Ночи Донецка

Застолья в дорогих ресторанах с контрабандными продуктами и стареющими российскими звездами и закрытые вечеринки с песнями о российских десантниках — так выглядит ночная жизнь топовых персонажей так называемой ДНР

Татьяна Коваленко (Донецк), Галина Корба

Зимним пятничным вечером в донецком ресторане Штальман, популярном еще с довоенных времен благодаря своему одесскому колориту, занято всего несколько столиков. Публика в основном статусная — мужчины со значками депутатов самопровозглашенной ДНР и другие видные сепаратисты. Среди них Павел Губарев, который в 2014 году провозгласил себя “народным губернатором” Донецкой области, после более проворные соратники оттеснили его от рычагов управления самопровозглашенной республикой. Экс-“губернатор” сидит в отдаленном зале в сопровождении охраны, громко обещая по телефону собеседнику приехать в Москву после Нового года.

Здесь Губарев не просто посетитель, а хозяин, причем уже полтора года. Обстоятельств смены собственника никто не знает, но персонал на условиях анонимности не исключает: перспективное заведение просто отжали. С тех пор Губарев довольно часто использует ресторан как офис, проводя здесь встречи.

Дела ведет его супруга — Екатерина, также известная сепаратистка, в прошлом так называемый министр иностранных дел ДНР.

Менять в интерьере новые собственники ничего не стали: остались прежние клетчатые скатерти и занавески, банки с консервированными овощами и книжные шкафы. Правда, на полке одного из шкафов при входе появилось несколько экземпляров книги самого Губарева — Факел Новороссии.

Меню также сохранили: наряду с одесскими классическими блюдами — форшмаком и компотом — можно заказать фуа-гра и французские вина. Все продукты везут с украинской территории, в основном контрабандой.
Штальман — не единственное донецкое заведение, пережившее войну. В городе работает около 300 кафе, ресторанов и ночных клубов — почти столько же, сколько и до войны.

В период активных боев большинство заведений закрылось, но в 2016‑м они начали возрождаться десятками. Причем на любой вкус — от элитных ресторанов с заграничными деликатесами и закрытыми вечеринками до тематических кафе в советском стиле. Исключения составили сетевые заведения вроде Мафии или McDonald’s, которые покинули оккупированные территории окончательно.

Постепенно Донецк превращается в город кафе, супермаркетов и парикмахерских, говорит 29‑летний Никита, владелец одного из ресторанов в центре Донецка, попросивший не называть его настоящее имя. “У людей есть “старые” деньги — заработанные до войны, или “новые” — заработанные на войне,— поясняет он.— Но в производство вкладывать слишком рискованно, поэтому сфера обслуживания — самый логичный выбор”.

Учитывая повальную бедность местного населения и практически полное отсутствие среднего класса, главными завсегдатаями местной индустрии развлечений стала новая донецкая “элита”: военные, представители сепаратистских властей, люди, сколотившие капитал на войне, и женщины, ищущие себе богатого мужа или хотя бы временного покровителя.

В ресторанном бизнесе Никита уже давно. В начале войны работал официантом в дорогом донецком ресторане, теперь у него собственное дело — симпатичное кафе с велюровыми коричневыми креслами. В меню хороший кофе, классический дорогой виски и модные десерты вроде тирамису и панакоты. Но посетителей нет. За полтора часа вечером сюда зашла одна девушка и то лишь за тем, чтобы выпить кофе. “Это ДНР. Здесь предложение в пять раз превышает спрос,— разводит руками владелец.— Сейчас на этой территории есть либо богатые, либо бедные. Нет среднего класса вообще, хотя именно он мог бы стать главным потребителем услуг”.

Имеющиеся сегодня в Донецке “потребители услуг” выбирают те рестораны и клубы, которые имеют разрешения на проведение вечеринок на всю ночь. Правда, для администрации это стоит недешево — примерно $ 10 тыс. за восемь ночных вечеринок.

Над остальными довлеет комендантский час: с 23:00 до 5:00 ни горожанам, ни транспорту без специального разрешения нельзя находиться на улицах города. Поэтому светская жизнь в Донецке начинается рано — в 19:00. А чтобы посетители прибыли домой в срок, большинство развлекательных заведений работает до 22:00.
Вечеринки на всю ночь периодически устраивают рестораны при отелях Шахтар-Плаза, Рамада и Парк Инн. Иногда ночные дискотеки проводят клубы Вирус, Рассея или Beerstown. Попасть на такую вечеринку несложно, особого фейсконтроля нет. Запрещено приносить с собой оружие, а в некоторые особо элитные заведения не пускают в спортивных костюмах и камуфляже. Вход в клубы стоит около 200 руб. (85 грн) с человека, причем с девушек плату часто не берут. Забронировать столик стоит куда дороже — около 1,5 тыс. руб. (640 грн).

Парикмахер Ольга — завсегдатай таких мероприятий. Симпатичная 26‑летняя блондинка с наращенными волосами, накладными ресницами и ярким макияжем. Она не скрывает, что для нее это не только отдых с подругами, но и один из способов найти себе будущего мужа. Ее любимые заведения — ресторан при отеле Рамада и Barberry на бульваре Пушкина в центре города. “Там собирается приличная публика в нормальной одежде и с хорошими машинами. Туда можно красиво одеться,— рассуждает она.— Я не слежу за политикой, но, наверное, это какие‑то чиновники и министры”. По субботам вечером в этих ресторанах практически нет свободных столиков, но танцуют там мало,— с недовольством отмечает Ольга,— в основном просто сидят”.
Куда веселее ночные дискотеки в менее пафосном Beerstown, но и публика там попроще. “Это такой немного колхоз, мне там неуютно,— откровенничает тусовщица.— В начале войны там собирались военные. Они приносили автоматы, которые лежали прямо на столиках. Один раз МГБ [Министерство государственной безопасности ДНР] устроило облаву, вломились, всем сказали лечь на пол, вывели кого‑то и ушли. После этого я туда не хожу”.

