Вооруженное нападение на православные храмы и синагоги в Махачкале совершенно точно не связано напрямую с недовольством в связи с войной, хотя опосредованно, конечно, связано. Ведь ситуация в российской экономике ухудшается, а Дагестан — одна из самых нищих республик в составе РФ. Это один из самых нищих регионов, где гигантская безработица. Социальный протест принимает формы религиозных выступлений. Это, очевидно, были выступления салафитов — исламистских радикалов. Причем абсолютно российская классика. Дети главы одного из районов Дагестана участвуют в этих боевых столкновениях с полицией, они убиты, его дом взят штурмом, он арестован. И очевидно, что он их не покрывал.
Эта молодежь, которая смотрит на этих зажравшихся, проворовавшихся коррупционеров,
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
все больше убеждается в том, что правы исламские радикалы, которые говорят о том, что надо от этих толстопузых паразитов очистить мир и построить здесь шариат, где все будет честно и справедливо. Они верят в это, идут убивать. Пока еще их влияние не настолько велико, пока их кто-то еще провоцирует.
Дагестан — очень сложный регион. Там постоянно идет борьба между разными кланами, народами. Там только официальных письменных языков 14, а реально — больше сотни. Язык межнационального общения при этом — русский, потому что люди часто друг друга не понимают. Это очень сложная российская территория, которая как лакмусовая бумажка, — она первая зажигается, как только начинается какая-то нестабильность.
Они верят в это, идут убивать
Надо напомнить, что после мятежа Евгения Пригожина, что состоялся 24 июня, Путин 29 июня первым делом приехал в Дагестан. Потому что, как говорят, анализ соцсетей показал его администрации, что Дагестан был практически полностью на стороне Пригожина. Он был за то, чтобы центральная власть рухнула, а они бы занялись сами собой, условно говоря. Там очень сильные сепаратистские тенденции, с одной стороны, а с другой, по соцопросам, когда они еще в России относительно нормально проводились, большинство россиян не считало Дагестан территорией РФ. Так что это взаимное взаимоотношение дагестанцев с остальными россиянами и наоборот.
В целом это признак того, что в России за время, пока ФСБ и вообще российские спецслужбы были заняты полномасштабной агрессией против Украины, восстановилось исламистское подполье, оно наносит удар за ударом. Теракт в Крокус сити холле, который безумные кремлевские старики попытались списать на Украину, а теперь новый теракт уже в Дагестане. Я уверен, что будут и следующие, потому что они заняты тем, что борются с инакомыслящими — условно говоря, с теми, кто волосы в сине-желтые цвета покрасил.
Количество формально объявленных убитых боевиков в Дагестане — не более шести человек. Понятно, что такие масштабные выступления вело явно большее количество людей. Соответственно, эти боевики где-то остаются. Снова начинаются теракты в Чечне. Северный Кавказ потихоньку подогревается, но до взрыва там еще очень далеко. Если многомесячное отключение электроэнергии, нехватка воды; то, что происходит в Дагестане и что абсолютно не видно за пределами России, не привели к тому, что там начались социальные выступления, выливающиеся в какие-то более серьезные протесты, то представить себе, что немногочисленное, хотя и влиятельное исламистское подполье сможет что-то всерьез сделать, пока не приходится.
Во главе республики — российский силовик Сергей Меликов бывший замглавы Росгвардии (его отец — Алим Нур-Магомедович Меликов, был полковником, командовал бригадой внутренних войск МВД СССР, родом из Дагестана, по национальности — лезгин). Они в состоянии (как они и сделали) очень быстро перебросить туда разные полицейские и военные подразделения из других соседних северокавказских республик. Давайте вспомним одни тикток-войска Рамзана Кадырова, которые, может быть, воевать нормально на фронте и не в состоянии, но уж в полицейских акциях, где можно пострелять по своим согражданам, — это они в первых рядах. Так что пока ситуация остается под контролем у российских властей. Но любое отвлечение ресурсов, конечно, важно. Я думаю, это отвлечение ресурсов будет нарастать. Вопрос в том, что это не перспектива серьезного взрыва ситуации в ближайшие месяцы. Может быть, к следующему году назреет такая реальная ситуация, что придется вводить режим чрезвычайной ситуации. Но даже постоянный режим ЧС, при том, сколько в России силовиков, не требует перебрасывать войска с фронта.
В России же практически не трогали никого после первых недель, когда были уничтожены элитные подразделения российской полиции и спецназа. Дальше никого не трогали. Они все сидят на своих местах и получили защиту от мобилизации. Это тот ресурс, который Путин оставил для охраны себя, своего режима внутри России, на войну их не отправляет. Большая часть Росгвардии, которая создавалась для подавления любых попыток протестов внутри России, полиция, те же спецслужбы… Да, они пропускают исламских террористов, но оппозиционеров они ловят достаточно эффективно. Понятно, что тетушек и 15-летних мальчиков, которые пытаются распространять какие-то антивоенные плакаты, ловить легче.
Полную версию интервью с Иваном Преображенским слушайте на Radio NV