Пожалуй, самая ожидаемая новость года: Владимир Путин одержал победу на выборах и в пятый раз стал президентом России. Он будет исполнять свои обязанности еще шесть лет.
В 2030 году ему исполнится 77 лет. Согласно конституции, которую он переписал в своих интересах в 2020 году, он сможет снова баллотироваться на еще один шестилетний срок.
Для сравнения, чтобы понятнее — Путин правит Россией в качестве президента или премьер-министра уже 24 года, что эквивалентно восьми австралийским парламентским срокам. За это время в Австралии сменились восемь премьер-министров и трижды менялась правящая партия. В Соединенных Штатах было пять разных президентов, в Великобритании — семь разных премьер-министров.
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
В отличие от выборов на Западе, где их результаты действительно находятся в руках избирателей и рассматриваются независимыми избирательными комиссиями, в России все иначе. Как писал бывший посол Великобритании в Москве Лори Бристоу: «В России выборы проводятся для того, чтобы подтвердить решения правителей, а не для того, чтобы выявить волеизъявление народа».
Пресыщенный взгляд Путина на Запад
Теперь Путину предстоит назначить новое правительство. Его кандидатуры будут тщательно изучаться в поисках подсказок к плану по обеспечению преемственности и будущей политике. Хотя Путин мастер удивлять, не стоит рассчитывать на то, что он уйдет в ближайшее время. Только четыре лидера современной России и СССР покинули свою должность живыми; остальные умерли на своем посту по естественным или иным причинам.
В 2030 году Путину исполнится 77 лет
Более того, действия Путина за последние два года были направлены на то, чтобы перевести Россию от авторитаризма к полутоталитаризму. Андрей Колесников из Фонда Карнеги убедительно написал об этих тектонических сдвигах, которые напоминают самые мрачные годы советского сталинизма.
Путин недвусмысленно представил свою войну в Украине как прокси для более широкого и долгосрочного конфликта с Западом. Он считает, что Запад нерешителен, переживает упадок, его легко отвлечь и сбить с пути.
Отношение бывшего президента США Дональда Трампа к союзникам и партнерам США по принципу «атакуйте их», а также удручающее колебание Запада по поводу дальнейшей военной помощи Украине только еще больше поощряют Путина. Окрыленный своим ритуальным успехом на выборах в эти выходные, он приступит к дальнейшему рискованному и провокационному авантюризму.
Соответственно, Путин и идеология «путинизма» представляют собой серьезный вызов для западных правительств и политиков, которые действительно подотчетны своим избирателям, партийным кабинетам, парламентской оппозиции, громкоголосым и пытливым СМИ и независимой судебной системе.
Как утверждает российский журналист в изгнании Михаил Зыгарь, часть путинской политики направлена на то, чтобы найти общий язык с ультраконсервативными западными политическими элементами, чтобы оспорить так называемый глобальный «воукизм» (осознание проблем, касающихся социальной, расовой и половой справедливости, усиленное к ним внимание — NV), демобилизовать поддержку Украины и ослабить сопротивление российским территориальным амбициям в регионе.
Как должны реагировать демократические правительства
Путину хорошо известно, что присущая демократии раздробленность и необходимость обхаживать переменчивых избирателей мешают демократическим правительствам осуществлять долгосрочное планирование.
Кроме того, наша политическая культура предрасположена к желанию «решать» проблемы. Однако иногда проблемами такого масштаба, которые представляет собой Россия или Ближний Восток, можно только управлять, а не решать их — и то лишь совместными усилиями с союзниками и партнерами-единомышленниками. Это требует упорства и стойкости, чтобы подняться над краткосрочным политиканством и подпрыгиваниями нашей «мгновенной экспертной» культуры социальных сетей.
Это также требует постоянных инвестиций в создание и поддержание общественного понимания того, что действительно поставлено на карту, за пределами границ Европы, которые были очерчены кровопролитием и страданиями Второй мировой войны.
Этого везде сложно добиться, не в последнюю очередь на Западе, где нам было сравнительно легко на протяжении большей части эпохи после Второй мировой войны. Сейчас мы нуждаемся в твердом и принципиальном руководстве больше, чем когда-либо за последние 50 лет. Более всего нам нужны постоянные серьезные и информированные общественные дискуссии о том, что мы ценим и чего желаем от демократических обществ, и какую цену мы готовы заплатить за то, чтобы достичь этого и сохранить.
В нашем довольно апатичном в политическом отношении обществе трудно вести дискуссию такого рода. Однако она жизненно необходима, когда наши демократические институты находятся под шквалом иностранных информационных манипуляций и вмешательств, призванных посеять сомнения и недоверие и подорвать веру населения в целостность нашей формы правления.
Особенно в Австралии мы позволили нашему и без того ограниченному набору экспертных знаний о России атрофироваться до почти полного его исчезновения. Давно пора возобновить скромные, но целенаправленные инвестиции в изучение русского языка и связанные с этим исследования в наших университетах. Нам нужно повышать «российскую грамотность» и понимание страны, которая останется весомым и разрушительным игроком в мире. Это важно для стран, которые важны для нас.
Мы также должны честно и критически оценить ошибочные предположения и безразличие, которые порой подрывают эффективную западную политику в отношении постсоветской России. Однако мы не должны поддаваться пропаганде, распространяемой Путиным и его ставленниками за рубежом, о том, что Москва является безупречной жертвой вероломства и обмана Запада, направленного на разрушение российского государства.
Скорее, как пишет австралийский профессор Марк Эдель в своей недавней книге «Война России против Украины»: «Россия так и не смирилась — ни как общество, ни как государство — со своим превращением из континентальной империи с глобальным охватом в национальное государство и региональную державу».
Кремль рекламирует Россию как союзника «Глобального Юга» в противостоянии возрождающемуся неоколониализму и отстаивании «многополярности».
Тезис Путина заключается в том, что Украина — козел отпущения Лондона и Вашингтона, а Москва выступает на стороне бывших колоний. Эта риторика находит благодарных слушателей, о чем свидетельствует весьма разрозненная поддержка санкций против России. Мы не можем быть уверены, что наш собственный Индо-Тихоокеанский регион убежден в ошибочности претензий Кремля.
Реальность, с которой мы сталкиваемся, — это угрюмая и обиженная Россия, убежденная в том, что история, мораль и даже божество на ее стороне в де-факто экзистенциальной войне с Западом.
Более того, как пишет Бристоу, мой бывший коллега в Москве: «Было бы неразумно полагать, что подрастающее поколение россиян будет придерживаться более демократических и прозападных взглядов».
Однако мы не должны отворачиваться от тех россиян, которые не разделяют мнение Путина о том, что будущее их страны лежит в мнимой славе ее прошлого, — а это далеко не незначительное меньшинство. Задача состоит в том, чтобы сформулировать, каким может быть лучшее будущее для России, не связанное с конфронтацией, и четко представлять себе эту альтернативу.
Перевод NV
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок The Conversation. Републикация полной версии текста запрещена.
Оригинал опубликован на The Conversation
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV