Это сокровище. 12 книг, которые советую прочесть

Месяц безупречно подобранных книг — вот почему важно быстро забрасывать скучное чтиво и уделять время только классным книгам!

Там, де співають раки, Делія Овенс, Vivat

8 з 10

У меня странные чувства по поводу этой книги, но в целом история больше понравилась, чем нет. Финал оправдал скучные и затянутые описания. В этом произведении много всего: и домашний абьюз, и брошенный на произвол судьбы ребенок, и равнодушное сообщество, которое навеки заклеймило одинокую девушку Болотной девчонкой, и обретение семьи, и любовные драмы, и убийство с расследованием, и расизм, и деструктивные патриархальные нарративы. Поэтому книга скорее напоминала конспект к будущему эпическому роману, чем сам роман.

Когда разъяренный отец в алкогольном бреду в очередной раз избил жену, она собрала вещи и ушла, оставив на него детей. Впрочем, дети и сами вскоре подались прочь из дома, бросив самую младшую девушку Каю на маршах одну с отцом. Впоследствии исчез и отец. Так начинается история Болотной девчонки, которая с раннего возраста осталась в одиночестве в лачуге на болотах, без денег, без еды, без понимания, что делать дальше. Впрочем, она имела лодку и марши, полные жизнью. И хотя весь городок открестился от нее, у девушки таки нашлись друзья, которые годами ее поддерживали, а еще вдохновляли познавать мир.

Сверстник Тейт научил ее читать и писать, лавочник Джампин с женой покупали у нее мидии, снаряжали одеждой и присматривали за ней. Продавщица продуктового магазина подбрасывала девочке лишнюю монетку или две к сдаче, чтобы та могла покупать больше продуктов. Но кроме того Кая оставалась Болотной девчонкой, даже когда стала известным автором книг о маршах и близлежащих лугах. Поэтому когда происходит убийство молодого человека из уважаемой семьи, только что женатого, перспективного и богатого, подозрения сразу падают на затворницу из болот.

Мемуари лісу. Том 2. Щоденники Корнеліуса Лиса, Мікаель Брюн-Арно, Nashaidea, в переводе Мии Марченко

9 з 10

Вторая замечательная осенняя история о лесных жителях Волшебников: мы снова встречаемся с книгочеем Лисом Арчибальдом, чтобы узнать, как его семья приобрела свой книжный магазин. Но сначала для этого магазин придется потерять: однажды в лесу неожиданно заявляется Волк по имени Селестен, который объявляет себя полноправным владельцем магазина и требует у Арчибальда немедленно убираться прочь. Более того, Волк имеет на лапах все документы, которые правдиво свидетельствуют, что он таки единственный законный владелец. Как же так случилось? Чтобы узнать правду, Арчибальд должен разыскать древние дневники своего дедушки Корнелиуса, которые тот разделил на несколько частей и раздал давним друзьям, чтобы навсегда скрыть болезненное прошлое. А прошлое действительно досадное, потому что это история настоящей любви, которая разбила не одно сердце и забрала аж целую жизнь влюбленной волчицы.

Брюн-Арно адресует свои истории вроде бы детской аудитории, но они настолько искренние, жизненные и важные, что это снимает любые возрастные ограничения на чтение. Он ставит взрослые вопросы и аккуратно подталкивает в сторону правильных ответов. Это истории о смерти и умении отпускать, о способности простить себе и не наказывать за свой выбор ни себя, ни других.

Ходи до бабці, обійму, Ірина Ковбаса, Видавництво Старого Лева

9 з 10

Какая же замечательная, правдивая и щемящая книга! Немного грустная, но вместе с тем и веселая, светлая и честная. История ведется от имени бабушки, которая занимается воспитанием двух маленьких внуков. Маленькие озорники познают мир и постоянно попадают в разные жизненные ситуации, взрослеют и мудреют, и бабушка даже в свои девяносто взрослеет и мудреет вместе с ними.

Книге, по моему мнению, немного не хватало временных маркеров. Пришлось с калькулятором считать, в какие времена примерно происходят события основного сюжета, потому что по ощущениям — это конец девяностых или начало двухтысячных с массовым выездом работников за границу, в доме у бабушки сохраняется тот-самый-ковер-с-узорами, а у детей, даже у соседских, нет гаджетов, мобильных, нет речи об интернете и желании детей иметь к нему доступ. И вдруг — упоминание о кровавом Путине, и понимание, что это уже точно происходит где-то после 2014 года (по крайней мере, я насчитала что это должен быть 2016 год), то, собственно тогда уже немного не хватает современного технологического антуража, соответствующего реалиям детства 2014−2016 годов. Возможно, речь шла о 2008 годе и войне против Грузии? Вот очень хотелось понять, когда же разворачивается сюжет книги!

Но если абстрагироваться от временно-пространственной коллизии, это очень крутая история: в будничную жизнь с горестями и радостями внуков вплетаются воспоминания бабушки о семье, о войне, о юности и любви, о потерянных косах, спасении от гастарбайтерства, об очень непростой жизни, уничтоженной советчиной. Поэтому это чрезвычайно важная книга о передаче правдивых воспоминаний между поколениями, о деликатном умении говорить с детьми о прошлом и семейных трагедиях, о настоящем и пережитой боли, о смерти и об одиночестве, о старости с ее горестями, и о мечтах, которые так и не осуществились.

Милі кістки, Еліс Сіболд, КСД

9 з 10

История начинается так: сосед-извращенец изнасиловал и убил юную девочку, и теперь ее глазами мы наблюдаем за той жизнью, которой лишили ребенка и которую украли у ее семьи. Это действительно культовая история и, несмотря на триггеры, стоит прочтения. Это не детектив (полиция здесь вообще предстает не в лучшем свете), а глубокий рассказ о том, как трагедия одной девочки изменила жизнь ее близких, родных, друзей, соседей, одноклассников и даже ее убийцы. Книга полна надежды, видимо, потому, что читатели точно знают: главная героиня попала в рай, но остается рядом со своими родными. В книге плотно переплетаются миры живых и мертвых, но здесь нет никаких паранормальных приключений. Но есть жизнь и то, что может быть после нее. Это история о фемициде как глобальном преступлении, с которым полиция не спешит разбираться. Это история об одиночестве в горе и о том, что боль способна разрушать самые крепкие связи даже в самой лучшей семье. А еще это история об украденных у женщин мечтах — и убийцы здесь ни при чем. И бремя этой кражи будет тянуться за женщиной всю жизнь — потому что порой бывает слишком поздно возвращать себе свое.

Леся Українка. Книга Сивілли, Тамара Гундорова, Vivat

9 з 10

Книга как исцеление от смущения «школьной травмы украинской литературы». Это глубокое переосмысление биографии Леси Украинки, где ученая предлагает не только перечень дат, событий и того, что происходило в жизни писательницы, а прорисовывает панорамный объемный фон эпохи, который формировал людей и отношения между ними. В частности, автор вспоминает слова, которые иногда Олена Пчилка бросала дочери, мол, как жаль, что в наше время не сбрасывают хилых детей в обрыв, как в Спарте. Сейчас бы такой выпад принес бы Пчилке славу токсичной и абьюзивной матери (и, наверное, справедливо, потому что она была таки довольно деспотичной матерью). Но это были времена, когда неонатальная медицина и отсутствие контрацепции несколько упрощали отношение к детям — рожденным и потерянным, поэтому и слова те звучали как констатация реальности, а не язвительный комментарий.

Какими были отношения Леси Украинки и Ольги Кобылянской, и чем они закончились, а главное — как болезнь Леси формировала ее творчество (в частности современная курортная тема сейчас воспринимается как обыденность, а по тем временам это был совершенно новый аспект мирового творчества и искусства: «санаторий, «безумие», «закрытое пространство, которое делает невозможным побег» были на пике модерной популярности). Мы видим десакрализованные фигуры Франко и Драгоманова, их учеников и последователей (многие из них были первоклассными завистливыми мизогинами, которых прям «жаба душила», когда они видели успехи женщин-писательниц). Леся Украинка предстает живой женщиной, которая на самом деле не желала быть «единственным мужчиной» в литературе, но понимая, как мало имеет времени, отдала творчеству всю себя, сделав искусство своим наркотиком от боли и жизненных горестей.

