизм и верил в способность самой большой страны в Европе ответить на вызов судьбы. И продолжаю думать, что у нее есть для этого весь необходимый потенциал.

Паскаль Фиески,
посол Франции в Украине (1997-2001)

— Что вы запомнили о годах, проведенных в Украине?

— Когда в июле 1997 года я прибыл в Украину, основные стратегические проблемы, связанные с крахом Советского Союза, были решены. Украина мудро отказалась от ядерного оружия. За несколько недель до моего отъезда по окончании миссии я присутствовал на церемонии уничтожения последней пусковой шахты межконтинентальных ракет в Николаевской области и создания на ее базе Музея стратегических вооружений. А мой последний визит в Чернобыль летом 2001 года позволил мне увидеть начало подготовительного этапа строительства нового безопасного укрытия над старым саркофагом.

В это же время происходили другие события, свидетельствующие о том, что в украинском обществе присутствовали значительные глубинные конфликты. 15 сентября 2000 года в Париже прошел саммит Украина—ЕС, а на следующий день мы узнали об исчезновении оппозиционного журналиста Георгия Гонгадзе.

Кризис доверия между властью, которая, защищая себя, решила заставить замолчать свободного человека, и гражданским обществом, требующим демократизации государства, принимал все более жесткий оборот.

Несмотря на богатый потенциал страны, экономика была в плохом состоянии, и это также способствовало ослаблению власти. Решение многих проблем тормозилось — прежде всего в области энергетики, несмотря на приоритетность данного вопроса для многих блестящих премьер-министров того времени.

В момент моего отъезда в январе 2002 года не было ясно, кому перейдет власть, экономика находилась в состоянии стагнации. Мне доводилось проезжать через села вблизи Запорожской АЭС, где люди жили при свечах. Я посещал регионы, которые в прошлом имели большое историческое значение, а на тот момент представляли собой ужасающее зрелище. И это в стране, которую природа не обошла своей милостью, но от которой отвернулась и судьба, и руководители.

Однако было видно, как под обломками исчезнувшего социализма прорастают ростки открытого и современного гражданского общества, корни которого, существовавшие до Октябрьской революции, не были полностью уничтожены.

— Остались ли у вас связи с Украиной?

— И в Киеве, и в областях, которые посетил, я познакомился с выдающимися высокообразованными людьми — как среди интеллектуалов, так и среди чиновников, творческих деятелей, журналистов и политиков. Трудно назвать или выбрать конкретные имена из опасения кого‑то пропустить, поэтому просто хочу отметить исключительный источник культуры — Киево-Могилянскую академию.

— Расскажите забавный случай или яркое воспоминание за время вашего пребывания в Украине.

— Я помню, словно это было вчера, мою первую поездку за пределы столицы. Я поехал в Фастов на торжества и впервые услышал, как поет камерный хор Киев. Я был очарован. Если я о чем‑то сожалею за время, проведенное в Украине, то лишь о том, что мне не удалось выучить украинский язык.

Филипп де Сюремен,
посол Франции в Украине (2002-2005)

— Что вы запомнили о годах, проведенных в Украине?

— Я пережил в Украине уникальный опыт. Мне повезло стать свидетелем подъема нации, которая до этого постоянно подавлялась. Это ощущалось еще в реалиях советской эпохи — в то время я дважды работал в посольстве Франции в Москве и впервые приехал в Киев в 1970 году, затем множество раз бывал тут в 1980‑х. Уже тогда по тому, как было сложно установить контакт с местными, ощущалось, что украинцы — своенравная нация.

После этого я прибыл в Киев в 1991 году, чтобы сообщить о создании генерального консульства Франции, и смог увидеть, насколько уже тогда изменился климат. Когда же меня назначили послом в Украине в 2002‑м, я при­ехал в совершенно другую страну.

На протяжении этих трех лет я смог оценить, насколько быстро менялась ментальность общества. Думаю, что и мои коллеги, другие послы в Киеве, согласятся, что Украине присуща способность к адаптации и быстрым изменениям, которая бесконечно удивляет западного человека.

Также, находясь в Киеве, я открыл для себя очень насыщенную интеллектуальную жизнь как в артистической, так и в музыкальной среде. Украина богата творческими людьми высокого уровня.

— Остались ли у вас связи с Украиной?

— Я по‑прежнему очень привязан к Украине. У меня здесь много друзей, и я часто приезжаю сюда. К тому же мы приобрели домик в Яготине на берегу озера, что позволило мне открыть для себя украинское село, где меня очень хорошо приняли. Для меня стало драмой то, что два года назад я был вынужден продать его, не имея возможности поддерживать в должном состоянии. Но я действительно пустил корни в этой стране. Кроме того, возглавляя Французскую ассоциацию украинских исследований, я имею возможность быть в курсе всех разработок, посвященных Украине, и таким образом следить за стремительным развитием этой воистину чарующей страны.

