Преступник выбирает пороки. Кто может стать вице-президентом у Трампа

Поэтому те, кто хочет присоединиться к предвыборной гонке в качестве кандидата в вице-президенты от республиканцев, должны доказать не свою ценность, а свою никчемность. Они должны продемонстрировать, что не бросают Трампу никакого вызова и что, если они станут президентом, они не окажут никакого сопротивления тем, кто бы хотел краха американского правительства. Иными словами, они должны участвовать в политике бессилия, решительно пытаясь показать, что им не хватает решимости.

Должны доказать не свою ценность, а свою никчемность

Правильная демонстрация пороков, конечно, сложна, как для кандидатов, так и для Трампа. Они должны быть плохими, но при этом не делать это слишком хорошо. Выдвигаться в лидеры опасно, поскольку это может быть расценено как амбиции и талант, что не понравится Трампу.

Согласно репортажу Майкла К. Бендера в New York Times, сейчас лидируют Даг Бургум, Марко Рубио и Джей Ди Вэнс. Трамп также привлек внимание доноров к Тиму Скотту. Я не претендую на то, что у меня есть какая-то внутренняя информация или особое понимание того, кого выберет Трамп. Каждый из этих людей по-разному демонстрирует изгибы политики бессилия. Как сделает и любой другой возможный кандидат.

Выступая в СМИ, Тим Скотт безропотно защищает «большую ложь» Трампа и политику переворота. Но его подчиненность и смирение настолько ощутимы, что в данном случае выбор афроамериканца не вызывает удивления. Марко Рубио обладает очевидными политическими способностями, и восемь лет назад он рассматривался (и явно видел себя) в качестве правдоподобной альтернативы Дональду Трампу. Он полностью сдался после того, как был унижен Трампом в ходе этой кампании. Впрочем, у него есть длинный список исторических колкостей в адрес Трампа («друзья не позволяют друзьям голосовать за мошенников»), которые интернет не забудет. Да и Рубио не слишком открыто претендует на место вице-президента. Этот шепоток о намеке на достоинство может оказаться слишком громким для Трампа.

Проблема Дага Бургума в том, что он — успешный бизнесмен, то есть то, чем притворяется Трамп, — основа его аферы, — как мог бы выразиться Марко Рубио образца 2016 года. Репутация Трампа как предпринимателя зиждется на его выступлении в шоу The Apprentice, где он играл роль магната, который может нанимать и увольнять. На самом деле, его богатство унаследовано, а все виды бизнеса и все инициативы, которые он пытался основать (или поддержать), были провальными: кто-нибудь помнит Trump Vodka, Trump Fragrances или Trump Mattress? Денежная позиция Трампа зависит от заманчивого обмана: «Я уже богат, поэтому дайте мне свои деньги, чтобы вы могли почувствовать себя частью моего успеха». Присутствие Бургума в качестве кандидата в вице-президенты усложнит эту аферу, потому что пресса сосредоточится на реальном успехе Бургума в создании компании по производству программного обеспечения и его реальном богатстве. (Если я ошибаюсь и Трамп думает о сборе голосов, у Бургума есть еще одна проблема: Трамп в любом случае победит в Северной Дакоте (губернатором которой являлся Бургум), а профиль Бургума как сторонника полного запрета абортов повредит Трампу в штатах, в которых ему нужно выиграть).

Из этих четверых Джей Ди Вэнс — тот, кто наиболее осознанно разрабатывает политику импотенции.

Вэнс — человек немалого ума и автор интересных мемуаров. «Hillbilly Elegy» мягко подводит читателя к политическому выводу: поскольку Вэнс считает, что его родственникам не помогла государственная помощь, мы все должны согласиться с тем, что правительство не должно ничего делать для помощи людям. Политический нигилизм, представленный в виде семейной истории, — это мощный «настой» республиканцев («либертарианство»), и оно сослужило Вэнсу хорошую службу.

Бездействие правительства — это, конечно, бессмысленный рецепт для жителей Миддлтауна, штат Огайо, где вырос Вэнс, или для Аппалачей, о которых идет речь в мемуарах. Как и все, что связано с Вэнсом, мемуары подавляют любую идею позитивной политики в угоду политике бессилия. Политик — это тот, кто объясняет, почему ничего нельзя сделать.

После окончания юридического факультета Йельского университета, на котором заканчиваются мемуары, Вэнс стал венчурным капиталистом и клиентом Питера Тиля, миллиардера из Кремниевой долины. Тиль добавляет очень специфический и интересный философский слой к политике импотенции. Он является последователем и интерпретатором блестящего французского литературного критика Рене Жирара, наиболее известного своей теорией отпущения. (Я должен сказать, что когда-то я читал лекции Жирара в Париже и Стэнфорде, финансируемые по инициативе Тиля, и что я преподаю Жирара).

Жирар оспаривает типичное мнение о том, что общество начинается с разумного консенсуса, согласно которому мы все должны перестать быть жестокими и вместо этого принять правовой порядок. Вместо этого он утверждает, что в такой момент социальной интеграции необходим козел отпущения — тот, на кого можно свалить вину за предшествующий хаос и подвергнуть немедленному символическому насилию, чтобы интегрировать всех остальных. В своих коммерческих и личных начинаниях Тиль практикует то, что можно назвать позитивным жирардизмом, стремясь к структурам, которые позволяют людям процветать как личностям, не поддаваясь искушению быть конформистами и козлами отпущения. Однако в своей политике Тиль практикует то, что можно назвать негативным жирардизмом, поддерживая политических кандидатов (таких как Вэнс), которым можно доверить практику использования козлов отпущения и разжигание культурной войны. Это сохраняет правительство недееспособным и позволяет миллиардерам из Силиконовой долины продолжать формировать общество в качестве бесконтрольных олигархов (это также называется «либертарианством»).

Будучи сенатором, Вэнс очень хорошо смоделировал политику бессилия. Как во внутренней, так и во внешней политике его линия заключается в том, что американское правительство беспомощно. В международных отношениях он повторяет заявления российской пропаганды об Украине в угоду фаталистической точке зрения о том, что никто не может противостоять России, и что мы все должны сдаться. Но это процветающий вид фатазизма: Вэнс любит вставать перед микрофонами, надувать грудь и выдавать импотенцию за мужественность. В этом представлении есть лукавство: мужественная поза заменяет мужественные действия. Крутой парень а-ля Вэнс возвращается в безопасное пространство провоцирования культурного беспокойства, выбирая врагов внутри собственной страны.

В подходе Вэнса заложен огромный политический потенциал. В краткосрочной перспективе он доказал своим умом, что всегда может превратить необходимость действий в риторику агрессивной безнадежности, которая понравится определенному типу правых доноров. В долгосрочной перспективе он может заручиться поддержкой лидеров стран, которым нравится видеть Америку слабой, как это делает Трамп. Нетрудно представить себе будущее, в котором Вэнс будет позировать вместе с Орбаном, Путиным и Си в качестве создателей несвободного мира.

И возможность такой грандиозной траектории, конечно, является проблемой для Вэнса прямо сейчас. Он молод. У него гораздо больше потенциала, чем у самого Трампа, и Трамп в какой-то момент поймет это.

Как и некоторые другие, Вэнс тоже когда-то был «Never Trumper» («когда мы извинимся за этого человека, Господи, помоги нам»). Однако разворот Вэнса можно рассматривать как часть более широкого понимания политики. Человек сдается перед лицом вызова, причем делает это перформативно, агрессивно. Таким образом, политику превращают в демонстрацию бессилия, приучая избирателей к мысли, что правительство — это всего лишь своего рода сцена, на которой наши лучшие лидеры изливают наши чувства, а не делают что-то на самом деле.

Трамп был первопроходцем в этом деле, но Вэнс моложе, умнее и лучше. Он явно знает, что делает: непосредственно перед каждым выпадом вы можете уловить мимолетное выражение удовольствия в его глазах. Собравшись, он на долю секунды становится похож на человека, который собирается рассказать анекдот, который ему очень нравится.

Таковы противоречия политики бессилия. Тим Скотт может быть слишком мягким, чтобы произвести хоть какое-то впечатление. У Марко Рубио может быть слишком много остатков достоинства. Даг Бургум не может вычеркнуть собственные успехи. Джей Ди Вэнс, именно потому, что его политика импотенции настолько продумана и отработана, демонстрирует такой уровень интеллекта и мастерства, который сделает его лучшим трампистом, чем сам Трамп. Как исполнитель, Вэнс становится только лучше, в то время как Трамп становится только хуже. Сможет ли Трамп с этим смириться?

Перевод NV

Публикуется с разрешения автора. Впервые напечатано на snyder.substack.comь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV