Обед с Олегом Березюком

За диетическим итальянским супом лидер парламентской фракции Самопоміч рассказывает, как голодал перед Администрацией президента, объясняет, зачем записал все имущество на жену, и признается, что мечтает заниматься психиатрией

 

Екатерина Иванова

 

 

Олег Березюк, лидер парламентской фракции партии Самопоміч, с 19 по 25 июня в знак протеста против мусорной блокады Львова голодал на ступеньках Администрации президента Украины. А теперь, несмотря на строгую диету, не отказывается от приглашения НВ вместе пообедать и предлагает встретиться в итальянском кафе La Cantina. Сюда он обычно ходит, как сам говорит, порадовать душу. Однако теперь делает заказ без изысков: суп, гречневая каша и свекла.

Впрочем, к хитам постсоветского общепита Березюку не привыкать: он уверяет, что обычно обедает в славящейся строгим меню столовой комитетов Верховной рады. “Во-первых, там значительно дешевле,— признается политик, зарплата которого составляет 13 тыс. грн в месяц.— Во-вторых, бежать никуда не надо”.

Киевское La Cantina коренному львовянину Березюку напоминает типичное кафе его родного города — небольшое и уютное. “Кстати, тут варят один из лучших кофе в Киеве”,— замечает он.

Похоже, это место котируется у Самопоміч: за соседним столиком пьет кофе его коллега по фракции Виктория Войцицкая. Пока Березюк обменивается с ней приветствиями, я делаю заказ: прошу принести мне ризотто с белыми грибами.

48‑летний политик — по образованию психиатр, причем с американским дипломом: он с отличием окончил Иллинойсский университет по специальностям биология и психология. До избрания в парламент вел передачу на радио и был заместителем мэра Львова — главы своей партии Андрея Садового.

Их политическая сила Самопоміч, всегда державшаяся в стороне от властных элит — как нынешних, так и прежних — и ориентированная на активный средний класс, стала одним из сюрпризов выборов 2014 года: впервые приняв участие в парламентских выборах, она набрала немалые 11 % поддержки, показав третий результат после Блока Петра Порошенко и Народного фронта.

А в 2016 году Самопоміч, которая своей идеологией называет “христианскую мораль и здравый смысл”, вышла из правящей коалиции и перешла в оппозицию, таким образом отмежевавшись от власти.

 

Вот тогда‑то и началась история со львовским мусором.

По словам Березюка, последние годы власть искала способ принудить Самопоміч и ее лидера Садового к лояльности. А тут подвернулась нерешенная проблема с мусором: после того как на львовской свалке погибли трое спасателей, тамошний мусор стали отвозить в другие регионы Украины. А затем они один из другим стали львовянам отказывать. В результате туристическая столица Украины оказалась на грани экологической катастрофы, а Садовый, обвинивший в саботаже власть, вошел в жесткую фазу конфронтации с первыми лицами страны, в главную очередь с премьер-министром Владимиром Гройсманом.

— Я ходил по Львову, видел эти горы мусора, мух, детей, которые возле них играли, и понимал, что так быть не должно, что они [власть] решили поиздеваться над городом из‑за своих детских примитивных политических игр,— вспоминает Березюк. Произнося эту фразу, он эмоционально бьет себя кулаком в грудь.

Тогда же у него появилась идея объявить в знак протеста голодовку. Вскоре к нему присоединилась вице-спикер парламента и коллега по фракции Оксана Сыроид.

Впрочем, протест политиков, проходивший под Администрацией президента, многие восприняли как пиар-акцию, направленную на привлечение к себе внимания,— к тому же как раз тогда президента в городе не было.

— Мне было все равно,— говорит Березюк.— Я пришел не к президенту. Он мне был не нужен.

— А на что тогда вы рассчитывали? — спрашиваю я.

— Я знал, что это поступок неординарный, сложный, что это обратит на себя внимание, и я на самом деле увижу, есть ли у этого государства хоть какая‑то человечность.

Дело действительно сдвинулось с мертвой точки: мусор из Львова стал исчезать. А Сыроид призналась журналистам, что одним из условий содействия власти в решении кризиса было требование “сидеть тихо”.

— Сейчас Самопоміч удовлетворена сложившейся ситуацией? — спрашиваю я.— Вы готовы не критиковать, не возражать, во всем соглашаться с партией президента?

— Они хотели этого все два с половиной года,— уходит от прямого ответа Березюк и переходит на высокопарный слог: — Деспотия идет полным ходом. Но, думаю, у них не получится.

 

Березюку приносят заказ. Фотограф хочет запечатлеть еду нетронутой, но мой собеседник хватает вилку и лишает свеклу идеального вида. “Не люблю постановочных кадров”,— улыбается он. А после фотосессии первым делом приступает к супу.

— Выходить [из голодания] сложнее, чем входить,— объясняет лидер Самопоміч.— Это невозможно описать. В теле такие ощущения, будто что‑то распирает изнутри, и ты не можешь от этого никуда деться.

— Чего вам хотелось больше всего в эти шесть дней?

— Ничего не хотелось,— невозмутим Березюк.— Мне стресс компенсировал голод.

— До того как пойти на эту крайнюю меру — начать голодовку,— вы ведь встречались с президентом?

— Мы говорили о философии развития государства,— снова загадочен Березюк.— Нельзя использовать ручное управление все время — как я хочу, как мой друг хочет. Это торг на базаре. Потом я понял, что они меня обманывают.

— Когда вы шли в политику, разве не понимали, что такое может быть? — я не скрываю удивления.

— Знал, но начал это понимать. Разницу чувствуете?

Мне приносят ризотто, и мы снова говорим о еде.

— Видите, какая фантастическая подача? — отвешивает комплимент заведению Березюк.

Ризотто оказывается обжигающе горячим — его так спешили вынести, что не успели остудить. Я откладываю приборы и задаю вполне серьезный вопрос: спрашиваю, что Березюку удалось сделать в качестве народного депутата. Он заметно оживляется:

— Например, снижен единый социальный взнос. А знаете благодаря кому? Это сделали наши мощные экономисты.

Политик рассказывает о том, как в первую бюджетную ночь депутаты Самопоміч пошли к Арсению Яценюку, тогда премьер-министру, с этой идеей и как сам Березюк убеждал Яценюка прочитать предложение и даже перегородил ему выход.

— Мы были наивные мальчики, но упрямые.

А наиболее важным достижением он называет борьбу против присвоения Донбассу особого статуса. “Нас бы уже не было как государства, если бы это сделали”,— уверен он.

— Вам мама звонит,— увидев вызов моего телефона, прерывается Березюк.— Мама — это святое.

— Почему реформы так медленно идут? — сбросив звонок, я возвращаюсь к беседе.

— С точки зрения философии мы развиваемся мегабыстро,— парирует Березюк и вспоминает Библию: — Мы идем по пути [Моисея] к своей земле всего 26 лет.

— Вы ждете, пока умрут все те, кто помнит рабство? — уточняю я.

— Просто станет больше тех, кто не знал рабства. Будем деликатнее.

 

Я  предлагаю заказать кофе. Не сговариваясь, мы выбираем чай: Березюк просит принести липовый, я — зеленый. И говорим о Верховной раде.

— В парламенте две трети вассалов олигархов,— издалека начинает Березюк.— Они не ходят думать, они ходят нажимать кнопки.

— Вот до конца сессии должны были принять несколько важных законов под реформы, но теперь уже вряд ли успеют — все думают о пальмах и пляжах,— замечаю я.

— Единственная реформа, за которую можно голосовать,— медицинская,— остужает мой пыл Березюк.— Она хорошо проработана, команда — молодец. Заметьте, это говорит лидер оппозиционной фракции, намекая на то, что может и похвалить правительство, если есть за что.

— А пенсионная?

— Пенсионная — это не реформа, а фейк,— категоричен Березюк.— Под прикрытием одноразового повышения пенсии хотят лишить пенсий людей в следующем году и увеличить единый социальный взнос. Не было осмысления, консультаций, поэтому нечего принимать.

— А земельная?

— Тоже фейк. Олигархам хочется быстро скупить землю, но это против природы Украины.

— Вы против свободного рынка?

— Мы за свободный рынок, но не дикий,— Березюк употребляет местоимение “мы”, отвечая за всю партию.— Чтобы каждый имел равные возможности [покупки земли]. А может фермер, который горбатится на 5–7 га арендованной земли, выкупить ее? Нет. А выкупит кто? Латифундисты. Бывшие и нынешние работники прокуратуры, судьи, у них денег много.

— А вот вам депутатской зарплаты хватает? — перехожу я на более личную тему.

— Денег всегда мало, но, хочу вам сказать, с годами желаний становится меньше,— живо откликается народный депутат, набравший, согласно декларации, кредитов почти на $ 400 тыс. “На недвижимость”,— объясняет он.

Причем все имущество — две квартиры, дом и земельный участок — Березюк записал на жену.

— Это ради безопасности,— объясняет он.— На меня могут завести дело, а имущество — конфисковать.

— Но ведь у вас неприкосновенность,— подталкиваю я его к острой теме.

— В Украине человек бесправен, в том числе народный депутат,— уверенно говорит Березюк.— Если они хотят со мной что‑то сделать, сделают. Не сомневайтесь.

Я продолжаю демонстрировать свою осведомленность и вспоминаю, что в столице Березюк живет в отеле Киев, за который платит государство. В 2016 году его номер обошелся почти в 170 тыс. грн.

— Не дороговато за номер площадью 17 кв. м 14 тыс. грн в месяц? — подначиваю я. Квартиру в Киеве даже в центре можно снять дешевле.

— А зачем мне квартира? Что я буду там делать? Я все время в командировках. Поздно прихожу, устаю, мне нужны только ванна, кровать, полотенце. Убирать не надо, полотенца принесут.

— Жена не жалеет, что отпустила вас в большую политику?

— Конечно, жалеет, но куда деваться.

— А вы сами не жалеете?

— Это очень тяжелая работа и опасная,— подпирая щеку, вздыхает Березюк.— Каждый нормальный человек не хочет тяжело работать. Но если уже так случилось, то что? Нужно работать.

— В психиатрию уже не вернетесь?

— Я вернусь, обязательно вернусь. Это единственное, что меня сейчас обнадеживает. Я шучу, что сейчас я на курсах повышения квалификации.