Крымский закат

Лидер крымских татар Мустафа Джемилев пересказывает самые яркие факты российского управления Крымом и объясняет, что происходит с отношением к оккупации полуострова в мировой политике

Ольга Духнич

Мустафа Джемилев, народный депутат и человек с безукоризненной репутацией, которого многие соотечественники называют среди национальных моральных авторитетов, живет в скромной многоэтажке в спальном районе столицы. Сюда он и приглашает НВ для беседы. В сизой от табачного дыма гостиной Джемилев радушно предлагает кофе и с улыбкой замечает: “Зря отказываетесь, я потрясающий кофе готовлю”.

Уже два года ему, как и другим лидерам крымскотатарского народа, запрещен въезд в оккупированный Россией Крым, где продолжаются политические преследования крымчан—сторонников Украины. Значительная часть преследуемых — крымские татары. Впрочем, невъездному Джемилеву удается тщательно следить за всем происходящим на полуострове.

73‑летнему политику, имеющему статус уполномоченного президента Украины по делам крымскотатарского народа, известен практически каждый случай нарушения прав и свобод его земляков. Впрочем, у него большой опыт сопротивления системе: уроженец Крыма Джемилев рано присоединился к диссидентскому движению в СССР, из‑за своих взглядов семь раз представал перед судом и 15 лет провел в лагерях.

Его последняя ссылка в Якутию закончилась в 1982 году, а через девять лет Джемилев уже заявил о создании Меджлиса — представительского органа крымских татар — и стал его первым главой. Значительная часть деятельности этой организации направлена на возвращение народа из сталинской ссылки в Средней Азии на родину и защите его прав.

Накануне оккупации Крыма Россией Джемилев передал пост главы Меджлиса Рефату Чубарову, а сам надеялся на спокойную старость в родном Бахчисарае. Однако выйти на покой не получилось. Сегодня Джемилев стал одним из самых авторитетных спикеров международного уровня по крымским событиям со стороны Украины. Большую часть времени он проводит в перелетах между странами Европы и США, где пытается убеждать национальные правительства не отступать от декларируемых ценностей и принципов международного права, а также просит поддержать территориальную целостность Украины, нарушенную аннексией полуострова.

Закуривая очередную сигарету, он приглашает НВ к разговору и тщательно обдумывает каждый ответ.

— Публикация бизнесмена Виктора Пинчука в The Wall Street Journal, где он в том числе поднимает тему Крыма, в Украине обернулась большим скандалом. Что вы думаете по этому поводу?

— Меня возмутило его вальяжное предложение отложить в целях улучшения отношений с Россией лет эдак на 15–20 вопрос освобождения Крыма. Будто речь идет не о родине целого народа и части твоей страны, а о партии товара. Еще наивнее с его стороны думать, что достаточно жителям Крыма пожелать вернуться в Украину, и Россия это позволит.

Отчего же тогда Москва в 1994 году не предоставила независимость Ичкерии, которой практически весь народ желал отделения от России? Чечня уже была в статусе “союзной республики” и имела все юридические права на отделение. В Москве тогда и речь не шла о необходимости проведения какого‑то референдума для выяснения мнения людей, а просто развязали войну на уничтожение этого народа.

Я не знаю, почему он написал этот текст. Возможно, из‑за того, что его основной бизнес связан с российским рынком или он поверил в полушутливое высказывание Трампа в ходе предвыборной кампании о том, что Путин “крутой парень” и с ним нужно договориться. В таком случае он ошибся, потому что США — не монархия и один человек не определяет всю политику страны.

— А как, по вашим данным, поменялась жизнь Крыма за годы оккупации?

— Оккупанты большое значение придают пропагандистской работе. После закрытия канала АТР они своими силами создали Общественное крымскотатарское телевидение. Из крымских татар там только ведущие, и наш народ его не сморит, но на него идут большие средства из бюджета.

То же самое касается и закрепления новой памяти. В Крыму появилось огромное количество новых памятников, направленных на прославление российского присутствия на полуострове. Это Аллея российской славы в Севастополе, памятники Екатерине II, ее сатрапам Потемкину и Долгорукому, царю Николаю II, “референдуму” 2014 года, памятник и мемориальные доски Сталину, что особенно кощунственно в отношении крымских татар, несколько памятников так называемым вежливым людям.

Также появились доносы. Их даже больше, чем было на моей памяти в последние годы СССР. Причем посредством доносов люди решают свои вопросы, например, в продвижении по службе. Мне рассказывали о подобных случаях в медицине.

— А оккупанты относятся к крымским татарам?

— Россия прибегает к тактике “выживания” и “добровольной” эмиграции крымских татар из Крыма. Массовые обыски, тайные похищения, необъясненные убийства — все это заставляет людей не только молчать о своих правах, но и покидать родину. За три года на материковую часть страны переехали около 50 тыс. человек, из них около 25 тыс.— крымские татары. Притом что мы призываем оставаться в Крыму, многие сталкиваются с прямой угрозой жизни.

Одновременно с этим Россия активно приглашает в Крым граждан России. Только офисных работников, по данным крымских властей, в Крым завезено около 15 тыс. человек, и это неокончательная цифра.

Прибывшие получают льготы в школах, детских садах, а также в выделении земли, приобретении квартир и устройстве на работу. Проводится интенсивная замена населения. А это грубое нарушение Женевской конвенции 1949 года о статусе временно оккупированных территорий, которое относится к разряду военных преступлений. Прокуратура АРК, созданная в Украине после оккупации Крыма, сейчас вплотную занимается расследованием и этого правонарушения.

— Недавно Россия заявила о размещении нового противовоздушного комплекса на территории Крыма.

— Это вообще ничего не значит, никто на Крым не будет нападать, а если они хотят тратить остатки своих денег на защитное вооружение, пусть тратят. Это еще один метод запугивания.

Наши люди рассказывают, что российские военные показательно возят туда-сюда по полу­острову одни и те же ржавые танки. Зачем? Видимо, впечатление произвести, себя подбодрить. И таких мероприятий “для внутреннего пользования” у них масса.

— Что сегодня происходит с крымскими политзаключенными? Возможен ли их обмен? Есть ли у Украины хоть какие‑то рычаги влияния на эту ситуацию?

— Защитить права человека в Крыму сегодня невозможно. Главная защита — это гласность и активность международных организаций. В обмене крымских политзаключенных я не вижу перспектив. Ведь мы в обмен на совершенно невинных наших граждан должны будем отдавать явных бандитов и террористов, которые совершали преступные действия. Это может привести к усилению репрессий в отношении наших граждан на оккупированных территориях, в том числе для пополнения путинского “обменного материала”. А также мотивировать террористов на новые преступления — мол, если задержат, то все равно обменяют.

— Каковы перспективы крымских татар, которым сегодня пытаются инкриминировать попытку захвата власти в России?

— Ахтему Чийгозу приговор ожидаемо вынесут в феврале-марте этого года, ему грозит от 7 до 12 лет, притом что доказательств вины и прямых свидетельств против него нет. Поэтому допрашивают так называемых тайных свидетелей. Суд их не видит, а слышит только якобы измененные голоса. Мы можем лишь догадываться, существуют ли эти люди вообще.

Что с остальными заключенными, пока сложно говорить. Но российский режим держится на агрессии и запугивании, и, по нашим ожиданиям, репрессии только усилятся. Следующий вероятный этап — репрессии против членов Меджлиса, который в Крыму запрещен.

— Если кратко подвести итоги 2016 года, чего удалось Украине добиться в вопросе деоккупации полуострова на уровне международной дипломатии?

— Принят ряд документов, которые существенно затрудняют отмену санкций против России. Кроме того, эти бумаги готовят почву для судебных разбирательств в отношении страны-оккупанта. Среди наиболее важных — резолюции ПАСЕ, ООН, Тбилисская декларация ОБСЕ, заявление прокурора Гаагского трибунала по Крыму, в котором международный суд расценил оккупацию Крыма как результат военного конфликта. Последнее приближает Путина к Гаагскому трибуналу.

Наши люди рассказывают, что российские военные показательно возят туда-сюда по полуострову одни и те же ржавые танки

— А если говорить о Европе, как меняется отношение к крымскому вопросу в Германии, Франции, Италии накануне выборов? Может ли Украина надеяться на дальнейшее продление санкций?

— Ущерб стран Евросоюза от российских санкций в 2015 году оценивался в размере около $ 17,6 млрд. Но это около 0,5% ВВП одной Германии, а если эту сумму разделить на все 28 стран—членов ЕС, то получится вообще мизерная цифра.

Но и незначительные потери вызывают недовольство некоторых европейских бизнесменов, а еще больше — их российских коллег. Ведь потери России от европейских санкций уже составили 5% ВВП, то есть примерно $ 260 млрд, плюс происходит отток капитала из страны — ежегодно в объеме около $ 100 млрд.

Потому есть довольно значительная когорта политических функционеров, журналистов и даже депутатов в ПАСЕ и Европарламенте, которые за плату профессионально работают на отмену санкций Путина. Тем не менее расстановка политических сил явно не в пользу снятия санкций.

Выборы в Бундестаг и президентские выборы во Франции меня меньше тревожат. В Германии пока лидирует Ангела Меркель с рейтингом около 55%, но даже если канцлером станет нынешний глава Европарламента Мартин Шульц от СДПГ, нестрашно: он тоже выступает против агрессивной политики России. Прорыв [Марин] Ле Пен во Франции маловероятен, даже если она выйдет на второй тур, то сторонники других не прошедших кандидатов явно объединятся против нее.

— А что Америка? Ведь потенциальные кандидаты в новую администрацию США неоднозначно высказываются по поводу Крыма.

— Контуры будущей политики США в отношении России и Украины все еще никем не очерчены. Делать выводы на основании отдельных высказываний кандидатов в президенты в ходе предвыборной кампании очень наивно. Большинство как в Республиканской, так и в Демократической партий,— на стороне международного права и восстановления территориальной целостности Украины. Будущий президент обязан будет считаться с мнением Конгресса и Сената, а также с резолюциями ООН, ПАСЕ, ОБСЕ и других международных структур, которые четко квалифицируют действия России как агрессию и незаконную оккупацию.