Будапештский меморандум — это, без сомнения, deal, но победа ли? Станет ли следующим большим соглашением, скажем, Стамбульская deal? Что, на самом деле, стратегичнее с точки зрения будущей безопасности Украины, Европы, Запада: победа или договоренность?
Энн Эпплбаум в своей книге Autocracy, Inc. (2024) описывает один показательный и для сегодняшнего контекста эпизод, произошедший в конце 1960-х годов в разгар холодной войны:
«Летом 1967 года австрийские и западногерманские капиталисты из газовой и металлургической отраслей встретились с группой советских коммунистов в уютной атмосфере старого охотничьего замка Габсбургов близ Вены. Атмосфера, безусловно, была довольно странной. (…) Несмотря на все, у присутствующих за столом были общие интересы. Советские инженеры только что обнаружили огромные газовые месторождения в Западной Сибири. (…) Газопроводы из восточного коммунистического блока в западный капиталистический выглядели прекрасной возможностью для обеих сторон получить выгоду.
Группа договорилась встретиться снова. Диалог продолжился в других городах (…) В феврале 1970 года западногерманские и советские чиновники наконец подписали соглашение, которое стало отправной точкой для строительства первых газопроводов из СССР в Западную Европу".
Для канцлера Вилли Брандта такое соглашение «с идеологическим врагом» стало элементом его Ostpolitik и практическим инструментом концепции Wandel durch Handel, которая предусматривала «изменение через торговлю».
План КГБ оказался на удивление успешным
Коммунистический Союз охотно принял эту формулу, поскольку понимал, что «гендель» с Европой советского образца сможет более стратегически и системно изменить и ослабить саму Европу, чем открытое противостояние в холодной войне. В логике советских спецслужб торговля должна была стать рычагом влияния: с одной стороны — на частные интересы ключевых западных игроков, а с другой — на политические и экономические процессы в европейских демократиях, где дополнительные аргументы в пользу благосостояния граждан влияли на их избирательные вкусы и преференции.
Так концепция Wandel durch Handel фактически превратилась в важный инструмент гибридной войны, которую вели советские спецслужбы. Они предполагали одолеть Запад его же инструментами и на его же территории.
План КГБ оказался на удивление успешным. Советский Союз, а впоследствии и Россия, стали глобальными экспортерами коррупции, беспрепятственно распространявшейся по тем же нефтегазовым маршрутам. «Гендель», как видим, послужил дымовой завесой для империи зла, которая после 1990-х еще и прикрылась фасадом демократии — хотя бы до поры до времени. Между тем Кремль сумел насытить европейские демократии критической дозой токсинов «русского мира» и взрастить там влиятельную сеть своих агентов. Яркой иллюстрацией масштабов и глубины этой агентурной работы может служить материал The New York Times от 24 апреля 2022 года о бывшем немецком канцлере Герхарде Шредере (ровно через два месяца после полномасштабного вторжения России) под заголовком: «The Former Chancellor Who Became Putin’s Man in Germany».
Такой дорогой европейскому сердцу Wandel durch Handel превратил победу в холодной войне в замечательный deal, говоря языком сегодняшнего вашингтонского дискурса. Ценностное противостояние Запада против советского тоталитаризма в холодной войне, которое фактически было вызвано невозможностью проведения «Нюрнберга-2» для осуждения и наказания человеконенавистнической идеологии и практики коммунистического режима, после долгих «холодных» десятилетий завершилось удивительной победой.
В основу этой победы и «пост-холодного времени», как оказалось, после десятилетий противостояния легло предположение о том, что несправедливость и ненаказанное зло тоталитаризма можно будет преобразить и «приручить» рыночными интересами и инструментами. Если империя зла и уступила в холодной войне, то точно не проиграла гибридную. Будапештский меморандум (или «будапештский deal») является хорошей иллюстрацией победы на гибридном поле. Словом, то, что Запад хотел видеть как само собой разумеющийся «конец истории», оказалось коротким перемирием и прелюдией к серии горячих войн.
Война России против Украины, которая длится уже одиннадцатый год, стала для мира не только политическим или безопасностным вызовом. Она превратила Украину в арену борьбы, моральный тест, поле боли, жертвенности и надежды. Украина сегодня — это не только фронт, а открытая рана Европы, геноцидальная ночь, лаборатория общественных преобразований, место солидарности и смелых решений. Это источник веры, надежды и видения будущего. Это звучит несколько парадоксально, но именно такова наша реальность.
Историк Тимоти Снайдер когда-то сказал: «Куда направляется Украина — туда направляется и мир» («As Ukraine Goes, So Goes the World»). В этом высказывании заложена и надежда, и тревога. Если Украина победит — это шанс изменить ход истории. Если же Украина потерпит поражение — мир окажется перед пропастью беззакония и опасности, где страх, агрессия и право силы будут диктовать правила игры.
Но мы не обречены. У мира еще есть шанс. Снайдер напоминает: демократия становится уязвимой, когда теряет органическую связь с моральной ответственностью и воплощенной смелостью жеста, позы и действия. Именно поэтому украинское сопротивление — это больше, чем борьба за собственное государство. Это напоминание, что демократия — это не принятие вердикта истории, не ее конец, а ее создание. Это борьба за человеческое достоинство, несмотря на пропаганду, имперские амбиции и олигархию.
Сегодняшняя Россия — это трагическое доказательство того, как демократии провалили в свое время свой моральный тест. Западные демократии десятилетиями торговали с Москвой, закрывая глаза на имперское прошлое, репрессии, поддержку террористов. Энн Эпплбаум напоминает нам в своей книге Autocracy, Inc., что Западный мир годами обогащал Кремль, финансируя режим, который в то же время вел подрывную деятельность против европейских демократий, считая их своими врагами.
Сегодняшняя Украина — это не только свидетельство, но и напоминание о том, что борьба за достоинство и свободу формирует нашу ответственность за будущее и одновременно определяет наши обязательства перед прошлым. Ненаказанное зло прошлого сегодня вырывается наружу геноцидальными потоками насилия и лжи, забрасывая свои сети страха и неопределенности в будущее. Если его не остановить, то «круг зла», выкатившийся из ХХ века, готов сделать свой оборот и в XXI веке.
Словом, наша сегодняшняя борьба не только выстраивает будущее, но и исцеляет и довершает прошлое, возвращая ему правду и справедливость.
Это экзистенциальное противостояние должно завершиться победой над российской империей. Именно в этой перспективе становится понятной интуиция Тимоти Снайдера: мир идет туда, куда идет Украина. Победа Украины станет кайросом — решающим временем новой зрелости и политической субъектности демократий XXI века. Зато поражение Украины пустит метастазы страха, недоверия и несвободы сквозь все общественное полотно XXI века.
Конечно, можно соблазниться на business as usual, заземлив свои ожидания и утешая себя мыслью, что лучше иметь deal в горсти, чем победу в небе. Но мы хорошо понимаем: охладив горячую фазу войны и вынеся за скобки справедливость вместе с ее моральной экосистемой, мы лишь создадим идеальные условия для адаптации и мимикрии ненаказанного зла. Это зло и в дальнейшем будет распространять свое влияние через гибридные войны, а в условиях века искусственного интеллекта это влияние будет только расти экспоненциально и масштабироваться глобально.
Прошли уже долгие десятилетия после Второй мировой, Холодной войны и краха СССР. Но за это время мы, европейские общества, кажется, так и не научились системно и последовательно делать нашу «домашнюю работу» над моральными уроками истории.
В Украине это домашнее задание уже превратилось в экзистенциальный вызов — выживание. И время, которое у нас еще есть для его выполнения, измеряется кровью и жизнями.
Однако вместе с трагедией открывается и новое окно возможностей для Украины, Европы и всего мира. Запад еще может воспользоваться этим шансом, если напомнит себе простую истину: мораль, добродетели, ответственность, справедливость, надежда и вера — это не абстракции, а ключевые понятия и практики, которые должны определять дискурс, смысл и видение победы над Россией и закладывать фундамент будущей безопасности.
Невозможно построить устойчивое и мирное будущее без моральной ясности и готовности действовать ответственно. Когда борьба добра и зла подменяется «логикой интересов»: экономических, финансовых, дипломатических — демократии ослабевают. Без «морального климата» любое демократическое общество неизбежно превращается в хрупкую конструкцию с декоративной преданностью общественному благу и утраченным ощущением морального горизонта своего будущего. Без идеи победы над российской империей и консолидации демократического мира вокруг нее, политическая субъектность демократий будет деградировать, делая их все более уязвимыми и нежизнеспособными перед системным давлением и аргессией тоталитарных систем и автократий.
И в заключение. Развивая вместе с нашими партнерами дискурс победы, следует помнить о двух взаимосвязанных измерениях этого понятия: победа как моральная категория и победа как стратегия.
Победа как моральная категория — это ответ на вопрос «зачем?» Это видение, дающее моральную ясность, мотивацию, отвагу и духовное воодушевление превратить борьбу за победу в общее и солидарное дело нашей жизни. Победа как стратегия — это ответ на вопрос «как?» Это дорожная карта, инструмент воплощения победы как видения.
Если же мы попытаемся консолидироваться исключительно вокруг вопроса «как?», пренебрегая фундаментальным вопросом «зачем?», не стоит удивляться, если в результате получим не победу, а в лучшем случае очередной deal.
В недавней статье Ukraine Can Still Win, опубликованной в Foreign Affairs 1 июля, Майкл Карпентер (Michael Carpenter) очерчивает ключевые элементы стратегии победы Украины — решения и шаги, которые, если их Украина и ее международные партнеры сделают вовремя, приведут к поражению России.
Завершает свою статью Майкл Карпентер такими словами: «Победа может не прийти быстро, дешево или легко. Но она все еще возможна и, скорее всего, обойдется в меньшие потери человеческих жизней и ресурсов, чем продолжение нынешнего статус-кво. Остается увидеть, сможет ли Запад, особенно Европа, собрать достаточно политической воли, чтобы обеспечить это более светлое будущее».
Воля — самый мощный и ценный ресурс, который имеет человечество. Наша планета еще не видела более мощной силы, чем человеческая воля. Но чтобы активировать ее и высвободить полный потенциал, нужна мотивация и ответ на вопрос «зачем?»
Если победа Украины станет для Запада моральным видением справедливого будущего, то шанс на пробужденную, осознанную и консолидированную политическую волю возрастает. И тогда интуиция Тимоти Снайдера будет свидетельством таки надежды, а не тревоги многих: куда идет Украина — туда идет и мир.