Когда Будапешт сердится

Война с демократией, рыночной экономикой и здравым смыслом, объявленная венгерским премьером Виктором Орбаном, обернулась для него массовым негодованием соотечественников 

Анна Павленко

Этой весной каждая венгерская семья получила короткий опросник, в котором власти предложили гражданам высказать свое мнение о миграционной политике Евросоюза, влиянии Брюсселя на внутреннюю политику Венгрии, а также о работе неправительственных организаций.

На ожидаемые ответы составители опросника прозрачно намекнули самим его названием: “Остановим Брюссель!” Постерами с аналогичным призывом сегодня заклеены улицы венгерских городов и инфраструктура общественного транспорта.

Собрать заполненные анкеты в правительстве намерены до 20 мая. Но первая реакция венгров на опрос уже проявилась и оказалась красноречивой. Слово Брюссель на постерах они начали заклеивать словами Орбана и Москву.

10‑миллионная Венгрия вот уже 13 лет является членом Евросоюза, и более половины этого срока ее возглавляет правоцентрист Виктор Орбан. С тех пор как в 2010 году его партия Фидес — Венгерский гражданский союз — получила большинство в парламенте, а сам Орбан занял пост премьер-министра, политика Венгрии то и дело вступает в конфронтацию с общеевропейским курсом.

Брюссель не раз критиковал венгерского лидера за ограничение свободы слова и полномочий конституционного суда, стремление контролировать неправительственные организации (НПО), а также отказ выполнять квоты по приему беженцев. Теперь список претензий пополнился “национальной консультацией”, больше похожей на агитацию, и атакой на Центрально-Европейский Университет (CEU).

В начале апреля на рассмотрение венгерского парламента поступил проект поправок в закон об образовании, целью которых, по мнению ряда экспертов, было закрытие CEU — одного из ведущих вузов региона, основанного в Будапеште на средства известного американского филантропа и уроженца Венгрии Джорджа Сороса.

Хотя протестовать против такой инициативы на улицы Будапешта вышло около 10 тыс. венгров, закон был принят и подписан президентом.

После этого количество протестующих возросло до 60 тыс., превратившись в крупнейшую за последние годы волну антиправительственных выступлений. Демонстранты выступают против ограничения академической свободы, а также свежих инициатив Орбана по контролю за НПО и стремлению сблизиться с путинской Россией.

Тогда как сам премьер заявляет: протесты организованы врагами из‑за рубежа. По данным венгерских социологов, он по‑прежнему пользуется широкой поддержкой соотечественников. Согласно разным опросам, рейтинг его партии Фидес этой зимой составил от 25% до 49%.

Тем не менее протесты продемонстрировали: количество недовольных в стране растет. “Впервые с момента прихода Орбана к власти в 2010 году очень широкий пласт населения критичен не к конкретным мерам, а к лидерству Орбана в целом”,— указывает на уникальность протестов Ким Лейн Шеппеле, профессор социологии и международных отношений в Школе Вудро Вильсона при Принстонском университете (США).

Эксперт предполагает, что нынешние народные волнения могут привести к поражению Орбана на выборах в 2018 году. “С протестами появляется небольшая надежда, что в Венгрии возродится либеральная демократия”,— говорит Шеппеле.

24‑летним юношей Виктор Орбан оказался среди создателей и активистов Альянса молодых демократов — сокращенно Фидес — молодежной организации, которая продвигала в Венгрии антикоммунистическую идеологию, апеллируя к прогрессивной городской молодежи и интеллигенции.

С тех пор многое изменилось. Организация, которая переросла из общественного движения в политическую партию, несколько раз меняла свое название, а сам Орбан заметно отдалился от либеральных ценностей, которые некогда разделял. Сегодня многие критики замечают: он стал полной противоположностью себя в юности.

“Орбан считает, что Венгрия может быть образцом новой формы демократии, ведомой плебисцитом, с правительством, которое не нуждается в конституционном контроле над [своей] властью и устраняет любой политический плюрализм”,— описывает современные взгляды венгерского премьера Шеппеле.

Еще на заре своей карьеры Орбан воспользовался щедростью Сороса и получил стипендию на обу­чение в Оксфордском университете, однако бросил учебу ради политики. Теперь он выступает против американского мецената.

“Вероятно, из‑за отношения Сороса к миграции”,— говорит 54‑летний Андрас Локе, журналист из Будапешта.

По мнению Сороса, Евросоюз и другие страны должны принимать “значительное число” беженцев из стран, где идет война. Тогда как Орбан с начала миграционного кризиса противостоит политике ЕС по распределению квот на прием беженцев, настаивая на прямой связи миграции с терроризмом.

Чтобы остановить поток беженцев, в 2015‑м Венгрия возвела забор с колючей проволокой на своей южной границе, а в феврале этого года объявила о строительстве нового заграждения на рубеже с Сербией. По словам специалистов, здесь действуют одни из самых строгих пограничных норм на континенте, которые граничат с нарушением Конвенции о правах человека.

Орбан убежден, что его народ предпочитает либерализму стабильность и сильное лидерство. И потому вместо демократии западного образца строит в Венгрии режим, который сам называет иллиберальной демократией.

“В большинстве европейских стран между мнением народа и политикой, которую проводит элита, лежит пропасть”,— критикует Орбан соседей.

При этом он симпатизирует российскому президенту Владимиру Путину и в собственной политике предпочитает равняться на страны с сильной вертикалью власти: Сингапур, Россию, Турцию и Китай.

СТОП, МОСКВА! На агитационных листовках правительства с надписью Остановим Брюссель! венгры заклеивают вторую часть фразы словами Москву и Орбана

Идеология Орбана расходится с принципами университета Сороса — сторонника открытого общества и космополитизма. “Либерально-универсалистские ценности CEU вступают в противоречие с политикой правительства, официально считающего христианство и национальную гордость основами государства”,— делится своим видением конфликта властей с детищем Сороса Вячеслав Лихачев, историк и политолог, который в начале 2000‑х изучал иудаику в CEU, а сегодня руководит работой Группы мониторинга прав национальных меньшинств в Иерусалиме.

CEU — уникальное учебное заведение, где студенты из постсоветских республик получают западное образование лучшего образца, говорит об исключительности вуза Лихачев. К тому же этот университет уже четверть века притягивает в Будапешт интеллектуальные ресурсы из разных стран, и от этого выигрывает вся Венгрия.

С ним согласен симферополец Игорь Мартынюк, историк и переводчик, который в 1998‑м окончил магистратуру, а в 2005‑м — докторантуру в CEU. “Для Венгрии это знаковый трансатлантический проект, обогащающий все вовлеченные стороны: местную профессуру, приглашенных ученых, восточноевропейское студенчество”,— говорит он.

Однако для венгерской власти университет Сороса является опасным рассадником инакомыслия. “CEU — интеллектуальная обитель многих ведущих экспертов, которые могут указать на ошибочность политики правительства в определенных сферах”,— называет один из мотивов расправы над университетом Габор Гйори, старший аналитик института Policy Solutions, который занимается исследованиями политических процессов в Венгрии и ЕС.

Еще одним поводом для атаки на CEU может служить давление со стороны России, которая стремится уменьшить влияние западных институций в регионе. В 2015 году финансируемые Соросом фонды Содействие и Открытое общество были объявлены в России “нежелательными организациями”.

К тому же наступление на CEU может принести прямые политические дивиденды самому венгерскому премьеру — привлечь на сторону Фидес приверженцев праворадикальной партии Йоббик, предполагает Чарльз Гати, профессор Школы международных исследований (SAIS) при американском Университете Джонса Хопкинса.

За годы у власти Орбан и его партия приложили немало усилий для централизации высшего образования в стране. Они привели университеты в зависимость от государства, сократив их бюджеты, а также заменили избираемых факультетами ректоров на руководителей, которых назначают власти, перечисляет Шеппеле. Сократились также стипендии для студентов, которые не связаны с партией Фидес.

“Закрытие CEU — лишь часть более широкой кампании по устранению всех потенциальных угроз мировоззрению премьера”,— заключает эксперт.

Уже в первый год своего премьерства Орбан позаботился об установлении контроля над прессой и посредством изменения конституции ограничил полномочия конституционного суда. По словам Роланда Райнера, аналитика венгерского центра социально-политических исследований Integrity Lab, сегодня правительство Орбана и приближенные к власти лица строят собственную медиаимперию, в которой издания не придерживаются журналистской этики, публикуют фальшивые новости и дискредитируют оппозиционеров через нападки на их родственников и обсуждение их сексуальной ориентации.

Еще одной целью властей стали неправительственные организации (НПО). Среди них наиболее неудобными для Орбана считаются на треть финансируемый фондом Сороса Венгерский Хельсинкский комитет, а также будапештские отделения правозащитных организаций Transparency International и Amnesty International. В начале апреля в венгерский парламент поступил законопроект о новых обязательствах для неправительственных организаций, получающих финансирование из‑за рубежа.

Угрозу со стороны правительства ощущают не только НПО, но и владельцы частного бизнеса и иностранные компании. “Власти устанавливают налоги и издают законы, чтобы затруднить жизнь бизнесу, или нацеливают свой бюрократический аппарат на “убийство” компании”,— рассказывает о политике правительства венгерский журналист Локе.

Когда в 2010 году Фидес пришла к власти, политику удалось избежать второй программы помощи от МВФ за счет введения дополнительных налогов в коммерческом секторе. Одновременно Орбан пошел на популистское снижение налоговой нагрузки для граждан. Когда такая политика привела к росту потребления и инвестиций, премьеру вновь пришлось пойти на повышение фискальных сборов.

В итоге в Венгрии установились самые высокие в Европе налоги на банковскую деятельность и финансовые трансакции, а уверенность инвесторов в стране пошатнулась. Тогда европейские экономисты заговорили о новом явлении — орбаномике, для которой характерны активная национализация, отраслевые налоги и повышенный контроль государства над экономикой.

Среди всех правительств Венгрии, которые повидал на своем веку Локе, кабинет Орбана он считает наиболее агрессивным. “Они уничтожили значительную часть рынков за счет чрезмерного регулирования, бюрократизации и устранили конкуренцию, расставив везде приближенных лиц”,— говорит Локе. По его наблюдениям, правительство Орбана централизовало практически все сферы экономики — начиная от энергетики и заканчивая образованием и здравоохранением.

Хотя Локе не симпатизирует Соросу и не считает CEU лучшим университетом своей страны, он осуждает действия кабинета Орбана. “Мне не нравится, что правительство угрожает CEU”,— говорит он НВ.