— Расскажите забавный случай или яркое воспоминание за время вашего пребывания в Украине.

— Их так много! Конечно же, жизнь в селе стала для меня откровением. Но самое поразительное, несомненно,— это Оранжевая революция. Я был глубоко поражен этим спонтанным и впечатляющим событием, которое продемонстрировало жизненную силу гражданского общества. Это был выдающийся момент. Конечно же, оптимизма со временем стало меньше, появилось некоторое разочарование. Но мне удалось снова побывать в Киеве во время Евромайдана, который также является важным событием, последствия которого мы можем наблюдать сегодня и, думаю, еще долгое время в будущем.

— Что бы вы могли пожелать Украине на будущее?

— Перед украинцами, которые проявили себя, пройдя через все испытания, стоит очень важная цель. Можно лишь пожелать успеха этому замечательному предприятию, ибо эта цель касается нас всех: желание построить правовое государство в соответствии с европейской моделью, отказ от системы власти, построенной на жесткой вертикали. Пример, который подают украинцы, является весьма поучительным для других европейцев, так как мы видим, насколько горячо это стремление, которого нам порой не хватает.

Я хочу пожелать успеха украинцам, которые еще далеки до конца пути, но с которыми связана судьба всей Европы. Я вспоминаю фразу бывшего литовского президента Альгирдаса Бразаускаса, сказанную им в 1992 году: “Следует внимательно наблюдать за развитием Украины — от этого зависит будущее всей Европы”.

Жан-Поль Везиан,
посол Франции в Украине (2005-2008)

— Что вы запомнили о годах, проведенных в Украине?

— Я заступил на должность посла в ноябре 2005 года, в царившей на тот момент необычайной атмосфере надежды. Прошло десять месяцев с момента оранжевой революции. Народ, совершивший ее, осознавал трудности, через которые еще предстояло пройти, но надеялся на лучшее.

В то же время перед удивленным и огорченным взором европейского дипломатического сообщества представали распри между действующими лицами этой революции, череда досрочных выборов, акции по блокированию работы парламента, постоянная напряженность в связи с непрозрачным газовым вопросом, неспособность к проведению реформ, двусмысленность некоторых принимаемых решений. Все это характеризовало три года, которые я провел в Киеве.

Три года в роли политического наблюдателя, которые принесли немало моментов глубокого удовлетворения, но также и некоторые разочарования. Разочарование из‑за трудностей, связанных с правовой незащищенностью бизнеса, и в то же время удовлетворение от того, что французские банки, промышленные компании, например Air Liquide и Ciments Lafarge, аграрные кооперативы, ретейловые сети стали частью украинского экономического пейзажа.

Удовлетворение приносили многочисленные контакты во всех сферах: радость от общения с выдающимися интеллектуалами в стенах Киево-Могилянской академии и в других форматах, с собеседниками высокого уровня из числа журналистов общественно-политических изданий; радость от общения с видными представителями духовенства. Я помню моменты наслаждения в стенах Киевской филармонии и моменты отдыха на фестивале Країна мрій.

— Остались ли у вас связи с Украиной?

— Возможно ли для дипломата оставаться равнодушным по отношению к сложным, даже драматичным моментам в жизни страны, которую он полюбил? Вот и я возвращался впоследствии в Украину в качестве наблюдателя от ОБСЕ на президентских выборах. Я увлеченно следил в прессе, в материалах Euronews за всем, что происходило в Украине. Я стараюсь быть в курсе всех встреч, всех продвижений вперед и всех отступлений назад — Минских соглашений, нормандского формата, неослабевающего противостояния на востоке Украины, трудностей политического характера, которые переживает страна.

Меня радуют все позитивные новости: например, когда я читаю об оздоровлении НАК Нафтогаз Украины. В свое время став свидетелем мутных схем Рос­УкрЭнерго, я чувствую уверенность в том, что Украина в самом деле на верном пути. Я рад, что либерализация визового режима с Евросоюзом наконец становится реальностью.

Несколько дней тому назад я принимал у себя в Париже молодого французского инженера из консорциума NOVARKA, который трудится над завершением защитного укрытия над Чернобыльским реактором: проект, над которым посольство очень много работало в 2007–2008 годах. И я рад, что именитые французские компании осуществили его. В то же время меня огорчает закрытие украинской редакции Euronews в Лионе.

— Расскажите забавный случай или яркое воспоминание за время вашего пребывания в Украине.

— По случаю проведения Дня франкофонии 23 марта 2008 года Национальная опера Украины при поддержке посольства и Французского института в Украине поставила оперу Жоржа Бизе Кармен. Предполагалось, что ведущие роли должны были исполнить артисты из Франции. По залу прокатился удивленный шепот, когда на сцену вышел артист Дрезденской оперы Грег Белобо, чудесный тенор из… Камеруна. Но все, конечно же, завершилось аплодисментами и праздничным коктейлем в галереях Национальной оперы.

— Что бы вы могли пожелать Украине на будущее?

— В июле 2008 года, за несколько недель до отъезда из Украины, мы с супругой отправились в последний раз с частным визитом в Крым. На каждом шагу — в Керченском археологическом музее, в Феодосии — с нами говорило греческое, византийское, немного армянское прошлое полуострова. Здесь сохранились следы татарской цивилизации, российского и украинского присутствия.

Я надеюсь, что полуостров однажды снова обретет мир, свою идентичность, основанную на космополитизме и толерантности, свое место в составе украинской нации. Этого я желаю и всей Украине: мира, независимости в своих границах, спокойного утверждения собственной идентичности — славянской, европейской, многогранной и уникальной от Чернигова до Одессы, от Львова до Мариуполя.

Жак Фор,
посол Франции в Украине (2008-2011)

— Что вы запомнили о годах, проведенных в Украине?

— Жить в Украине в период с 2008 по 2011 год означало прежде всего быть свидетелем ее развития, ощущать, как происходит самоутверждение общества.

В этот период я пытался лучше узнать Украину, воспользовавшись открытостью, свойственной украинцам по отношению к другим, в которой радушное гостеприимство сочетается с изрядной дозой принципа “себе на уме” — позицией хоть и закономерной, но иногда чересчур выраженной.

Видя, как местная публика принимает французский культурный продукт, мы получали стимул делать еще больше. Речь идет о выставке от Музея Лувра, в рамках которой бронзовые скульптуры эпохи Людовика XIV впервые покинули пределы Франции, чтобы предстать перед киевским зрителем; или же, другой пример, представления в рамках Французской весны, собирающие и в столице, и в регионах многочисленную публику из числа украинцев и французов, проживающих в Украине.

Для меня пребывание в этой стране позволило создать свой собственный воображаемый музей, воспроизводить на заснеженных улицах и в киевских дворах маршруты, по которым передвигались герои Белой гвардии; проходить мимо дома, где жил Пастернак, возвращаться снова в воспетую Гоголем Диканьку, посещать киностудию им. Довженко, любоваться скульптурами Пинзеля и картинами Кандинского в Одесском художественном музее, открывать для себя промышленные гиганты Днепра и Сум, испытательные взлетные полосы бюро им. Антонова и скорбеть у подножия памятника жертвам Голодомора.

— Остались ли у вас связи с Украиной?

— Моя работа после отъезда из Киева как в МИД Франции, так и в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) дала мне возможность сохранить связь с Украиной и возвращаться сюда, в частности, во время украинского председательства в ОБСЕ. Я мог на месте отслеживать события первых месяцев революции достоинства, и это стало для меня сильным и незаменимым опытом. А работа в качестве наблюдателя на украинских выборах 2014 года в составе миссии ОБСЕ предоставила новую возможность сюда вернуться.

— Расскажите забавный случай или яркое воспоминание за время вашего пребывания в Украине.

— Я жил в доме возле Киевской оперы, который охранялся вахтерами. Один из них, к сожалению, уже покойный, успел прожить несколько жизней. Как и миллионы его соотечественников, он родился украинцем, будучи при этом советским гражданином, служил в Красной армии, в частности в Кабуле в момент вторжения в Афганистан. Он был православным верующим, возможно, слегка злоупотреблял коньяком и “горилкой”.

Но у него имелись по крайней мере две сокровенные вещи: домик в селе недалеко от Белой Церкви и живопись. Он рисовал, не имея подходящего материала, в плохо освещенной каморке, постоянно отвлекаясь на выполнение других обязанностей. Рисовал страстно, вдохновляемый величайшими мастерами прошлого, рисовал методично, терпеливо и талантливо, весьма критически при этом оценивая собственные произведения.

Многие его картины — рыбацкие лодки на берегу Черного моря в духе Айвазовского, киевский монастырь, вид на Одесский порт XIX века — сохранили мою память об этом человеке и наших с ним беседах о живописи и жизни. Спасибо ему за это, и пусть покоится с миром.

— Что бы вы могли пожелать Украине на будущее?

— Мое пожелание очень ясное и простое. Я желаю украинцам, чтобы в их прекрасную страну вернулся мир, чтобы она сохранила целостность своей территории. Желаю им и их детям жить в достатке, делая свой мирный и плодотворный вклад в жизнь европейской семьи народов. Слава Украине!