Реальность фантастики

Энди Триба, в прошлом — глава совета при Белом доме по вопросам будущего рабочих мест, а теперь CEO американской компании Crossover, которая занимается наймом программистов по всему миру, дает лестную оценку украинскому IT-рынку и заглядывает в те времена, где на рынке труда люди будут конкурировать с роботами

Иван Верстюк
Киев—Львов—Киев

Полсотни нервничающих прогграммистов, жадно пьющих кофе – такую картину можно было увидеть в конце февраля во львовском отеле Днестр, где Crossover, американская платформа для поиска программистов для дистанционной работы, тестировала своих новых потенциальных сотрудников. Директор компании, 39-летний Энди Триба, обещает им заработок побольше, чем у конкурирующих платформ. Речь идет о зарплатах на уровне $8-10 тыс. в месяц.

Сам Триба десять лет проработал в корпорации Intel, чьи микропроцессоры давно завоевали мир компьютерных технологий. В 2011-2012 годах он возглавлял совет по вопросам будущего рабочих мест и конкуренции при президентской администрации Барака Обамы. До этого Триба получил степень MBA в Университете Райса.

Разговаривая с НВ, Триба пьет латте и много улыбается. Он не скупится на комплименты Украины, конкретно, Львову и обещает удвоить количество украинских программистов в своей компании. Тем временем НВ добивается от него трезвых оценок о происходящем на мировом технологическом рынке.

Какие у вас ожидания от нынешнего тестирования украинских программистов?

В Украине очень много качественных программистов, и мы хотим удвоить количество украинцев, которые с нами сотрудничают. На сегодня на нашей платформе зарегистрировано около 30 программистов из Украины, что очень мало, учитывая количество квалифицированных кадров в вашей стране.

В Украине многие верят, что технологический сектор может стать одним из главных драйверов экономического роста, но для этого нужны инвестиции. На ваш взгляд, насколько украинская IT-отрасль интересна глобальным инвесторам?

Думаю, достаточно интересна. Украина на протяжении десятилетий активно инвестировала в качество технологического образование, в изучение инженерного дела и математики, что очень важно. Но я хочу добавить, что столь популярный в Украине аутсорсинг, когда местные программисты работают на иностранных заказчиков, ставит себе за цель привлекать рабочую силу за как можно меньшие деньги. При этом заказчиков заставляют платить по максимуму, что позволяет аутсорсинговым платформам выходить в очень хорошую прибыль.

С определенной регулярностью крупные американские компании покупают украинские стартапы. Так, Google купил Viewdle, а Snapchat приобрел Looksery. При этом американские гиганты просто поглощают свои украинские покупки, и те перестают существовать как отдельные компании, а  их офисы переезжают в Силиконовую долину. Это действительно настолько необходимо – находится в Долине, чтобы достичь успеха в технологическом бизнесе?

Нет. Можно привести из Силиконовой долины заказы и дать работу людям в тех странах, где есть кадры. Поэтому на самом деле каждый программист может жить там, где ему хорошо работается.

Но сами программисты говорят, что едут в Калифорнию за уникальной экосистемой Силиконовой долины и за деньгами тамошних венчурных фондов. Возможно ли остаться на родном рынке и привлечь инвестиционный ресурс?

Конечно. Инвесторы, которые находятся в поиске доходности, смотрят на небольшие нишевые стартапы по всему миру, не боясь заходить в рисковые регионы. Если вы переедете в Силиконовую долину, то станете там всего лишь одним из множества стартапов.

Украинские технологические компании, особенно маленькие, имеют большие трудности с привлечением капитала. В стране слишком мало венчурных денег, на биржу нельзя выйти из-за маленького размера компании, а выпустить бонды нереально из-за непубличности. Как привлечь капитал небольшому стартапу?

Посмотрите на эту проблему немного иначе. Деньги приходят не только в форме инвестиционного капитала в определенные компании, но также как вложения в отдельных людей. У вас в Украине очень низкие зарплаты, и если ваши специалисты будут работать в международных проектах с большими бюджетами, зарабатывая, скажем, по сотне тысяч долларов в год, то затем они сами смогут инвестировать в украинские стартапы. Это может оказаться более надежным способом привлечь деньги, чем пытаться ухватиться за глобальный долларовый поток.

Как вы видите будущее конкуренции на глобальном технологическом рынке? Американский президент Дональд Трамп хочет вернуть рабочие места из Китая в США, что может больно ударить по компании Apple.