Уйти с ночных вечеринок из-за комендантского часа нельзя до самого утра, а выдержать семь часов кряду в клубе может не каждый, отмечает переводчица Елена. Она не любитель таких развлечений, а ночную вечеринку при отеле Шахтар-Плаза, куда она пришла с друзьями-иностранцами из любопытства, до сих пор вспоминает с содроганием. “Музыка была ужасной,— рассказывает Елена.— Григорий Лепс, Ирина Аллегрова, какая‑то песня о российских десантниках. Правда, один раз ставили Скрябина”.

Посетители, впрочем, оказались не лучше. “Я не скажу, что там сидели профессиональные проститутки, но это были явно девушки, которые искали себе спонсоров,— ухоженные, с накаченными губами,— делится впечатлениями дончанка.— Мужчина, который пытался познакомиться со мной, рассказывал, как он открывал и закрывал “котлы” [под Дебальцево и Иловайском], и допытывался о моих политических взглядах. Впечатлений мне хватило”.

Чтобы покинуть мероприятие в разгар комендантского часа, Елене и ее спутникам пришлось взять специальное такси, которое за доплату примерно в 200–300 руб. (85–128 грн) довезет домой, объезжая посты так называемой милиции ДНР.

Особый колорит донецких вечеринок этим не исчерпывается. В последнее время огромной популярностью пользуется советская стилистика. В недавно открывшемся кафе Оливье-80 есть даже столик политработника с портретом Сталина и бюстиками Ленина. Некоторые рестораны на волне тренда проводят вечеринки в стиле СССР. Гости распевают советский гимн и старые хиты, а всем пришедшим раздают пионерские галстуки.

Вершиной успеха считается попасть на закрытую ночную вечеринку. Сделать это можно только по специальному приглашению и лишь соблюдая строгий дресс-код. Парикмахер и тусовщица Ольга вспоминает, что несколько месяцев назад удостоилась такой чести, побывав на вечеринке в клубе при торговом центре Декор Донбасс. “Там тусовались богатые люди, бизнесмены, политики и их жены. Многие девушки пришли в вечерних платьях. Подавали много шампанского, столы красиво сервировали фруктами. Было чувство, что все проходит, как до войны”,— вспоминает она.

Впечатление от вечера ей испортило предложение одного из гостей провести с ним ночь за $ 1 тыс. “Наверное, богатые мужчины в ДНР привыкли, что им не отказывают”,— пожимает плечами девушка.

По словам ресторатора Никиты, открыть заведение общепита в ДНР легко — достаточно оформить частное предпринимательство, затем платить 1,5 тыс. руб. (640 грн) налогов в месяц как физлицо, еще 20 тыс. руб. (8,5 тыс. грн) — за лицензию на торговлю алкоголем, которая дается на четыре квартала. Аренда помещения обойдется от 1 до 5 тыс. руб. (420 грн—2,1 тыс. грн) за квадратный метр в зависимости от престижности района.

Проблемы начинаются, когда приходят из местной налоговой. Почти весь ресторанный бизнес в Донецке крышует так называемый министр доходов и сборов Александр Тимофеев по прозвищу Ташкент. В Донецке это общеизвестный факт, что подтверждает и Никита. “Эти животные могут назначить штраф в 300 тыс. руб. (128 тыс. грн) фактически ни за что,— делится Никита.— Они от случая к случаю пользуются то украинским законодательством, то российским, то своим самым главным законом — правом оружия”. Вопрос можно уладить взяткой на руки в 20–30 тыс. руб. (8,5–12,8 тыс. грн).

Зато проблем с продуктами и алкоголем в оккупированном Донецке нет. В меню большинства популярных ресторанов — блюда с заграничными деликатесами вроде хамона, итальянских сыров и морепродуктов. Всюду представлен дорогой алкоголь: итальянские и французские вина, элитные коньяки и ликеры. Средний чек лучших заведений — от 1,5 тыс. руб. (640 грн). Примечательно, что снабжают столы сепаратистов в основном с территории Украины. Почти все — контрабанда. “Доходило до того, что [виски] Jack Daniel’s разливали в баклажки от кваса Тарас и так везли через блокпосты. Сейчас все проще, потоки контрабанды налажены с обеих сторон, проблем с продуктами нет”,— говорит Никита.

А вот особой культурной программы своим элитным гостям рестораны и клубы Донецка предложить не могут. В качестве развлечений практикуют стендап-шоу, кальянные вечеринки или стрип-шоу. Но самое главное — не программа, а ощущение, что ты можешь гулять ночью, пока везде комендантский час, поясняет ресторатор Никита. “Максимум — одного из участников [российской группы] Руки Вверх пригласят или [перезрелую российскую поп-звезду] Андрея Губина, чтобы они ночью пели для министров и их помощников,— иронизирует он.— До войны к нам приезжали Beyonce и Scorpions. Теперь это — не наш уровень”.