Обед с Константином Томильченко

За пастой с овощами популярный хореограф и режиссер-постановщик первых украинских 3D-шоу рассказывает о своей работе в Украине и в самом знаменитом в мире цирке Cirque du Soleil

 

Ольга Духнич

 

 

Check! Сheck! One, two, three, поехали! — над моим диктофоном, нарочито копируя американский акцент, склоняется Константин Томильченко, украинский хореограф и режиссер, создатель первых украинских 3D-шоу.

Чтобы вместе пообедать, мы встречаемся в ресторане Файна Фамілія, что около станции метро Дружбы народов в Киеве.

Большая летняя терраса в глубине ресторана во второй половине дня напоминает старую дачу. Здесь много дерева и зелени, небольшой фонтан, лениво тикают часы, а солнце отражается в мутных стеклянных банках с консервированными овощами. Удивительно, но в ресторане, расположенном в центре столицы, большой город не слышен.

Всего в десяти автомобильных минутах от заведения находится ВДНГ, где несколько месяцев подряд Томильченко работает над усовершенствованием танцевально-акробатического шоу Дім таємничих пригод от телеканала СТБ. В первой версии шоу посмотрели более 50 тыс. человек. Уже в октябре улучшенное шоу увидит массовый зритель, а потому отлучаться на обеды и ужины режиссер может только поблизости.

— Как же здесь хорошо,— улыбается мой собеседник и потягивается. Какая‑то особенная свобода движений и естественность сразу выделяют его из числа других посетителей заведения.

Хореограф и режиссер Томильченко известен украинцам как судья популярных телевизионных шоу Танцюють всі!, Україна має талант и Х-фактор 2 на телеканале СТБ. Именно эти программы сделали канал одним из лидеров украинского телерынка. Впрочем, активность Томильченко уже давно вышла за пределы телевизионного экрана. Он — режиссер-постановщик масштабных и первых в истории Украины 3D-шоу Вартові мрій, Дім таємничих пригод, а также мюзикла Барон Мюнхгаузен. Также он является автором самых зрелищных выступлений таких украинских исполнителей, как Наталья Могилевская, ТНМК и Александр Пономарев.

А в 2016 году Томильченко разработал номер и хореографию выступления Джамалы на Евровидении. Талант певицы, зрелищное видео и балет от Томильченко принесли Украине заслуженную победу в этом конкурсе.

Но и это еще не все. В том же 2016 году шоу Вартові мрій заметили режиссеры самого знаменитого в мире цирка Cirque du Soleil и пригласили украинца разрабатывать трюки для своего нового шоу в Аргентину. Вернувшись в Украину два месяца назад, хореограф критически оценил свою предыдущую работу, и вот на ВДНХ вновь идут репетиции. Шоу станет намного лучше, убеждает меня Томильченко.

 

Мы прерываемся, чтобы сделать заказ. Я прошу принести мне аньолотти с тремя видами мяса и лимонад. Томильченко долго обсуждает с официантом пасту с овощами и наконец заказывает ее и еще один лимонад.

— Паста есть, будем есть! — вновь театрально комментирует он, близко наклоняясь к диктофону.

— Кстати, о шоу,— перевожу я разговор в профессиональное русло.— Танцюють всі! для зрителя выглядит такой жесткой армией с ярким финалом. Но ведь вряд ли за два-три месяца из новичка можно воспитать хорошего танцора?

— Это история не об обучении. Она о преодолении,— парирует хореограф и тут же задает встречный вопрос: — Вы в стрессе пробовали работать?

И сам же на него отвечает, называя проект Танцюють всі! проектом об опыте.

— Это проект о том, кто как дружит с миром и самим собой. И у нас есть как те, кому проект открыл двери в профессиональную хореографию, так и те, кто понял, что танец — не его.

Тут же Томильченко уверяет, что танцевальные проекты создали моду на танец в стране. Его рассуждения о танцевальной культуре прерывает официант с едой. Явно голодный Томильченко придвигает к себе блюдо и торопит фотографа, чтобы тот побыстрее закончил фотосессию.

— А преемственность между классическим академическим танцем и танцем современным, которым занимаетесь вы, есть? — спрашиваю я.

На секунду хореограф задумывается и внезапно показывает на советскую хрущевку в глубине двора.

— Видите это здание? Оно построено в 1960‑х годах. Это наше наследие, в нем живут люди. Нужно ли его уничтожать? Нет, потому что оно делает свою работу. Но его можно модернизировать.

— То есть вузовская украинская хореография все же устарела? — допытываюсь я.

— Скорее у нас поменялось к ней отношение,— избегает острых углов Томильченко.— Классический цирк или классическая музыка не стареют. Народный танец, тот же гопак, у нас прекрасен.

Тут же режиссер признает, что популярная в СССР хореография народного танца сегодня смотрится довольно упаднически.

— Это была такая постоянная армейская муштра, когда о развитии тела, о его свободе не могло быть и речи. Сегодня зритель хочет видеть нечто большее, чем муштра. Душу, наверное,— продолжает он с улыбкой.

— А сегодня украинские танцоры котируются в среде своих американских и европейских коллег? — интересуюсь я.

— Это очень широкий вопрос,— Томильченко отодвигает тарелку.— Украинские танцоры брейк-данса очень успешны в мире. В мое время, в начале 2000‑х, об этом никто не мог даже мечтать. Балетная школа у нас неплохая, есть свои отдельные очень качественные танцоры. В современной хореографии нам еще есть куда расти, но это мое восприятие. А вот в бальных танцах мы среди лидеров,— завершает он оценку.

И внезапно оживляется:

— А давайте выпьем кофе и торт съедим, у них есть очень вкусный Бабусин тортик, рекомендую.

Мне не предстоит танцевать, и я соглашаюсь.

Всего пару месяцев назад Томильченко вернулся в Украину из Буэнос-Айреса. Там он почти всю зиму занимался постановкой акробатических трюков для нового шоу Cirque du Soleil, посвященного самой популярной рок-группе Латинской Америки Soda Stereo.

— Чему самому важному научила вас работа с Cirque du Soleil? — спрашиваю я, ожидая десерта.

— Тому, что я могу работать без стрессов, а процесс может быть спланированным.

Режиссер признается, что ожидал от работы в известном цирке больших трудностей, чем испытывает на родине. Однако Cirque du Soleil оказался огромным и хорошо отлаженным механизмом, где одно шоу делают более 120 профессионалов. Роли и задачи каждого точно расписаны. Подготовка шоу начинается за два-три года до премьеры.

— У Cirque du Soleil около 20 групп по миру, и, планируя шоу, они договариваются обо всем: для кого это шоу, будет ли оно гастролировать или останется на постоянной сцене,— не скрывает восхищения хореограф.

— Для нашей постановки все декорации и костюмы изготавливались в Канаде, доставить их в Аргентину было огромной логистической задачей, но все приходило в срок. У нас за кулисами стояли 3D-принтеры, и часто нужные вещи допечатывались уже в ходе работы. Я понял: такому менеджменту мне еще учиться и учиться,— подводит итог Томильченко.

— Здесь вам явно приходится труднее,— улыбаюсь я.

— Да что мне! — эмоционально реагирует Томильченко.— Когда мы ставили наш мюзикл Барон Мюнхгаузен, то за день до премьеры сам Владимир Владимирович Бородянский [генеральный директор телеканала СТБ, руководитель группы StarLightMedia] c гвоздями и молотком бегал по залу и прибивал номерки к креслам: 11, 12, 13…— жестикулируя, Томильченко правдоподобно показывает, как это было.

Официант расставляет на столе чашки с кофе, и я интересуюсь у Томильченко-режиссера, с какими рисками связана постановка 3D-шоу класса Вартові мрій в Украине.

— Быть первопроходцами,— признает он.— У украинцев еще не сформирована привычка проводить время на таких культурных мероприятиях. Привычно пойти в ТРЦ и посмотреть кино, еще разве что в театр сходить. Но мы бьем в одну точку, и я надеюсь, у нас получится.

— В Cirque du Soleil вы ставили трюки для представления о музыкальной группе, объединившей всю Южную Америку. Хотелось бы вам рассказывать подобную реальную историю об Украине и украинцам? — спрашиваю я.

— А какие такие истории современной Украины позитивные и вдохновляют? — отвечает вопросом на вопрос Томильченко.— Очень хочется современных позитивных историй, но последние из них скорее трагичны, а все, что происходило с Украиной за 20 лет до этого,— о чем оно? Бандиты и коррупционеры, все друг у друга что‑то отжимают. Потому я продолжу ставить сказки. Взрослым они так же важны, как и детям.

— Пару месяцев вы провели на другом конце света. Какой вы увидели Аргентину? — интересуюсь я, почти справившись с тортом.

— Мне удалось увидеть немного,— честно признается Томильченко, отправившийся в Южную Америку с женой и маленькой дочерью. Подумав, одним из самых ярких впечатлений он называет мургу — местный уличный танец. Также режиссер говорит, что его не слишком впечатлил Буэнос-Айрес — пыль, бетон и загаженные собаками парки.

— Когда мы вернулись в Киев и вышли в наш парк на Оболони, то поняли — все познается в сравнении.

Под конец я спрашиваю у Томильченко о мечтах и планах.

— Выпустим в октябре шоу, а еще я делаю сейчас моноспектакль с одним из актеров нашего шоу, но уже для Гогольfest. Это абсолютно новая работа, она не связана ни с хореографией, ни с цирком, а с драматическим театром, с пантомимой, звукоимитацией. Это для меня очень интересный жанр и глоток воздуха.

Внезапно он тяжело вздыхает.

— Если честно, я очень устал и с удовольствием взял бы паузу. Ненадолго,— грустно улыбается режиссер и тут же бросает взгляд на часы.