Иррациональный национализм – один из моих самых больших страхов. Он существует не только в Америке, но и во многих других странах. Мы все соединены друг с другом технологиями, а облачные решения делают эту интеграцию еще более тесной. Стены между странами и регионами угнетают рост мирового ВВП.

Какую долю в мировом ВВП может потенциально занимать технологический сектор?

Я оптимистично смотрю на технологическую отрасль. Процент людей, которые живут в нищете, уменьшился. Процент населенных пунктов без электричества тоже. Процент грамотности растет. Количество младенцев, умирающих в возрасте до пяти лет, падает. Мир становится лучше, и во многом это заслуга технологий. При помощи образовательного сервиса Khan Academy вы можете учиться у лучших мировых специалистов. Так что вклад технологий в рост мирового ВВП будет увеличиваться. Но давайте не забывать, что есть не только экономический рост, но и влияние технологий на качество жизни людей.

Сегодняшний мир живет в ожидании крупных технологических прорывов в сфере искусственного интеллекта, беспилотных автомобилей, лечения рака и механизмов репродукции. Но вам не кажется, если в ближайшие, скажем, пять лет прорывов в этих сферах не будет, то люди очень сильно разочаруются. Спикеры технологических компаний обещают многое, но все может так и остаться на уровне обещаний.

Честно говоря, я другого боюсь. Давайте посмотрим на эволюция аграрного общества к индустриальному. Это заняло сотни лет – и процент людей, работающих в агросектора, с 90% упало до 2%, если посмотреть на США. Но это была очень постепенная эволюция, люди могли освоить новые профессии. Когда процесс проходит слишком быстро, быстрее чем одно поколение, люди теряют работы. Беспилотные автомобили – хороший пример. Водители грузовиков, а их очень много, могут стать безработными, если в ближайшие пятнадцать лет технология беспилотных автомобилей станет популярной. Мы не справимся с циклическими изменениями на рынке труда, если технологии будут развиваться слишком быстро.

В мировой прессе очень много статей о том, что роботы будут играть все большую роль в промышленности. На ваш взгляд, какой процент мирового промышленного производства будет напрямую зависеть от продуктивности роботов?

История с роботами напоминает историю с автоматизацией. Когда Генри Форд вводил автоматизацию на своих заводах, никто ведь не говорил, что лучше продолжать производить колеса вручную. И были работники, которые каждый день зажигали уличные фонари, а труд детей использовали в залах для боулинга, чтобы они выставляли кегли после каждого удара. Также будет и с роботами. Они уменьшат стоимость производства.

Но вы верите, что роботы будут производить, скажем, половину мирового ВВП? Или эта цифра обречена быть на уровне 10-15%.

Автоматизация всегда создает новые рабочие места, которые требуют больших знаний и умений. В конце концов, кому-то нужно изобретать, проектировать и обслуживать роботов. Это хорошо оплачиваемая работа. Так что в конечной итоге роботы – огромный позитив для глобальной экономики.

В отличие от роботов, людям нужно образование. Если посмотреть на экономику образовательных решений, то инвестиция времени в изучение инженерного дела, технологий и математики кажется куда более доходной, чем трата пяти или шести лет на написание докторской диссертации по истории античного искусства. Получается, изучение точных наук будет доминировать в образовательной отрасли?

Я изучал инженерное дело в Университете Иллинойса, поэтому предвзят по отношению к точным наукам.

Я вот изучал в университете философию.

Тем не менее, я верю, что человечество – сложная система. Я бы не хотел, чтобы все были инженерами и математиками. Нужны и философы, и журналисты, и маркетологи, и медики. В образовании я верю в модели, которые делают ставку на конкретные умения, а не теоретические знания. С одной стороны, точные науки не столь популярны среди абитуриентов из-за своей сложности, но с другой – автоматизация производства будет увеличивать запрос на таких специалистов.

Будучи журналистом, мне приходится много времени посвящать работе с социальными сетями, где много информации. Как вам кажется, на рынке социальных медиа после Facebook и Twitter осталось место для новых игроков? Даже у Twitter дела идут не очень хорошо.

Если вы посмотрите на историю социальных медиа – на AOL, MySpace, затем Facebook, Instagram и Snapchat, то увидите, что в этом сегменте главную роль играет инновационность в том, как вы даете людям почувствовать связь друг с другом. Такие инновации возможны и в дальнейшем, поэтому в секторе соцсетей могут появиться новые игроки. Люди хотят более комфортно общаться друг с другом. Snapchat выходит на биржу, а кто еще недавно мог подумать, что исчезающие месседжи будут новым хитом. Кто мог до успеха Instagram подумать, что люди хотят лайкать не тексты, а фотографии.

Если социальная сеть становится слишком большой, у нее накапливается невероятный массив информации о своих пользователей, что несет риски для приватности этих людей. Может, нужны более решительные действия регуляторных органов в этом направлении?

Обратите внимание, то что недавно считалось приватным, сейчас легко становится публичным. Люди меняют взгляд на то, чем они хотят делиться с другими. Пятнадцать лет назад мои родители ни за что не ввели бы в интернете данные своих банковских карт, а теперь не только отовариваются на Amazon, но и подают через интернет свои налоговые декларации. Дополнительное регулирование в технологическом секторе чаще всего имеет негативные результаты. Да и давайте смотреть в правде глаза: дорогостоящие юристы из технологических компаний всегда найдут, как обойти регуляции. Что касается приватности, то не регуляция, а новые технологии помогут справиться с этими рисками.

Как вам агрессивная конкуренция на рынке мессенджеров? Snapchat, Telegram, WhatsApp, Facebook, Skype – все они предлагают сервисы по отправке сообщений. Как можно выиграть в этой конкуренции, учитывая, что базовый сервис – один и тот же?

Опять же, нужно быть очень инновационным. Я десять лет проработал в компании Intel и могу сказать – как только вам удалось монетизировать свою инновацию, нужно выстраивать следующую, которая бы основывалась на предыдущей. Хороший пример инновационности – электронная почта. Она давно стала, я бы сказал, сырьевым товаром на технологическом рынке. Очень многие предлагают этот сервис. Но Google, в отличие от Hotmail двадцатилетней давности, предложил вам очистить почту от спама, категоризировать ее по папкам. Сейчас это предлагают все провайдеры электронной почты. Нужно выдумывать что-то новое.

Google став абсолютным монополистом на рынке интернет-поиска. Yahoo, который пытался конкурировать с Google, проиграл борьбу. Получается, мы уже никуда не денемся от компании Ларри Пейджа и Сергея Брина?

Вся индустрия интернет-поиска до появления Google была заточена под категоризацию контента, который выложен в интернет. Так работал поисковик AltaVista. Но когда интернет стал разрастаться бешеными темпами, эта технология не выдержала. Google использовал систему рейтингования страниц, при которой высота появления странички в результате поиска зависела от количества переадресаций на нее с популярных сайтов.

Но Google делает ставку на текстовый поиск, в деле аудио или визуального поиска он не так силен. Нужно экспериментировать с облачными решениями. Amazon представил аудипо-поисковик Alexa, Apple выступил с аналогичной технологией Siri.

На технологическом рынке любая монополия рано или поздно разрушается. Посмотрите хотя бы на IBM, чьи компьютеры в 1990-е были почти у каждого.

Есть ли смысл большим технологическим компаниями сливаться, чтобы получить эффект масштаба? Условно говоря, слияние Facebook и Google даст высокоэффективного гиганта или забюрократизированного монстра?

Я принимал участие в нескольких больших слияниях, например в объединении Compaq и Hewlett Packard в 2001 году. И мне казалось, что я понимаю преимущества слияния больших игроков. Но сейчас я вижу, что свести в кучу две абсолютно разных корпоративных культуры с разными процессами невероятно сложно. Люди неизбежно будут выполнять одну и ту де работу дважды. Намного больше смысла в том, когда большие компании покупают нишевые приложения или конкретные технологии.

Медиабизнес – прямой родственник технологического бизнеса. Но у него есть важное отличие – он становится гораздо менее прибыльным в последнее время, а в Украине он вообще преимущественно убыточный. В какие решения нужно инвестировать, чтобы иметь успешное медиа?

Медиабизнес интенсивно меняется из-за распространения социальных сетей. Происходит демократизация новостного потока – теперь не кучка экспертов определяют, что люди думают, а каждый может высказаться. По трендам в Twitter легко определить, что люди считают важным. Медиа все меньше будет моделью об индивидуальной журналистике и все больше – о том, чтобы модерировать поток информации и мнений, звучащий в сети. Если вам удастся соединить мощный информационный поток и доверие читателей – вы будете успешным медиа.