Слово про будинок "Слово", Володимир Куліш, Віхола

10 з 10

Книга правдивых воспоминаний Владимира Кулиша, сына репрессированного писателя и драматурга Николая Кулиша, о жителях легендарного харьковского дома «Слово»: о Хвылевом, Йогансене, Пидмогильном, Полищуке, Семенко, Сосюре и других. «Правдивых» здесь ключевое слово, потому что очень часто принадлежность писателя к «канону» почему-то отодвигает в тень неудобную и порой не очень симпатичную правду об их характере, отношении к женщинам, к коллегам и вообще о личной жизни.

Этот очерк-воспоминание автор записал в 1966 году, квартира за квартирой вспоминая жителей «Слова», дома, который уже после самоубийства Хвылевого обрел досадную славу дома смерти, потому что оттуда каждую ночь воронками вывозили на будущие этапы арестантов, которые позже станут «расстрелянным возрождением». Владимир Кулиш, став сыном врага народа, в совке больше не знал счастливой жизни, но в годы войны смог бежать в Австрию, позже переехал в Аргентину, а в 50-е годы — в США. Поэтому в книге очень часто можно встретить ремарки о потерянных навсегда связях с бывшими друзьями, детьми репрессированных писателей, отследить следы которых с той стороны океана тогда казалось невозможным.

Дискурс модернізму в українській літературі, Соломія Павличко, Основи, Stretovych

10 з 10

Это сокровище (пусть и с огромным количеством опечаток в тексте и поехавшей верстки). Книга, написанная почти три десятка лет назад, нисколько не утратила своей жгучей актуальности. Казалось бы, что общего между научной разведкой Соломии Павлычко и сегодняшней дикой и досадной ситуацией с ПЕН Украина? Собственно, Павлычко, анализируя процессы в литературе прошлого века, чуть ли не на пальцах показывает, куда заводит это патриархальное чувство превосходства, пренебрежения и презрения, невежество, неумение чувствовать время и полное непонимание — и нежелание понимать — мир, который бурлит вокруг. А заводит все это туда, где даже современное направление литературы не способно сформироваться, ведь если сидеть в болоте своих иллюзий, то из него немного мира увидишь.

Чтобы не тратить время на пересказ книги (ее надо читать и раз в пару лет перечитывать), скажу следующее: украинская критика, украинская литература, украинское искусство, украинский феминизм и украинская культура потеряли невероятно много от гибели ученой и писательницы Соломии Павлычко. Мы даже толком не представляем и не можем постичь глубины этой потери.

Асинхронія, Екатеріне Тогонідзе, Комора

10 з 10

Короткая и страшная книга не-про-войну, но, Боже мой, символизм истории аж кричит о войне против Грузии. На первый взгляд, это просто грустная и мучительная история, сотканная из рассказа постороннего зрителя, дневниковых заметок, воспоминаний и свидетельств по делу о сиамских близняшках, которые живут, скрытые от глаз мира и соседей со старой бабушкой в настоящей нищете постсоветской Грузии. Сами девушки понемногу проникаются мыслью об убогости собственной жизни, пусть даже другого они и не знали: мясо на столе бывает только в дни, когда бабушка получает пенсию, новая одежда — несусветная роскошь, за журналы, которые они просят привезти им из города, бабушка очень ругается, потому что это деньги на хлам. Но основное, чего им не хватает (и они это понемногу осознают) — возможности уединиться. Вдруг бабушка умирает, наводнение едва не убивает девушек, но наконец «выносит» их к людям, они попадают в больницу, откуда их похищают и заставляют работать в цирке. А еще давать «частные представления за отдельные деньги» в закрытой каморке для особых клиентов. И вот этот цирк, насквозь русскоязычный, брутальный, оккупационный цирк, который лишает девушек свободы, а потом и любых иллюзий относительно себя, это просто оголенный нерв книги и ее живая пульсация. Книга без счастливого финала.

Скоро розпогодиться, Лінда Муллалі Гант, Vivat

10 з 10

Одна из тех замечательных книг, где с первой страницы понимаешь, что чтение принесет море удовольствия. Щемящая, но вместе с тем уютная история о взрослении, о друзьях, искренних и не очень, о маленькой общине соседей, которые со временем становятся настоящей семьей — не по крови, а по духу. О маленьких радостях, о крабовых блинах и белых акулах, о бурях и переменчивой погоде, о взрослых вопросах и недетских ответах.

Делси живет на полуострове Кейп-Код с бабушкой, которая зарабатывает на жизнь тем, что убирает в домиках курортников. Делси безумно скучает по маме, которая ушла из ее жизни, но говорить о маме не с кем: бабушка безумно расстраивается, соседи же, пусть и делятся воспоминаниями, но не могут объяснить, почему мама оставила ее. Однажды летом Делси замечает, как близкая подруга понемногу отдаляется от нее, но взамен в городке появляется новый житель: парень, потерявший мать, и теперь вынужденный налаживать жизнь с отцом. Это лето меняет их всех, и маленьких, и взрослых: Делси учится справляться с болью и лучше понимать людей вокруг, ее приятель — овладевать своей злостью и познавать море и его обитателей. Неидеальная жизнь неидеальных людей, которые ценят настоящие радости жизни, пусть и самые мелкие. Прекрасная книга, которая еще появляется на распродажах издательства Vivat за копейки, поэтому очень советую не упустить ее.

Вільєтт, Шарлотта Бронте, Ще одну сторінку

10 з 10

Есть книги, к которым интересно вернуться лет так через двадцать и посмотреть, как изменилось ощущение и послевкусие от прочтения (кстати, на украинском книга вышла в прекрасном переводе Тамары Гориха Зерня). Помню, что меня в юности раздражал главный герой, тот истерик в феске, но поскольку потенциально он был единственным кандидатом на «хеппи-энд» в конце, я пыталась смотреть на него глазами главной героини, которая оправдывает его неадекватное поведение до последней страницы.

Сейчас книга читается как инструкция к тому, как женщине загнать саму себя в иллюзию об идеальном партнере: с самого начала героиня считывает и очень хорошо видит, что перед ней эгоистичный, нарциссический психопатический человечек с кучей комплексов и склонностью к тирании. На этом бы ей и остановиться, но она так страстно жаждет навязанного обществом брака, что в конце концов неуклонно начинает отыскивать в этом претенденте что-то хорошее. Как типичный домашний тиран, в закрытом сообществе школы-интерната он ведет себя как мудак, но на глазах «у сообщества», в частности своего религиозного — он герой, филантроп, благотворитель, душевный человек, хоть к ранам прикладывай. И наконец, героиня себя убеждает, что то, как он ведет себя на людях, будет определять и то, как он будет относиться к ней как к жене.

Если двадцать лет назад финал меня расстроил, потому что «ну как так!?», то теперь единственное, что я могла бы сказать главной героине: «Дорогая, порадуйся за себя!». Коротко говоря, в 40 лет чтение больших эпических романов о женщинах XIX века — сомнительное развлечение, потому что «разбавить» жизненный опыт не получается, а тем более романтизировать откровенно токсичных мужчин. А без этого чтение романов Бронте превращается в сплошной сеанс психотерапии. Между прочим, Вильетт — это прекрасная книга, я ее очень советую, таких сильных героинь мало где встретишь, даже сейчас. И видимо, таки в книге есть хеппи-энд. Теперь я так думаю.

Поховані в небі, Пітер Цукерман, Аманда Падоан, Бородатий Тамарин

100 з 10

Без преувеличения это одна из лучших книг не только месяца, но и года. Читала ее, пока не засыпала над страницами. Я и забыла, как обожаю книги об альпинистах, а особенно — о покорении смертоносных вершин самых высоких гор планеты, об этой странной тяге к красоте и смерти, об испытании себя на грани человеческих сил, ради которых еще и приходится заплатить несколько десятков тысяч долларов — и не факт, что вернешься домой. Эта грандиозная разведка-репортаж о катастрофе, которая произошла во время восхождения большой группы альпинистов в августе 2008 года на вершину К2 (второго по высоте восьмитысячника, но технически гораздо сложнее Эвереста), когда погибло 11 человек. Это история о том, как даже при масштабной подготовке малейшая мелочь может стоить жизни, что уж говорить о глобальной проблеме разнобойной компании высокогорных носильщиков, говорящих на разных языках, фатальной несогласованности и пренебрежения базовыми правилами альпинизма. 1 августа 2008 года на К2 наглядно продемонстрировало, к чему это может привести.

А еще это история о колониальном отношении альпинистов из стран изобилия к локальным народностям, о недавнем превосходстве и предвзятости к высокогорным носильщикам (которых все довольно часто до сих пор называют «шерпами»), о смелости, авантюризме и глупости, об упорстве и об альпинизме как чистом бизнесе, альпинизме как хобби, альпинизме как работе, которая кормит не просто семью, а целое поселение. Книга о реальных людях, их семьях, их судьбах и даже смертях, которые сплетаются в определенный момент с судьбами и трагедиями людей, которые родились за тысячи километров и воспитывались в совершенно другой культуре, но имели немало амбиций и бескрайний восторг перед горами.

Эта книга несколько больше чем 300 страниц печатного текста. Во-первых, очень советую прочитать раздел дополнительных примечаний: они не менее интересны, а порой и интереснее, чем основной рассказ. А во-вторых, не поленитесь гуглить имена, которые встречаете на склонах К2 в Погребенных в небе — к сожалению, некоторые из тех, о ком упоминают авторы, погибли — кто-то за 10 лет, кто-то раньше — так же в горах, на склонах, похороненные лавинами, так и не увидев этой книги.

Аннапурна, Моріс Ерцоґ, Наш Формат

10 з 10

Этой книге уже почти 75 лет, именно поэтому ее очень интересно читать на контрасте с Погребенными в небе. Аннапурну написал француз Морис Эрцог, который первым покорил ее — он не был, кстати, профессиональным альпинистом, но ему повезло собрать вокруг очень мотивированных людей, иметь в команде профессионального военного хирурга (поэтому за восхождение Эрцог заплатил пальцами рук и ног, а не жизнью) и тщательно продумать всю логистику и коммуникацию. Разница между экспедицией на Аннапурну 1950 года и на К2 2008-го — колоссальная, начиная от оборудования и заканчивая средствами коммуникации (представьте, ребята на Аннапурну тащили фотоаппарат с магниевой вспышкой, а коммуницировать с базовым лагерем приходилось через писанные от руки записки, которые отправляли с носильщиками, потому что рации преимущественно не работали), тогда как альпинисты на К2, тоже имея в команде классного врача, выживали в сложных условиях на современных медикаментах, имели какое хочешь снаряжение, только не могли им разумно распорядиться из-за банальных ошибок и собственной дерзости.

Временное расстояние между двумя книгами углубляет контраст отношения к шерпам и носильщикам — во времена Эрцога их едва ли считали людьми, и важно, что альпинист это фиксирует в своем тексте. Если для многих альпинистов, которые поднимались на К2, это были ко всему прочему коммерческие восхождения, то есть им принципиально важно было отчитаться перед спонсорами фотографиями с баннерами или продуктами, предоставленными для промо, то мотив экспедиции Эрцога легче понять. Только что завершилась вторая мировая война, Франция очень нуждалась в репутационных победах, а Аннапурна была одним из еще не покоренных восьмитысячников. После обморожения на вершине Эрцог больше никогда не мог заниматься высокогорным альпинизмом, но это нисколько не умалило его славы — он стал первым и квит. Искалеченные конечности не помешали ему жениться на графине, развестись с графиней и жениться еще раз, а еще иметь блестящую политическую карьеру, и вообще прожить насыщенную и очень долгую жизнь.

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV

Больше блогов здесь