Давление $120 на $80

Низкая конкуренция среди украинских частных клиник толкает цены на их услуги до заоблачных высот. В некоторых случаях прайс-листы отечественных медиков дадут фору немецким и израильским

Олег Гавриш

.

.

Проснувшись как‑то ранним утром, киевская домохозяйка Ольга Сокирко заметила, что один глаз стал хуже видеть — появилась маленькая черная точка. На следующий день она увеличилась, и Сокирко отправилась в дорогую частную клинику. За неделю всевозможных осмотров она потратила более $2 тыс. и получила пять разных диагнозов — все со знаком вопроса.

Тогда киевлянка сделала решительный шаг — поехала в Германию. Там ей за день правильно поставили диагноз, сделали операцию. Не прошло и недели, как Сокирко вернулась домой. Лечение обошлось ей в €1,5 тыс.

Для тех, кто пользуется услугами частных клиник в Украине, визит в аналогичные заведения в странах Европы почти всегда сопровождается шоком. Украинцев поражает как качество лечения, так и его стоимость.

Для тех, кто пользуется услугами частных клиник в Украине, визит в аналогичные заведения в других странах Восточной Европы чреват ценовым шоком.

Консультационный вызов врача в столице Латвии Риге стоит $18 — киевская клиника Борис возьмет за это $44. День пребывания в латвийской частной больнице обойдется в $60–65, тот же Борис выставит счет в $167. Но самая ощутимая разница — на услуги роддомов. Роды в хорошей клинике в Латвии обойдутся в $400. Единственный частный роддом Киева — клиника Исида — просит $2,1 тыс.

Александр Квиташвили, глава Минздрава, эти диспропорции объясняет низкой конкуренцией между участниками рынка: частных больниц, которые могут предоставить широкий спектр услуг в Украине, очень мало. Да и в целом частная медицина занимает всего 5 % рынка. “Поэтому они [частники] сейчас могут любые цены придумывать — и у людей не будет выбора”,— возмущается Квиташвили.

Выбор есть, но в качестве альтернативы выступит госбольница с сомнительным качеством услуг, скученностью, отсутствием лекарств и самого необходимого.

Проблему признают и владельцы частных клиник. “Я могу согласиться с тем, что сказал Квиташвили. Но это не моя вина и не вина клиники Исида, что на нынешнем киевском, украинском рынке у нас нет конкурентов,— говорит Виктор Козин, собственник Исиды.— Я создавал бизнес с нуля и не за счет каких‑то государственных преференций”. Все это, мол, и дает ему право устанавливать такие цены, которые он считает нужными.

Частники сейчас могут любые цены придумывать — и у людей не будет выбора
Александр Квиташвили, глава Минздрава

Доказательством благотворного влияния конкуренции на ценовую политику служат стоматологические кабинеты — единственный сегмент частной медицины, в котором украинские цены ниже восточноевропейских. Поставить одну пломбу в Риге обойдется в $25. В Украине в частных клиниках подобная услуга стоит $10–12. “Частная стоматология начала развиваться первой и стала самой высококонкурентной. По сути, 75 % рынка частной медицины — это стоматологические клиники и кабинеты”,— поясняет Юлия Сахнюк, ведущий менеджер развития проекта Меддовідка.

Козин называет еще одну причину дороговизны отечественных частных клиник. В странах Евросоюза все сложные операции проводят госбольницы, куда закупается дорогостоящее оборудование, позволяющее спасти тяжелых больных. И частники, сталкиваясь с подобными пациентами, передают их в руки бюджетников. “У нас же я был вынужден создать такую базу у себя в больнице. И теперь эти расходы придется отбить”,— поясняет Козин, добавляя, что те, кто легко рожает в Исиде, частично платят и за сложные случаи, когда врачи по четыре месяца выхаживают тяжелобольных детей.

По оценкам компании МедЭксперт, объем рынка частных медуслуг Украины по итогам 2014 года составил 8,13 млрд грн.

Консалтинговая компания Pro-Consulting утверждает, что он в последнее время вырос на 10 %, несмотря на кризис и обнищание населения. Сахнюк поясняет рост так: на здоровье люди начинают экономить в последнюю очередь.

Козин рассказывает, что в его клинике приток первичных пациентов за последние два года вырос на целые 45 %.

Не менее уверенно ощущают себя и другие участники рынка. “Государство делает все возможное для того, чтобы мы развивались. Потому что реформа медицины не идет. Система государственных больниц разрушается. И это создает благоприятную почву для развития частной медицины”,— откровенничает Алексей Бабич, гендиректор частной медлаборатории ДІЛА.

Действительно, реалии госбольниц лишь подстегивают интерес клиентов к частной медицине. Во-первых, услуги бюджетных учреждений все равно по факту платные. “Каждый из нас, приходя в больницу, платит и врачу, и медсестре, и еще многим”,— отмечает Валерий Печаев, глава Объединения работодателей медицинской промышленности.

Согласно исследованию компании МедЭксперт, более половины пациентов госмедицины давали деньги персоналу в частном порядке. При этом обязанности и права сторон никакими договорами не закреплялись. В частных клиниках между врачом и пациентом заключается соглашение, которое регулирует действия врача и гарантирует пациенту защиту его прав.

Во-вторых, у бюджетников сильно хромает качество. Данные МедЭксперта показывают: 87 % респондентов, обслуживавшихся в частном секторе, удовлетворены качеством услуг. В случае с бюджетными учреждениями этот показатель равен 56 %.

Столичному фотографу Ирине Вакуленко, беременной близнецами, сразу в трех государственных роддомах Киеве советовали сделать аборт из‑за проблемного развития плода. “Мы пришли в Исиду, там сказали: не спешите с абортом, езжайте в Германию. В результате нашли доктора и решили проблему,— поясняет она.— Оба малыша родились здоровыми”.

А киевскому нефтетрейдеру Роману Завгородневу сделали операцию по удалению мениска на колене в госбольнице. “Думал, что обойдется дешевле. В результате заплатил около $1,5 тыс. с учетом платы врачу, анестезиологу, за палату и стоимость лекарств”,— рассказывает он. И добавляет: можно было добавить буквально $500 и сделать операцию в частной клинике в хороших условиях, а не лежать три дня в обшарпанной палате с пятью пьяницами. Более того, в итоге выяснилось, что врачи сработали плохо, и Завгородневу все же пришлось ложиться в частную клинику.

По данным Pro-Consulting, средний показатель рентабельности частной медицинской клиники даже в неблагоприятные времена колеблется на уровне 18–22 %. А срок окупаемости таких проектов составляет от трех до семи лет, что очень неплохо по нынешним временам.

Сахнюк из Меддовідки утверждает, что на сегодня в Украине насчитывается более 30 тыс. частных медучреждений, из которых 40 % находятся в Киеве. И их число продолжает расти. Впрочем, в основном это разного рода стоматкабинеты, лаборатории и консультационные центры. Частных клиник общей специализации на рынке — всего около 56, крупнейшие из которых — Медиком, Борис, Eurolab, Добробут, Оберіг и Оксфорд Медикал.

Рынок выглядит перспективным. Но с инвестициями у украинских медбизнесменов беда. Дешевых и длинных денег на рынке нет, а цена вхождения слишком высокая. Ведь если для открытия стоматклиники, по данным компании МедЭксперт, нужно от $50 тыс., то чтобы запустить многопрофильное учреждение, стоит запастись минимум $10 млн. А для создания больницы уровня Бориса необходимо $17–20 млн.

Нет инвестресурса — нет и конкуренции, уточняет Бабич. “Если мы закупаем томографы, линейные ускорители и другую сложную аппаратуру для серьезной больницы, то окупить их можно, только имея доступ к дешевым деньгам. В Украине найти длинные и дешевые кредиты всегда было проблемой”,— говорит он.

И иностранцы сюда не торопятся. Крупные сделки с их участием можно пересчитать на пальцах одной руки. Так в 2011‑м долю в 76 % клиники Исида приобрел за $40 млн американский инвестфонд Advent International, в прошлом году перепродавший ее украинскому инвестору. А в 2012‑м одесскую Инто-Сана купил российский фонд прямых инвестиций Russian Partners за €30 млн. Удалось привлечь внешние инвестиции также компаниям Лисод, Аилаз и Эксимер. И все.

А все из‑за чрезмерной зарегулированности и бюрократии, объясняет Козин. “Недавно мы открыли поликлинику в Киеве. Начали собирать документы для получения лицензии в июле. Но ее и в октябре еще не было. Бюрократизм”,— рассказывает владелец Исиды. И вспоминает о непрекращающихся проверках частных медклиник санитарными службами, а также об устаревших правилах. Например, каждый год нужно отводить примерно 3–5 кв. м на территории клиники под архив, где сберегаются бумажные карточки пациентов,— так велит закон. “Каждый квадратный метр нашего учреждения стоит очень больших денег. Поэтому переход на электронную карточку пациента — это мелкие вещи, но очень важные для инвесторов,— возмущается Козин.— И ничего такого [государством] до сих пор не сделано”.

Между тем на фоне высоких цен внутри Украины на протяжении последних 10–15 лет в стране сформировалась настоящая индустрия медицинского туризма.

Лечиться за границей, прежде всего в Европе, часто не только дешевле, но и качественней. Особенно если речь идет о сложных случаях на стыке дисциплин и сфер, говорит Алексей Шершнев, гендиректор клиники ilaya.

По данным Украинской ассоциации медтуризма, из Украины на лечение за рубеж выезжает до 150 тыс. человек в год. Шершнев отмечает, что среди украинцев популярны в этом смысле Израиль, Германия, США, Австрия, Швейцария. У первых двух имидж “последних инстанций”, где точно окажут самую лучшую помощь.

Израиль привлекает пациентов высокими стандартами лечения, выгодным прайсом по сравнению с Германией, наличием русскоговорящего персонала, благоприятным климатом, передовыми технологиями. Израильские врачи успешно проводят малотравматичные эндоскопические операции на сердце, спинном и головном мозге. В Германии же делают сложнейшие операции по замене суставов, микро- и нейрохирургические операции, трансплантацию стволовых клеток.

Впрочем, последние месяцы показывают переориентацию потока украинских пациентов на Польшу, Турцию, Испанию, отмечает Виолетта Янышевская, президент Украинской ассоциации медтуризма. Это дешевле.

Квиташвили размышляет о вариантах оздоровления украинского здравоохранения. Прежде всего он предлагает создать систему, когда каждый пациент получит ваучеры на бесплатное медобслуживание в рамках средств, которые государство закладывает для этого в бюджет. В итоге казенные деньги будут идти вслед за пациентом в те больницы, которые предоставляют лучшие условия. Остальные учреждения станут нерентабельными и будут закрыты, поясняет министр.

“Для того, чтобы рынок пошел дальше, нам нужно, чтобы существовала свобода выбора пациентом лечебного учреждения”,— уверен и Олег Спиженко, глава Ассоциации частных клиник Украины.

Если запустить такой механизм, то уже через несколько лет частных компаний станет больше, чем государственных, утверждает Бабич из ДІЛА. Ведь частники эффективней — они умеют тратить меньше, но предоставлять при этом более качественные услуги.

Квиташвили ратует еще и за то, чтобы в госбольницах появились кассовые аппараты. Чтобы через них шли “благодарности” врачам и перераспределялись в итоге на нужды всей клиники.

Еще одной важной частью реформы, по мнению министра, является создание страховой медицины. Фонд страхования позволит больным получать дополнительные деньги на лечение. Достаточно лишь обеспечить отчисления в этот фонд всеми работодателями платежей.

Но Квиташвили уже давно заявлял эти идеи — и результата пока нет. Министр объясняет задержку противодействием Верховной рады в лице профильного комитета по здравоохранению — те, мол, блокируют принятие необходимых законопроектов. Всему виной амбиции руководителей комитета — народных депутатов Ольги Богомолец и Олега Мусия. “Они хотят быть авторами реформы”,— поясняет Квиташвили.

Впрочем, Михаил Мищенко, руководитель проекта MediLand, видит иные причины задержки: мол, в кулуарах ВР идет подковерная борьба за собственность госбольниц. Часть из них в результате реформы закроют, и руководство борется за их имущество и недвижимость.

Шершнев из ilaya смотрит на проблему глобальнее — по его мнению, реформы в стране не идут, потому что за них отвечают чиновники, не имеющие за плечами успешных кейсов. “Эффективные реформы происходят, когда решения готовят и внедряют люди, имеющие не только опыт, но и процесс с результатом”,— говорит он.

.