Это не урок
истории. Я не историк. И это не урок обществознания. Я не социолог. Это вообще
не урок. Хотя он присутствует. Итак, история вторая (первая была опубликована
на прошлой неделе – 1 апреля). Теперь 8 апреля, вернее, 4 апреля 1946 года.
Сталин в ярости.
Он требует провести расследование на довольно странную тему. Кто организовал
вставание?
Речь вот о чем, 3
и 4 апреля в московском Колонном зале Дома союзов при полном аншлаге прошли два
поэтических вечера Анны Ахматовой. Когда поэтесса вышла на сцену, весь зал
встал и учинил ей бурные овации. Вот это и взбесило Кремль.
Кто организовал
вставание? Сталину и его окружению невозможным было представить, что кто-то там
внизу может встать, пошевелиться, без организации извне. Без того, чтобы кто-то
инспирировал эту форму почитания, протеста и т.п.
Примерно, как сегодня, в той же Спасской башне и пресмыкающееся вокруг нее (вне зависимости от географической удаленности), не могут представить, принять, что бывают свободные люди, способны к самостоятельным порывам, без соучастия госдепа, Кремля, закулисья. Они могут самостоятельно выходить на Майдан. Требовать и получать. Выбирать достойных, свергать не оправдавших. Не слыть ведущими, но и не быть ведомыми.
Но как многим
ранее метко выразился чеховский унтер-офицер Пришибеев: «Где это в законе
написано, чтоб народу волю давать?».
Правда в 1945-м,
по окончанию большой войны, Ахматова, как и весь советский народ, наивно рассчитывала,
что заслужила от власти смягчения прежних порядков, на некоторые формы
творческой свободы. Народ потом и кровью сохранил советскую власть и власть
товарища Сталина. Покорили Европу. Расширили империю.
В ноябре 1945 года оксфордский профессор, русскоязычный переводчик Исаия
Берлин посетил Ахматову в ее ленинградской квартире. В
СССР он представлял министерство иностранных дел Великобритании. В тот вечер они
довольно долго общались. Ночной визит британского профессора не остался
незамеченным.
«Оказывается,
наша монахиня принимает визиты от иностранных шпионов», — злобно ёрничал Сталин
после соответствующего донесения в общении с людьми из своего круга. После чего
разразился черной бранью с желтыми намеками в адрес Ахматовой.
Последний
классик Серебряного века русской литературы – Анна Ахматова пережила уже и не
такое. Ее мужа, Николая Гумилева новая власть расстреляла еще в 1921-м. Второй,
гражданский муж, искусствовед Николай Пунин, был арестован трижды (1935, 1938).
Последний арест в 1949-м закончится для Пунина гибелью. Почти все довоенные
годы Ахматова в опале. В 1935-м в первый раз арестовали сына Ахматовой – Льва
Гумилева. Отпускают. Но в 1938-м арестовывают снова и отправляют в лагерь,
откуда он вышел в 1943 и сразу же ушел на фронт. Третий раз Льва Гумилева
арестовали в 1949-м. И снова лагерь, на сей раз до 1956 года. «После
освобождения Гумилев говорил, что до войны сидел «за папу», а после войны — «за
маму».
В 1938-м Анна
Ахматова написала:
...Эта женщина больна,
Эта женщина одна.
Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.
И вот апрель
1946-го. Годы спустя поэт Евгений Евтушенко вспоминал, как 13-летним подростком
посетил с отцом первый, и как оказалось последний на тот момент, творческий
вечер Ахматовой в московском Колонном зале Дома союзов.
«Когда вышла на
сцену Ахматова, чье стихотворение Мужество прозвучало на всю страну во время
ленинградской блокады, ей стали аплодировать, стоя, минут пятнадцать, —
рассказывал Евтушенко. — Говорят, что Сталин, узнав об этом, спросил зло, кто
организовал вставание? С подтекстом, что вставать можно только, когда он
выступает. Вот тогда и было принято решение: громить».
Все последующие
творческие вечера Ахматовой были отменены, хотя билеты на них были раскуплены. 6
апреля 1946-го ко входу дома Ахматовой приставили людей в черном. В потолок ее комнаты
их компетентные коллеги ввинтили микрофон. Сделали это явно. Цель – запугать.
Когда Ахматова
выходила из дому, со скамейки напротив ее дома поднимались люди в штатском и
шли за ней. Один из знакомых поэтессы переспросил ее:
– А откуда вы
знаете, что они идут за вами? Оборачивались?
– Когда пойдут
за вами, вы не ошибетесь, – ответила она.
В этом же апреле
Сталин провел заседание оргбюро. Тема №1 – деятельность управления пропаганды.
Сталин сказал, что худшими в этом отношении советскими журналами являются Новый
мир и Звезда. В них как раз и печаталась Ахматова, а также опальный Михаил
Зощенко.
4 сентября, Союз
писателей СССР исключил их из своих рядов, как литераторов, «не соответствующих
в своем творчестве требованиям Устава». Оба, накануне самого голодного
послевоенного года, утратили право на получение хлебных карточек. Некоторые старые
знакомые и «друзья» при появлении Ахматовой на улице переходили на
противоположную сторону, отворачивались. Но были и те, кто открыто поддерживали
поэтессу. Среди них: Борис Пастернак, Эмма Гернштейн, Ольга Берггольц и т.д.
Я всем прощение дарую
И в Воскресение Христа
Меня предавших в лоб целую,
А не предавшего — в уста.
Это четверостишье,
написанное Анной Ахматовой, накануне православной Пасхи, не то 1947-го, не то
1948 года. Неважно. Актуальности своей оно не утратило и к православной Пасхе
2019-го.
P.S. И все же: кто
организовал вставание? Вопрос, который беспокоил Сталина тогда, и его наследников
до сего дня.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени