[...] Работа изредка отображает нашу идеологию, и работа в коллективе требует четкой и продуманной стратегии, где функции компании должны переплетаться с философией основателя.
Мировой конфликт между коммунизмом и капитализмом изрядно сказался на второй половине 20-го века. Центральной драмой моего детства стала идеологическая битва, которая как раз разворачивалась в США. Наблюдая за падением Берлинской стены, а затем – СССР, вокруг так и бурлила атмосфера триумфа, гордости и этого типичного «А я тебе говорил!». Думаю, в те времена мало кто мог возразить, что именно США являются главным носителем глобального капитализма.
И глубоко внутри этого утверждения все же можно заметить один дефект. В то время как США позиционируют себя как страна свободной рыночной экономики, сердцем современного капитализма является корпорация – место, которое по стилю правления больше напоминает авторитарную страну. [...]
Я вырос в изоляции от Америки с ее страстью к капитализму. Для меня эра Рейгана началась в штате Теннесси в общине с характерным названием «Ферма». Работа не приносила моим родителям денег, не было у нас и частной собственности. Моя семья оставила «Ферму», когда мне было восемь.
Когда исчезает видимая власть, тут же рождается невидимая
Взрослея, я ловил себя на мысли, что мои идеологические корни постоянно находятся в конфликте с постоянным стремлением США к капитализму. Как только я начал работать и основал собственную компанию, то осознал, что больше не являюсь своим ни в коммунистическом мире своего детства, ни в среде волков с Уолл-стрит, куда я недавно вошел. Работая над расширением компании, я понял, что мои убеждения подвергаются проверке.
Первый реальный конфликт произошел во время поисков топ-менеджеров. Прежде всего следует объяснить, что я основал собственную компанию потому, что сразу понял, что не смогу самореализоваться, работая на других. Это заставило меня задуматься, как сделать так, чтобы моим работникам это удалось. Думаю, каждый, кто работал в топ-менеджменте, понимает ту иерархическую реальность, которая формируется между теми, кто работает, и теми, кто принимает решения. Итак, нанимать менеджеров – это шаг к ухудшению работы собственной компании?
Вероятно, кто-то из вас сейчас зажигательно восклицает: «Да, холократия!». Остальные же не понимают, о чем речь, еще кто-то обижен, а еще кто-то и вовсе полагает, что автор идиот.
Я задумался о возможности создания компании с как можно компактным штабом менеджеров и потом прочитал исследования с описанием нескольких подобных экспериментов, которые закончились катастрофой. Ведь когда исчезает видимая власть, тут же рождается невидимая. Иными словами, иерархия никуда не девается, на ее верхушке все еще сидит основатель, но процесс принятия решений перестает быть прозрачным, а из-за отсутствия контроля система становится легким объектом для эксплуатации. Хотя именно в таких условиях прошло мое детство.
[...] Один из ключевых принципов свободной рыночной экономики заключается в следующем: комитеты, ответственные за стратегическое планирование, никогда не смогут стать такими же деятельными и эффективными как люди, выполняющие их задание. [...]
В моих и других подобных общинах главной злободневной проблемой было накормить людей. Родители с ужасом в голосе вспоминали «пшеничные зимы», когда мы выживали на одних только крупах. И в то время как людям не хватало еды, основатель «Фермы» в качестве барабанщика разъезжал по Европе. «Доносил миру главный месседж нашей общины».
То нищенское существование было чем-то вроде жизни в коммунистических странах, где централизованное управление не может накормить каждого. Годами я верил в то, что причины существования подобных режимов связанные с некомпетентностью. Будь это маленькая община вроде «Фермы», или страна – вот как Китай. И настоящая причина оказалась более прозаичной. В эру китайской политики Большого скачка, миллионы людей страдали от голода. А все потому, что правительство стремилось к невозможному: управлять производительностью целой страны. [...] Коммунистические страны не только национализировали предприятия: они хотели, чтобы их деятельность контролировала маленькая группа людей.
Когда говорят, что в коммунистических странах нет свободного рынка, то речь идет о том, что их правительства говорят фермерам, что и сколько производить. Последние не могут решать сами за себя. Китай хотел пойти еще дальше и указывать, в какое время людям следует работать и во сколько заканчивать. Предполагалось, что топ-менеджеры должны звонить в специальный колокольчик, который бы сигнализировал о начале и окончании работы каждой из рабочих групп. (Каждый, кому приходилось «сканироваться» во время входа-выхода на работу, должен сейчас больно искривиться.)
Причина краха этой системы очевидна: дистанция между топ-менеджментом и фермерами была настолько большой, что принять хорошие решения казалось вряд ли возможным. [...] Люди, которые изучали реструктуризацию или DevOps, могут провести параллели.
Наиболее важная характеристика свободной рыночной экономики – это возможность принимать собственные независимые решения, исходя из собственных интересов. Если ты фермер, то сам выбираешь что, сколько и когда выращивать. Более того, ты и вообще можешь решить забросить фермерское дело. Успех зависит от покупателей, которых ты находишь на свой товар, и от цен, которые сам устанавливаешь. Возможно, в этом году такое решение не даст своих результатов, но со временем, когда ты больше выучишь потребности своих клиентов, то сможешь и лучше на них реагировать. [...]
Нашу экономику до сих пор можно назвать свободной и рыночной. Хотя Адам Смит так не сказал. Ведь там, где должны были процветать индивидуальность, теперь корпорации. Действительно гигантские корпорации. И они работают по той же системе центрального управления, в коммунистические времена. Я знаю я так делал. [...]
К моменту, когда на мою компанию уже работало более 500 человек, мы (я и мои помощники) поняли, что невозможно иметь систему, где люди работают, отталкиваясь от планов предприятия. Я до сих пор не могу понять: «А как они знают, какие у меня планы?»
Такой вопрос целесообразен только в авторитарных государствах – не в тех, где царит свободная рыночная экономика. Потому что моя цель – это цель всей компании и есть только один способ убедить людей идти к ней – рассказать им о плане. [...]
Большие лидеры должны прислушиваться к мнению каждого сотрудника, ну а потом принимать собственные решения. Ведь именно в этом и есть суть лидерства. Всем нам известно о менеджерах, которые не проникались мыслью другого – чувствовали, что для того, чтобы быть большими, им всего этого не надо. Наиболее известный из них – Стив Джобс, крайне пренебрежительно относился к мнению других, однако принял несколько судьбоносных для мира решений. (К слову, не все они были к лучшему).
И это именно то, что больше всего угнетает в больших корпорациях. Руководство маленьких компаний имеет достаточно близкие отношения со своими сотрудниками – такой коллектив больше похож на племя. Зато топ-менеджеры крупных компаний находятся слишком далеко от своих команд – и это уже больше напоминает принцип работы таких сейчас неприемлемых для нас коммунистических политбюро. [...]
Я нахожу это ироничным и несколько чувствительным – понимать, что моя неспособность работать на кого-то перешла в основание компании, где работают умные и талантливые люди, способные делать то, чего я не смог. [...]
Хотел бы я знать, как решить эту проблему. [...] Так фриланс и переход на контракты (то, что так полюбили американские корпорации) – это не выход. Это хуже, чем два мира вместе взятые: некое сочетание эксплуататорского характера капитализма с неэффективной бюрократией коммунизма. Сейчас система контрактов работает, потому что выгодно как работодателям, так и сотрудникам. Но у большинства людей просто нет другого выбора.
Холократия тоже не подходит. [...] В конце концов, без изменения системы оплаты выстроить свободный рынок представляется невозможным. Размышляя над преимуществами экономической системы, которая будет держаться на компаниях с ограниченным штабом топ-менеджеров, некоторые начинают склоняться к идее с блокчейнами. Но поскольку эта сфера преимущественно развивается в тени, это также не решение. [...]
Экономика оказалась перед большой проблемой: на самом деле мы не знаем, как справедливо оценивать человеческий труд. Компании нанимают людей, чтобы получить доход от их же работы. Но если бы они платили своим рабочим те же суммы, которые получают от продажи плодов их труда, корпорациям пришлось бы нелегко. [...]
Сегодня мы имеем ту же коммунистическую систему, где топ-менеджеры, то же самое централизованное управление, получат большую часть прибыли – в то время как сотрудники, получающие мизер, выполняют большую часть работы. Получается, что для улучшения ситуации крупные корпорации должны были бы несколько уменьшить свои аппетиты – и это бы имело катастрофически разрушительные последствия для системы.
Именно поэтому я и не знаю, что делать. И по крайней мере понимаю, в чем проблема. [...]
Полную версию статьи читайте на the Medium
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени