Охотница за привидениями

Глава НБУ Валерия Гонтарева с большими боями очистила банковскую систему от более чем 80, как она их называет, банков-“зомби”. На этом первая серия финансового боевика завершена. Вторая обещает быть более продуктивной для экономического развития Украины

Александр Пасховер

Перед парадным входом в Национальный банк Украины (НБУ) непривычно пусто. Глава НБУ Валерия Гонтарева пояснила НВ, что вечные митинги “пострадавших” от банкопада вкладчиков переехали с Институтской на Грушевского. Теперь те — “мураевские бабушки”, как их называет Гонтарева, имея в виду организатора уличных акций народного депутата Евгения Мураева,— переместились на соседнюю улицу к зданию Минздрава, где они третируют руководителя этого ведомства Ульяну Супрун.

Гонтарева говорит НВ, что ясно представляет себе, как переживает ее коллега по несчастью, так как и сама вот уже 2,5 года живет в режиме организованного против нее сопротивления. Что, по ее же мнению, и есть признак верности избранного ею пути в реформировании банковской системы. Старая система бунтует и сопротивляется. Значит, способ ее подавления избран правильно, считает Гонтарева. Утверждение это небесспорно. Об этом и многом другом наша беседа.

— Когда я к вам ехал, прочитал новость о том, что у бывшего заместителя генпрокурора Рената Кузьмина при обыске нашли золотую лопату. Я подумал: сколько же еще резервов есть у украинцев для того, чтобы мы решили все наши задачи внутренними ресурсами?

— О нет. Когда только появились е-декларации чиновников, я написала, что для отсутствия конфликта интересов я рекомендую отнести наличные средства в государственные банки. Это выглядело хорошо? Но потом, на встрече Европейской Бизнес Ассоциации, я объяснила, что для “грязных денег” это сделать уже практически невозможно. У нас не может “бриллиантовый прокурор” принести деньги в банковскую систему. Потому что у нас уже выстроены жесткие процедуры AML (anti-money laundering), KYC (know your customer) и PEP (politically exposed person), соответствующие наилучшим мировым практикам. Если чиновник не покажет, откуда и как он эти деньги и ценности получил, то банк их не примет. А если примет, то завтра НБУ должен будет этот банк оштрафовать. Нам не нужны деньги "бриллиантовых прокуроров". Поэтому свою золотую лопату он может переплавить на золотые зубы, например.

— У нас очень много денег под подушками. Не так ли?

— Мы можем только констатировать, что в 2014 году был огромный отток долларовых ресурсов: около $10 млрд из банковской системы утекло. Возврат за следующие несколько лет был не такой значительный. Банковскую систему "бриллиантовые прокуроры" никогда не посещали, для них банковской системы не существовало. Они не хотели выходить в публичную плоскость со всеми своими деньгами. Только е-декларация заставила их, я даже не знаю под страхом чего, записать себе свои наличные сбережения. Они очень любили покупать себе лопаты, батоны, строить Межигорье. Вы же понимаете, что невозможно построить Межигорье, не потратив своих сбережений. Но думаю, что их большую часть они держали не наличными, а на офшорных счетах. Поэтому общая сумма может быть более значительной.

— НБУ вывел из делового оборота 86 банков. Вы подали иски против банкиров, которых заподозрили в явном мошенничестве и отмывании огромных сумм. Многие из них теперь судятся с Нацбанком, чтобы вернуться в систему. Некоторые уже возвращаются. Вы удалили из системы надежные и платежеспособные банки?

— У нас сейчас банки-“зомби” возвращаются. Это яркие примеры правового беспредела. Например, вопиющий случай — с банком Велес. Он никогда не занимался банковской деятельностью, а только отмыванием денег. Мы пришли в этот банк после того, как наш валютный контроль затормозил попытку вывести $460 млн в офшоры. Сам банк маленький, незначительный. Мы выехали туда с проверкой. И от того, что мы там увидели, волосы поднимались дыбом.

— Например?

— Все счета были оформлены на подставных лиц без определенного места жительства, на бомжей или вообще на фиктивные паспорта. Поддельные решения судов. Мы запрашиваем доступ к серверу, а они отвечают, что сервер изъят на основании решения суда. Мы смотрим на решение суда, а такого суда никогда не было. Поддельные договоры, поддельные подписи. Сложней ситуации еще не было. После вывода банка с рынка у нас потом вышла статья, ее написала Екатерина Рожкова (заместитель главы правления НБУ) Куда уехал банк. Потому что в тот день, когда мы вывели его с рынка, Фонду гарантирования вкладов физлиц (ФГВФЛ) даже некуда было зайти. Он за одну ночь забрал все документы и сервера — а утром банка уже нет. Так вот, Велес выигрывает у нас во всех инстанциях судов. Суд требует вернуть лицензию. Кому? И куда вернуть? На нас заводят уголовные дела по вопросу невыполнения решений суда. Типичная история.

— Тем не менее Генпрокуратура возбудила дело по факту занижения Фондом гарантирования вкладов стоимости активов, и якобы вы к этому причастны.

— Это особенно интересно. Я даже видела, как вы на своем сайте nv.ua раза три продублировали: “Гонтарева причастна”. Так вот, мы вывели с рынка банки, у которых по номиналу было активов на 400 млрд грн, а ФГВФЛ в соответствии со всеми своими процедурами оценил эти активы в сумму меньше 100 млрд грн. В балансах банков для манипуляции отчетностью были указаны несуществующие активы. Например, у банка Дельта был несуществующий корреспондентский счет в зарубежном банке на сумму $235 млн, а его в природе не существовало — просто липовая выписка и поддельные документы. Там были участки земли, оформленные на бомжей и оцененные в миллиарды гривен. Это были несуществующее активы. Или особая категория — это мусорные ценные бумаги. Мы их называли бесценными бумагами. В банке Хрещатик таких “бесценных бумаг” было на 2 млрд грн. Нечто подобное происходило и в Пенсионном фонде Нацбанка — около 1 млрд грн было “инвестировано” в мусорные ЦБ.

— Вот один из пострадавших, Олег Бахматюк, акционер выведенных с рынка банков VAB и Финансовая инициатива, через портал biz.liga.net в свежем интервью задает вам вопрос. Послушайте: “Гонтарева лично пришла к главенствующему судье в кабинет, потом зашла к главе суда и рассказала, что по Финансовой инициативе это государственная позиция. Такое поведение главы Центробанка в любой другой стране было бы расценено как давление на суд. На 11 других судах, которые НБУ проиграл, Гонтаревой не было. Спросите ее при возможности почему?”

— Отличный вопрос. Да, я пришла на суд. Не в кабинет судьи, не в кабинет главы суда, я пришла представлять интересы НБУ на судебном заседании. Потому что нельзя допустить возвращения очередного “зомби” на рынок, банка без капитала и ликвидности, с выведенными залогами и украденными из кассы деньгами. Накануне суда я выступала в прямом эфире телеканала ICTV. Мне задали вопрос: почему мы проигрываем суды неплатежеспособным банкам? Я ответила: вот у нас есть проигранный суд первой инстанции по делу банка Бахматюка Финансовая инициатива. Вот тогда и приняла решение представлять интересы Нацбанка в суде, приглашая всех послушать, какие аргументы могут быть у суда по отношению к банку, у которого не было ликвидности, капитала, который украл из кассы 183 млн грн.

— Надо вам чаще на суды ходить.

— У нас около 2.000 дел в судах. Но если наше правосудие не заработает, то Гонтарева будет ходить в суды.

— Бахматюк врет?

— Не просто врет, а именно нагло врет. Он просто был уверен, что все в судах порешал.

— По поводу ПриватБанка и его проблемного кредита в 148 млрд грн: как Коломойский собирается выходить из этого займа?

— На территории Нацбанка мы пытались выходить из этой проблемы совместно с акционерами и менеджментом банка последние два года. К сожалению, из этой проблемы выйти не удалось. Поэтому НБУ уже этим заниматься не будет. Банк национализирован. У акционеров есть обязательства в течение шести месяцев реструктуризировать свои кредиты на рыночных условиях. Где у вас будут реальные заемщики, настоящее кэш-флоу, залоги по справедливой стоимости? Вы скоро увидите меморандум МВФ, где будет прописана процедура, как это нужно делать. Акционеры подписали письмо премьер-министру, что они обязуются реструктуризировать кредиты, которые Фонд гарантирования списал на 150 млрд грн. Пока они еще ничего не реструктуризировали. Я уже говорила, что потребность в капитале, подтвержденная компанией Ernst&Young на 15.11.2016, составляла — 146 млрд грн.

— С уходом Привата и Платинум Банка можно сказать, что очищение банковской системы завершено?

— Практически да, так как топ-40 банков — это 97% всей системы.

— Доля госбанков и банков с российским капиталом занимает больше половины банковского сектора. Это выглядит как весьма неустойчивая система. Госбанки редко бывают эффективнее коммерческих, а российские — ввиду специфики отношений Киева и Москвы — могут оказаться троянским конем, способным парализовать финансовую систему. Так ли это?

— По российским банкам: когда я пришла в НБУ, банки с российским происхождением капитала по активам составляли 15%, сейчас — 8,8%. Вы видите, они очень хотят продаться. Почему их с рынка никто не выводил? Потому что они докапитализировались в полном объеме. Они сконвертировали материнское заимствование миллиардов долларов на покрытие своих дыр в капитале. Они ничего у нас не украли. Более того, они больше ни копейки не отдадут своей “маме” — в Россию. Они забрали деньги в капитал на покрытие дыр. Откуда у них возникли дыры? Они сами сначала активно кредитовали Донбасс, так как он индустриальный. Потом сами пришли и раздолбили его. Например, у нас есть один банк с российским происхождением капитала, у которого 80% активов было в плохих кредитах, когда средняя цифра по системе составляла 40–50%.

— Проминвест?

— Это банковская тайна. И посмотрите, какие суммы: из заявленных вчера Степаном Кубивым [первый вице-премьер—министр экономического развития и торговли] $3,8 млрд прямых инвестиций $1 млрд - российские деньги материнских структур, направленные для докапитализации своих украинских дочек. А вот теперь переходим к серьезному вопросу — государственные банки. Когда мы писали с Наталией Яресько [министр финансов в 2014–2016 годах] стратегию развития государственных банков подразумевалось следующее: Ощадбанк превращается в ретейл-банк. Укрэксимбанк занимается экспортно-импортными операциями. По Укргазбанку стояла задача или продать, или присоединить к другому банку, что планировалось на конец 2017 года. Это примерно 25% банковской системы. Да у нас один Приват занимает почти 25% банковской системы. И вот когда происходит национализация, в руках государства оказываются все эти банки. И теперь это 50% банковской системы. Стратегия, которую мы принимали,— устарела. Сейчас мы должны переписать стратегию госбанков. Для этого пригласили ЕБРР активно участвовать и в капитале, и в финансировании ПриватБанка, и в его стратегическом развитии.

— Разве не звучало обещание, что ПриватБанк продадут через три года?

— ПриватБанк сейчас представляет собой самый докапитализированный и самый чистый банк страны. Почему? Потому что на стороне активов государственные ценные бумаги, которые выпустил Минфин на 116,8 млрд грн. Есть еще портфель, выданный физлицам и малому бизнесу на сумму 25 млрд грн. Но там был некачественный портфель — корпоративный, 97% которого принадлежало связанным с банком лицам. На стороне пассивов — депозиты физических лиц. Из этого банка, если иметь стратегию, государство может очень быстро и продуктивно развить бизнес. И тогда его можно продать с хорошим мультипликатором. У нас в стране нет ипотеки. Вообще. Во всем мире это 100–120% ВВП. А у нас практически 0%, есть только нерешенный вопрос по валютной ипотеке времен 2005–2008 годов. То есть при правильном управлении это станет реальной success story. Это главная задача. Еще одна задача государства — чтобы акционеры вернули деньги. Как минимум если банк реструктуризирует кредитный портфель на рыночных условиях и даст реальные залоги, то большую часть резервов под непокрытый кредитный риск можно будет расформировать — а это порядка 150 млрд грн. То есть вернуть вложенный капитал государству.

— Что Коломойский может передать в залог? У него есть такие активы?

— Ну конечно. Мы с ним очень долго работали над возможными залогами и их справедливой стоимостью. Как первую часть плана согласованной рекапитализации банка летом 2016 года они взяли на баланс банка активов на 31 млрд грн по справедливой стоимости. Это были компании с реальными оборотами, которые могли вернуть кредиты, выданные на рыночных условиях за 5–10 лет.

— Иностранные обозреватели и международные кредиторы считают НБУ одним из двигателей реформ в Украине. Рейтинг Гонтаревой в Украине близок к нулю. Что не так? Почему украинцы не видят позитивных результатов реформы банковской системы?

— Давайте еще спросим, почему популисты так популярны? Посмотрите наше телевидение, почитайте наши СМИ. Каждый день популисты на всех каналах рассказывают: Гонтарева враг. Гонтарева развалила банковскую систему. Гонтарева подорвала курс локальной валюты. А на самом деле Гонтарева очистила банковскую систему, сделала ее прозрачной, вместе с международным сообществом стабилизировала курс локальной валюты и всю макроэкономическую ситуацию. Иначе бы все порвало после того, как мы потеряли 30% нашей валютной выручки и 15% нашего ВВП. Так вот международное сообщество это понимает.

— Вопрос звучит так: “Почему простые украинцы не видят позитивных результатов?”

— Есть политики, которые дискредитируют все реформы, всю власть в стране, не только Нацбанк и Гонтареву. Они же дальше своего носа, дальше следующих выборов не видят ничего. Они не понимают, что своим популизмом и манипуляциями просто разрушают страну.

— На казначейских счетах скопилось много средств. Банкиры говорят, что ликвидность сейчас достаточно большая.

— Да, 100 млрд грн.

— У нас есть много свободных средств. Но мы не можем выпустить их в экономику, которая страдает от их отсутствия?

— Первое. Начнем с примера Бахматюка, то есть с большого бизнеса. Он должен 21,7 млрд грн двум банкам и не платит по долгам, 10,9 млрд грн — НБУ, и он не платит ни копейки. Еще $1,8 млрд — иностранным инвесторам. Как вы понимаете, точно так же “хорошо” им платит. Что делать в такой ситуации? Выдавать ему кредиты? Возьмем другие примеры большого бизнеса: [Виктор] Полищук с его долгами более 23 млрд грн, включая ТЦ Гулливер, или предприятия Бориса Кауфмана, долги Константина Жеваго перед его банком и НБУ. Я могу перечислять эти имена до бесконечности.

— Жеваго можно и дать, ему же дают за рубежом.

— Нет, ему никто не дает ничего. Он должен НБУ 6 млрд грн, на часть суммы есть персональная гарантия. Вы никак не можете понять, вам не Жеваго и Бахматюка надо защищать, вам государство надо защищать. Всего государство уже выплатило более 80 млрд грн из казны, в том числе на возврат средств вкладчикам банков этих собственников. Они гуляют за ваш счет. Откройте декларацию Жеваго — у него, бедного, кроме часов, ничего нет. Где активы? У него было 110 компаний связанных, когда мы выводили его банк с рынка. Где они в его декларации? Там только Ferrexpo, потому что оно по publicy traded company в Лондоне (акции компании котируются на Лондонской бирже), потому что он английского законодательства боится. А на наше — плевал. Вы ему еще денег дадите в этот момент? Их банки-кредиторы списали порядка 40–50% своего портфеля нерадивым заемщикам. Им снова начать выдавать кредиты?

— Давайте поговорим о деньгах для малого и среднего бизнеса.

— Национализированный ПриватБанк — очень хорошая платформа для того, чтобы начинать работать с малым и средним бизнесом. Есть ликвидность, хорошая платформа, на которой это можно делать. Я думаю, работа начнется. Вопрос к НБУ больше по стоимости ресурсов. У нас сейчас ставка рефинансирования составляет 14%. И мы достигли нашей цели по инфляции — 12%. Ставка должна быть положительной к инфляции. Наша следующая цель — 8%. К сожалению, после поднятия минимальных зарплат вдвое инфляция составляет +1%. Просто печатать деньги, разбрасывая их из окон, наша страна больше не будет. Страна этим занималась более 20 лет, и последствия мы все пожинаем.

— У вас есть своя ставка, у банка — своя, и она зависит от их рисков.

— Первое: очень сложно найти заемщиков, которые не закредитованы или которые хотя бы прошли реструктуризацию так, что им банк уже может помочь. Во-вторых, это наша судебная система. Если ты не можешь забрать залоги, если тебе приходится, как НБУ, годами судиться и дальше получать не работающий бизнес, а полный вывод залогов и выжженную землю, то сложно возобновить в стране кредитование. Например, на корреспондентских счетах банков — около $5 млрд свободной ликвидности по очень низким ставкам. Так вот и этот ресурс не спешат никому давать. Поэтому вопрос точно не в наличии ликвидности и ставках, это вопрос правосудия и защиты прав кредитора.

— Когда ожидать полной отмены ограничений на вывод дивидендов за границу? Либерализацию экспортно-импортных операций?

— Экспортно-импортные операции и дивиденды однозначно в приоритете. Наш следующий шаг — разрешение выплат дивидендов за 2016 год. Я думаю, это будет очень скоро. Если бы конец декабря и начало января проходили спокойней, то уже, может быть, и сейчас разрешили. Почему действуют ограничения до $ 5 млн в месяц, когда летом 2016‑го мы разрешили платить дивиденды за 2014–2015 годы? Например, только два крупнейших мобильных оператора зарабатывают по $250 млн каждый, то есть в год планируют выплатить $500 млн дивидендов на двоих. За два года — это $1 млрд. Если бы мы не ввели ограничения в размере не более $ 5 млн на компанию в месяц, надо было бы сразу же заплатить этот миллиард за 2014–2015 годы. Но при этом более 95% всех компаний за несколько месяцев выплатили свои дивиденды в полном объеме.

— Ваш личный KPI? На какой измеряемый результат мы выйдем в банковской сфере, когда ваша карьера в НБУ подойдет к финишу?

— Я считаю, что за 2 года 8 месяцев мы сделали практически все, что планировали. Это макроэкономическая стабилизация, полная перезагрузка монетарной политики, расчистка банковской системы, внутренняя трансформация Нацбанка. То есть основные реформы проведены. А теперь мы вступаем в новую жизнь, где планов громадье. Вот сейчас самое главное — стратегия развития госбанков, новое валютное регулирование, cashless economy и запуск кредитования экономики. К сожалению, последние два месяца я не могла ничем другим заниматься, кроме Привата.

— То есть приход PayPal — это не KPI?

— Он придет автоматически, когда у страны будет хотя бы минимальный инвестиционный рейтинг. Они разрешают платить нашими карточками. Они не разрешают принимать на них платежи. Почему? Из-за странового риска. Из 90 стран, где работает PayPal, компания в обе стороны работает лишь в 30–40 странах, которые имеют инвестиционный рейтинг. Но, к сожалению, один Нацбанк не может вытянуть экономику и сделать рейтинг.