Всем в сад

Нет ничего более совершенного, чем сама природа. Техника возведения японских садов лишь подчеркивает ее совершенство, сообщая нам между строк о хрупких гранях этого прочного мира

 

Андрей Накорчевский,
профессор Университета Кейо (Токио)

 

 

В 2004‑м Андрей Накорчевский возвел в Украине свой первый японский сад. К 2015 году их было уже восемь. Профессор Университета Кейо (Токио) не прочь продолжить славно начатое дело. Вот уже 28 лет он живет, работает и преподает в Японии. В эту дальневосточную страну 29‑летний киевлянин попал в 1989 году, когда он, выпускник кафедры японской филологии Восточного факультета Ленинградского (Санкт-Петербургского) университета и аспирантуры Института философии Академии наук СССР в Москве, был приглашен в качестве исследователя на кафедру индийской философии и буддологии Токийского госуниверситета.

В 2003‑м наш земляк получил диплом дизайнера японских садов. И вот теперь Накорчевский — автор многочисленных книг, таких как Японский буддизм, Энциклопедия Синто, Самурайские песни, Японские сады и так далее. В 2005 году он был награжден премией Союза архитекторов Украины за создание Сада десяти удовольствий. Все эти 10 удовольствий можно теперь получить в Чапаевке (Черкасская область). НВ попросил Накорчевского рассказать о семи, на его взгляд, самых интересных садах Японии, которые демонстрируют разные стили и этапы развития этого искусства. Редакция перевела его рассказ с украинского на русский.

Одной из особенностей всей дальневосточной культуры было убеждение, что длительное наблюдение за тем или иным объектом способствует приобретению у наблюдателя присущих этому объекту черт. Например, если ты хочешь жить долго, то должен наблюдать за животными и растениями, чей век долог. Если хочешь быть богатым — следует понаблюдать за тем, что способствует накоплению богатства. А если мечтаешь родиться в следующей жизни в раю — то не своди глаз с земного подобия этого рая.

Один из первых видов садов в Японии называется Чистая земля. Это такой буддийский аналог христианского рая, в котором нет никаких трудностей или преград для достижения главной цели последователя этого учения — просветления. Этот рай представлялся как исключительной красоты земля, посреди которой размещено большое озеро, и на берегу его высится роскошный дворец Будды. Именно этот пейзаж и стремились воссоздать в садах Чистой земли.

Единственный более или менее полностью сохранившийся до наших времен сад такого типа находится в небольшом местечке Удзи, что возле Киото. Его возвел в 1052 году на месте своего участка знаменитый вельможа Фудзивара-но Митинага. Готовясь к переходу в другие миры, он стал монахом и превратил свое поместье в буддийский храм. Обычно сады такого типа имели остров и мостик, который вел через пруд прямо ко входу в храм, который символизировал дворец Будды в раю. Пруд означал житейское море, а мостик — веру в Будду, которая надежно доведет человека на противоположный берег через все неприятности и страдания эфемерного бытия. Но в этом саду было допущено исключение из правил — мостик и остров возведены не посередине пруда, а сбоку. Вероятно, из эстетических соображений, так как в этом случае поверхность водоема превращается в огромное зеркало, которое удваивает красоту сооружения.

Приблизительно с VI века н. э. в Китае формируется новое направление буддизма, которое делает акцент не на вере в Будду, сложных ритуалах или сооружении величественных храмов и статуй, а на внутреннем совершенствовании человека посредством медитаций на природе, которую это направление буддизма считало совершенным воплощением природы самого Будды.

Соответственно, изменяются и принципы организации пространства храмов этого направления буддизма, который называли в Китае чань, а в Японии — дзен, что означает — медитация.

Если в храмах буддизма Чистой земли главным элементом композиции является сам храм, то в дзен-буддизме храм превращается в жилье адептов, и акцент ставится на природе как высшем воплощении истины. Именно по такому принципу организован сад храма Тенрюдзи, основанный в 1339 году. Так же, как в храмах Чистой земли, пруд символизирует житейское море, но никакого моста через него нет. Адепт должен достичь другого берега, который символизирует просветление, прикладывая усилия. Кроме того, пруд означает и сердце человека — когда оно волнуется под влиянием эмоций, то не в состоянии воспринять истину. А когда с помощью медитации достигается покой, то сознание, словно гладенькая поверхность воды, ясно отражает действительное состояние вещей в этом мире.

Сады нового — дзенского — типа стали очень популярными среди самурайской верхушки, которая оттеснила в XII веке от реальных рычагов власти и самого императора, и аристократию.

В конце XIV века Асикага Кийомицу — лидер самураев, который имел титул сегуна, то есть главнокомандующего,— начинает строительство собственного имения на северо-западной окраине столицы — города, который сейчас нам известен как Киото. В центре имения находится пруд с разбросанными по нему маленькими живописными островками, которые, вероятно, символизируют Японский архипелаг и, соответственно, власть сегуна над всей Японией.

Для того чтобы охватить одним взглядом весь этот чудесный пейзаж, на берегу был возведен необычный золотой павильон. Первый ярус его построен из дерева в стиле аристократических имений. Второй — в стиле самурайских усадеб, весь покрытый сусальным золотом, намекая таким образом на доминирование и богатство самураев. Третий — тоже покрытый золотом — был построен в стиле буддийского храма, что должно символизировать доминанту буддийских истин над всеми ценностями мира.

Именно отсюда и нужно смотреть на пруд, на окружающие холмы и горы. К сожалению, простым смертным не разрешается подниматься на гору, чтобы в полной мере насладиться роскошным пейзажем, но вид с противоположного берега на сам павильон не менее впечатляющий.

В XVI столетии в Японии начинается долгий период междоусобных войн, который продолжался более 100 лет. Власть сегуна ослабела, а потом и вовсе была сокрушена. Больше ничто не сдерживало амбиций самурайских князей (даймьо), которые стремились силой расширить свои владения, а наиболее амбициозные мечтали стать новым сегуном. Ясно, что военные затраты в такие времена были приоритетом. Так что денег на роскошные сады не хватало. На смену большим прудам пришли небольшие копанки, настоящим холмам и водопадам — их уменьшенные копии.

Уже второй раз нам встречается слово дракон в названии храмов, и это связано с тем, что в дальневосточной традиции дракон был символом власти, могущества и мудрости. В отличие от европейских драконов, дальневосточный считается водным существом, которое живет в глубинах водоемов, но время от времени поднимается в небо и орошает высушенную землю щедрым дождем. Люди верили, что карп, самая большая и самая сильная пресноводная рыба, может превратиться в дракона, если преодолеет все трудности и преграды и поднимется вверх по водопаду. Дзенские монахи считали, что их путь к просветлению не менее тяжелый, так что тех, кто этого просветления в конце концов достигал, стали сравнивать с драконами, а самих драконов, изображения которых часто-густо украшали дзенские храмы, почитали как символ просветления.

Один из наиболее непривычных и знаменитых садов также находится в драконовском дзенском храме. Во время Великой смуты XV–XVI веков денег не хватало даже на создание небольших садов. Потому дзенские монахи в качестве объекта для медитаций стали использовать передние дворы храмов, которые являли собой прямоугольные ровные площадки, покрытые песком или мелкими камешками. Эти дворы использовались для проведения разных обрядов и ритуалов, но поскольку роль всяких церемоний в дзен-буддизме была полностью нивелирована, их стали использовать в качестве свое­образных объектов для медитаций, что символично отображали один из ключевых концептов дзен-буддизма — пустоту.

Со временем их стали украшать камнями, которые в абстрактной форме символизировали или вершины гор, протыкающие покров облаков, или острова в океане. Так возник уникальный вид японского садового искусства, который получил название Сухие горы и воды.

Сад в храме Реандзи стал одним из наиболее знаменитых не потому, что невозможно увидеть все его 15 камней, а потому, что это одна из совершеннейших инсталляций, которая демонстрирует главный принцип организации простора японского сада — размещения непарного количества элементов по принципу неравнобедренного треугольника в непарных группах (1‑3-5-7).

В XVII веке всю Японию объединил под своей властью самурайский род Токугава, и в стране почти 250 лет господствовал мир. Местные князья остались при своих имениях, но должны были покориться новому роду сегунов. Милитаристские траты свели к минимуму, и значительный экономический ресурс стал снова использоваться для сотворения величественных садов. Кроме имения в своих владениях, каждый из князей должен был содержать имение в столице новых сегунов, которая ныне известна под названием Токио. Один из наиболее величественных из сохранившихся садов такого типа принадлежал боковой ветви рода Токугава. Принцип сохранялся тот же, что и в древности: центром сада был пруд, но он был лишен своего буддийского значения. Теперь он символизировал море, в котором где‑то вдали лежат острова бессмертных аскетов, которым открыта тайна эликсира бессмертия. А вокруг пруда созданы композиции, которые в уменьшенном, символичном виде должны были напоминать пейзажи самой Японии и за ее пределами. Такие сады почти полностью теряют свои сакральные функции и превращаются в место для светских удовольствий и утех.

Сад, точнее, несколько садов вокруг частного музея современного искусства Адати были созданы в 1970‑х годах. Они считаются одними из самых красивых и современных японских садов. На примере главного сада можно увидеть, как наработанные веками развития японской садовой традиции технические приемы в современных садах используются в декоративных целях. Так, засыпанные песком поверхности, которые раньше использовались для имитации водоемов, граничат теперь с настоящими водопадами, перестают быть исключительно плоскими и покрывают волнистые склоны холмов, подчеркивая прелести искусственно созданного рельефа. Сады такого типа становятся исключительно декоративными — они не приспособлены для прогулок, а являются своеобразными картинами-инсталляциями в трех измерениях, сооруженными в природной среде с помощью натуральных материалов и созданными, как и другие предметы искусства, исключительно для созерцания.

P. S. Европейские мастера до XVIII века старались организовать пространство садов по законам геометрии, японская же традиция, напротив, делала акцент на копировании лучших пейзажей, избегая искусственности правильных форм и симметрии. Сад задумывался как идеальная копия природного пейзажа, который как в Китае, так и в Японии, назывался просто — Горы и воды. Так что камни и вода были двумя главными элементами, с помощью которых создавалась пространственная структура японского сада. Кроме того, каждый традиционный сад, кроме исключительно внешнего, эстетического аспекта, нес и определенный символический подтекст, который нужно уметь читать.