Ударная сила

Американский президент Дональд Трамп дебютировал в мировой политике с силовой стратегией, способной разрушить существующий хрупкий баланс. Теперь главная интрига не в том, пахнет ли в воздухе войной, а в том, с кем с большей вероятностью будут сражаться США: с Сирией, Северной Кореей или все‑таки Россией

 

Иван Яковина

 

 

Дональд Трамп стал президентом Соединенных Штатов. Это был действительно переломный момент”,— именно так ракетный удар США по авиабазе в Сирии в интервью CNN прокомментировал Фарид Закария, один из наиболее влиятельных американских политических обозревателей. Чуть позднее в своей колонке для The Washington Post он пояснил, что все было сделано правильно, а бомбардировка “вызвала громкие аплодисменты общественности”.

Единственное, за что Закария пожурил Трампа,— это ограниченный масштаб ударов и неясные перспективы дальнейшего американского участия в сирийской войне. Проще говоря, хорошо, но мало.

Закария в своем мнении не одинок. Сразу после ударов по Сирии Трампа принялись нахваливать ведущие и гости всех крупнейших новостных каналов США. Прессу заполонили восторженные колонки многочисленных обозревателей и экспертов. Даже Хиллари Клинтон — недавняя соперница Трампа в борьбе за Белый дом — за несколько часов до старта крылатых ракет объявила о своей полной поддержке ударов по военным целям в Сирии.

Самое удивительное в этой ситуации то, что ровно те же люди и СМИ всего неделю тому назад без устали костерили президента, называя его “умственно нестабильным”, “капризным десятилетним ребенком в теле пожилого джентльмена”, “неуверенным, слабым клоуном” и, конечно, “марионеткой Кремля” — к этому мы еще вернемся. Забавный эпизод: вышеупомянутую колонку Закарии пришлось срочно переписывать, так как она была опубликована за пару часов до удара под заголовком Грозные речи даются Трампу легко, но они лишены смысла. Новый вариант Один ракетный удар — это еще не стратегия звучит как прямой призыв к продолжению бомбардировок.

Видимо, оно последует. У президента США есть все на то основания.

Весь март над Белым домом сгущались тучи. В Конгрессе началось официальное расследование связей администрации Трампа с Россией. Ближайший его соратник генеральный прокурор Джефф Сешнс самоустранился от надзора за параллельным расследованием ФБР, поскольку сам подозрительно часто общался с россиянами. Первый советник по национальной безопасности Трампа генерал Майкл Флинн пообещал рассказать следователям все, что знает о российских связях Трампа и его команды, если ему будет обеспечен иммунитет от уголовного преследования. Очевидно, такой иммунитет ему не просто так понадобился.

Более того, городской совет Кембриджа (штат Массачусетс) принял официальное постановление с требованием отстранить Трампа от должности и отдать под суд. Некоторые республиканцы и демократы, преодолев взаимное отвращение, начали переговоры об объединении ради отставки президента. На фоне всего этого в американских СМИ все чаще стало звучать слово импичмент. Начало этой процедуры казалось уже близким.

Трамп отчаянно пытался отвлечь публику от этой темы и помешать консолидации своих оппонентов. Чтобы как‑то подстраховаться, невероятными усилиями он протолкнул через Сенат кандидатуру Нейла Горсача, сделав его судьей Верховного суда — института, играющего важную роль в процедуре импичмента. Однако оппоненты уже почуяли запах президентского страха и принялись деловито обносить его красными флажками. Даже грозные заявления Трампа о возможных ударах по Северной Корее и / или Сирии всерьез никто не воспринимал — первый вариант заголовка колонки Закарии тому подтверждение.

Положение Трампа становилось все более отчаянным. Однако химическая атака в Сирии предоставила уникальный шанс быстро и радикально развернуть ситуацию в свою пользу. И он ею воспользовался. Не дожидаясь даже начала сколь‑нибудь серьезного расследования этого преступления, он назначил виновным в его совершении сирийского президента Башара Асада (вполне вероятно, что так и есть, но доказательства пока лишь косвенные). Быстро исполнив функции следователя, прокурора и судьи, Трамп немедленно перешел к главному: наказанию виновного.

59 крылатых ракет, запущенных по сирийской авиабазе Шайрат с борта двух американских эсминцев, стали коллективной волшебной палочкой, которая не только магически изменила отношение к президенту со стороны политической и медийной элиты, но и убрала из Вашингтона разговоры об импичменте. Тесные связи Белого дома с Россией, которые еще неделю назад никто и не пытался ставить под сомнение, в один момент оказались наваждением и мороком. Люди, чаще других называвшие Трампа “кремлевской марионеткой”, сейчас громче хора славят решительность и железную волю своего президента.

Кто бы что ни говорил об умственных способностях нынешнего хозяина Белого дома, но урок он усвоил моментально. Бомбардировка “плохих парней” за границей — лучший способ сплотить общество, избавиться от внутриполитических проблем и завоевать всеобщее уважение, переходящее в восхищение.

Уже на следующий день после нанесения ударов по Сирии Трамп направил к берегам Северной Кореи группу боевых кораблей, в которую входят два ракетных эсминца и крейсер с полным комплектом Томагавков на борту. Возглавляет ударную группу атомный авианосец Карл Винсон, на котором базируется отдельное авиакрыло — 90 боевых самолетов и вертолетов различных типов. Как пояснили в Пентагоне, этот поход “не связан с выполнением конкретных задач, но является обдуманным шагом командования”. Видимо, имеется в виду, что сначала корабли будут инструментом устрашения, а дальше — как получится, по обстановке.

А обстановка в регионе становится все более нервной. Многие наблюдатели отметили, что ракетный обстрел Сирии был проведен в тот самый момент, когда во флоридской резиденции Трампа гостил его китайский коллега — Си Цзиньпин. Китайцы всегда очень чутко реагируют на подобного рода “совпадения”, граничащие с прямым давлением.

Действия Трампа не лишены логики. Он вполне резонно рассудил, что Китай, являясь фактически сюзереном — главным торговым и политическим парт­нером Северной Кореи,— способен заставить Пхеньян отказаться от ядерной и ракетной программ. Именно поэтому, угрожая КНДР, президент США всякий раз уточняет, что надеется на поддержку Китая в этом вопросе, но готов справиться и без него.

В подконтрольных Пекину газетах тут же вышли редакционные статьи с предупреждениями о возможных последствиях американского удара по Северной Корее. “Широкомасштабная резня” — такое определение дала англоязычная The Global Times. Китайцы прямо дают понять, что своего союзника сдавать не собираются и никакой смены режима в КНДР не допустят.

Сохранение в Пхеньяне “своего человека” — абсолютно приоритетный для КНР вопрос. Самый страшный кошмар китайских военных стратегов — это появление американских сухопутных войск на своей границе. В случае объединения Южной и Северной Кореи под эгидой Сеула произойдет именно это. Отсюда и разговоры о “резне”. Причем разговоры обоснованные.

Пхеньян уже объявил, что полностью готов к возможной войне, и в случае нанесения удара по своей территории ответит “всей мощью своего оружия” — весьма прозрачный намек на ядерную бомбу, степень готовности которой, впрочем, неясна. Также нельзя забывать, что армия КНДР насчитывает более миллиона человек. Применение Пхеньяном ядерного оружия или массированное наступление на юг полуострова вынудит Трампа как минимум задуматься об ответных тактических ядерных ударах, после которых в конфликт будет вынужден вмешаться Китай. В 1950‑х годах он уже отправил на помощь КНДР в Корейской войне миллион “добровольцев” с автоматами. Сейчас же у Пекина есть куда более мощные вооружения, включая ядерные.

При реализации самого мрачного сценария последовательность событий может быть такой: ограниченный ракетный удар США по корейским ядерным объектам — широкомасштабное наступление армии КНДР на юг (и / или ядерный удар) — мощный ответ США — вмешательство Китая. Далее всего полшага будет отделять человечество от полномасштабной ядерной войны.

На сирийском направлении ситуация ничем не лучше. Совместное заявление Ирана, России и различных шиитских группировок гласит, что США “перешли красную черту” и повторение американских ударов по сирийским объектам спровоцирует немедленный ответ. Он может быть асимметричным: эскалация Россией войны на Донбассе, перекрытие Ираном Ормузского пролива, через который на мировые рынки поступает нефть из Персидского залива, или атака Хезболлы против Израиля.

Однако может быть и сугубо военный конфликт — попытка потопить американский военный корабль или сбить самолет. Кроме того, в Ираке сейчас вполне открыто действуют американские вой­ска, которые являются своего рода островком в море шиитских групп и объединений, действующих под управлением Ирана. Они могут стать очень удобной целью для потенциального ответного удара.

В любом случае эскалация конфликта становится весьма вероятной, причем развиваться она будет примерно в той же последовательности, что и гипотетический пока конфликт на Корейском полуострове.

Британский историк Доминик Сэндбрук в статье для The Daily Mail описал ее примерно так: новая химическая атака в Сирии — американский ракетный удар — введение российских войск в Сирию — введение турецких войск туда же — новые американские удары — яростная перепалка между Москвой и Вашингтоном — удар российской авиации по американским кораблям — ядерный армагеддон.

Разумеется, сейчас нет никакой гарантии, что события в Корее и / или Сирии будут развиваться именно так. Однако вероятность этого сценария уже не нулевая, что само по себе крайне опасно. Под риском уничтожения может оказаться вся человеческая цивилизация в ее современном виде.

Беспокойства добавляет и то, что действующие мировые лидеры, ответственные за принятие судьбоносных решений, весьма далеки от образцов мудрых государственных деятелей. В Южной Корее период междувластия — одного президента посадили, следующего пока не выбрали. В Северной Корее правит молодой человек, расстрелявший одного родного дядю из миномета и отправивший второго на съедение голодным псам. В Пекине царят ультранационалисты, одержимые идеей национального реванша и мирового господства. Сирией руководит человек, травящий собственное население газом. А в Иране у власти смертельно больной великий аятолла, обожающий поговорить о скором конце света. Ну и с Россией все понятно.

В нормальных условиях якорем, на котором держится мировой порядок, должны быть США. Но сейчас в Белом доме находится человек, который не доверяет своим спецслужбам, получает информацию из телевизора и объявляет войны через Твиттер. Более того, он только что четко уяснил, что война — это единственный способ политического выживания, в чем его горячо поддерживает местная медийная и политическая элита, включая Хиллари Клинтон и лидеров Демократической партии в Сенате и Палате представителей.

В этих условиях главным вопросом становится не “будет ли война?”, а “Сирия или Корея?”. Пока все свидетельствует в пользу второго варианта. Американские корабли во главе с Карлом Винсоном на всех парах идут в Японское море, а один из последних твитов Трампа гласит: “Северная Корея нарывается на неприятности. Если Китай решит помочь, будет здорово. Если нет — справимся сами! С. Ш. А.”