Три разных сценария. Британский научный журналист Эд Йонг — о том, когда закончится пандемия коронавируса и каких ждать последствий

Три месяца назад никто не знал, что SARS-CoV-2 существует. Теперь вирус есть практически в каждой стране. Он заразил по меньшей мере 965 тыс. человек — и это те, о ком нам известно. Он разрушил экономику и системы здравоохранения, заполнил больницы и опустошил общественные места. Он разделил людей, уединил их. Нарушил привычный уклад жизни современного общества в невиданных масштабах. Совсем скоро в США любой будет знать кого-то, кто инфицирован. (…)

Пандемия такого масштаба была неизбежна. В последние годы сотни экспертов в области здравоохранения писали книги, статьи и колонки, предупреждая о такой возможности. (…) Гипотезы стали реальностью. «Что если?» превратилось в «Что теперь?»

И что теперь? Поздним вечером в минувшую среду, которая сейчас кажется далеким прошлым, я говорил о пандемии с беременной подругой, до родов которой остались считанные дни. Мы обсуждали, что ее ребенок может стать одним из первых, кто родится в новом обществе, измененном коронавирусом. Мы решили назвать их поколение К. Мы увидим, как жизни поколения К сформируют решения, принятые нами в следующие недели, и потери, которые мы понесем в результате.

Согласно Глобальному индексу безопасности здоровья, табелю успеваемости стран по степени готовности к пандемии, у США самый высокий в мире балл — 83,5. Богатая, сильная, развитая Америка должна была быть наиболее подготовленной. Эти иллюзии были развеяны. Несмотря на то, что США были предупреждены заблаговременно — месяцами вирус распространялся по другим странам, когда Америке пришлось сдать тест на COVID-19 — она его провалила. (…)

Будучи заразнее и смертельнее, чем сезонный грипп, новый коронавирус еще и сложнее обнаружить, ведь он может передаваться от одного человека к другому за несколько дней до появления первых симптомов. Чтобы сдержать такой патоген, страны должны производить тесты и использовать их, чтобы идентифицировать инфицированных людей, изолировать их и отслеживать их контакты. Это то, что дало потрясающий эффект в Южной Корее, Сингапуре и Гонконге. И это то, чего не сделали США.

Центры по контролю и профилактике заболеваний разработали и распространили бракованные тесты в феврале. Независимые лаборатории разработали альтернативы, но увязли в бюрократии Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. В важнейшие месяцы, когда количество действительных случаев в США уже превышало десятки тысяч, лишь сотни человек были протестированы. (…)

Фиаско с тестированием — первый сигнал о провале США. Эта ошибка подорвала все последующие меры. Если бы стране удалось точно отследить распространение вируса, больницы могли бы следовать своим планам реагирования на пандемию: выделять палаты для больных, пополнять запасы необходимых средств, привлекать дополнительный персонал и создавать специальные центры. Всего этого не произошло. (…) То, как США не справились с кризисом COVID-19, превзошло худшие ожидания всех экспертов здравоохранения, с которыми я говорил. (…)

1. Следующие месяцы

США отстали, и им будет сложно — или даже невозможно — наверстать упущенное. В каком-то смысле ближайшее будущее предопределено, потому что коронавирус — это медленное и длительное заболевание. Инфицированные несколько дней назад будут проявлять симптомы только сейчас, даже если они изолировали себя. Некоторые из них окажутся в отделении интенсивной терапии в начале апреля. В прошлые выходные в США было 17 тыс. подтвержденных случаев, но реальный показатель, скорее всего, от 60 тыс. до 245 тыс. И количество случаев растет экспоненциально. (…) Медработники уже видят тревожные знаки: средств и аппаратуры не хватает, растет количество пациентов, докторов и медсестер, которые уже заразились.

Опыт Италии и Испании пророчит мрачное будущее. Госпитали переполнены, они плохо обеспечены и им не хватает персонала. Не имея возможности лечить и спасать каждого, докторам пришлось делать немыслимое: фокусироваться на пациентах, у которых больше шансов выжить, оставляя других умирать. В США на одного человека приходится меньше больничных коек, чем в Италии. Согласно исследованию команды Имперского колледжа в Лондоне, если с пандемией не бороться, эти койки будут заняты к концу апреля. (…) А к концу лета пандемия убьет около 2.2 млн американцев, и это не считая тех, кто умрет от сердечных приступов, инсультов и последствий автокатастроф, так и не получив помощи. Это худший сценарий. Чтобы его предотвратить, необходимо сделать четыре вещи — и быстро.

1. Быстрое производство масок, перчаток и других средств личной защиты. Если медработники не сохранят здоровье, остальная система рухнет. В некоторых местах запасов осталось так мало, что докторам приходится использовать маски многократно, просить пожертвования у общества и шить себе их самостоятельно. Так произошло, потому что они изготавливаются на заказ и зависят от рвущихся и перегруженных международных цепей поставок. Китайская провинция Хубэй, эпицентр пандемии, была также и центром производства медицинских масок. (…)

2. Широкое использование тестов на коронавирус. (…) В первую очередь должны быть протестированы медработники и госпитализированные пациенты, чтобы больницы могли подавить вспышки. И только потом, когда кризис замедлится, тестирование должно стать более массовым. (…)

3. Социальное дистанцирование. (…) Люди, не работающие в системе здравоохранения, должны выиграть медработникам время. Сейчас они должны «выровнять кривую», физически изолируя себя от других, чтобы оборвать цепочки передачи вируса.

4. Четкая координация действий особенно важна, когда всеобщее благо зависит от жертв, на которые должны пойти многие. Важность социального дистанцирования должна быть донесена до общества, его нужно информировать и успокаивать. (…)

Если Трамп будет придерживаться курса, если американцы будут соблюдать социальное дистанцирование, будет достаточно тестов и масок — есть шанс, что стране удастся избежать худших прогнозов о развитии эпидемии в стране, как минимум, это поможет взять её под контроль. Никто не знает, сколько это займет времени, но это не будет быстро. (…)

2. Финал

Даже идеальному реагированию не остановить пандемию. Пока вирус где-то существует, есть шанс, что один инфицированный путешественник станет той искрой, которая разожжет вспышку в странах, погасивших пожар. Это уже происходит в Китае, Сингапуре и других азиатских странах, где казалось, что вирус уже под контролем. В таких условиях есть три возможных финала: один маловероятен, другой очень опасен, а третий очень долог.

В первом варианте каждая страна одновременно побеждает вирус, как это было во время SARS в 2003 году. Учитывая, как широко распространился коронавирус, и как плохо многие страны справляются, вероятность того, что весь мир синхронно возьмет ситуацию под контроль — крайне мала.

Второй вариант — вирус пойдет по стопам предыдущих пандемий гриппа: распространившись по всему миру, он оставит достаточно выживших с иммунитетом, поэтому в итоге ему будет сложно найти подходящую жертву. Этот сценарий «стадного иммунитета» очень быстро осуществим и поэтому соблазнителен. Но за это придется заплатить высокую цену: SARS-CoV-2 — более заразен и фатален, чем грипп, поэтому, скорее всего, он оставит за собой миллионы трупов и уничтоженные системы здравоохранения. Великобритания изначально рассматривала эту стратегию, но отказалась, когда её моделирование продемонстрировало мрачные последствия. США тоже подумывают об этом.

Третий вариант — мир будет долго бороться с вирусом, разбираясь со вспышками то тут, то там, пока не будет создана вакцина. Это лучший вариант, но также самый длительный и самый сложный.

Он зависит, во-первых, от создания вакцины. Если бы это была пандемия гриппа, все было бы проще. У мира есть опыт создания вакцин от гриппа, он производит их ежегодно. Но от коронавируса вакцин не существует — до сих пор этот вид вируса вызывал легкие (или очень редкие) формы заболеваний, поэтому ученым приходится начинать с нуля. Первые шаги были сделаны впечатляюще быстро. В прошлый понедельник возможная вакцина, созданная Moderna и National Institutes of Health, была отправлена на раннее клиническое тестирование. Между секвинированием генов вируса учеными и моментом, когда врачи вкололи возможную вакцину в плечо человека, прошло всего 63 дня. (…)

Но за этим быстрым шагом последует множество медленных. Первичное испытание лишь покажет исследователям, безопасна ли вакцина и может ли она мобилизовать иммунную систему. Потом исследователям потребуется узнать, может ли она предотвратить инфицирование SARS-CoV-2. Нужно будет провести тестирование на животных и широкомасштабные испытания, чтобы убедиться, что вакцина не имеет серьезных побочных эффектов. Им понадобится определить дозировку, сколько уколов нужно сделать человеку, подходит ли вакцина пожилым людям и нужны ли другие препараты, чтобы усилить ее эффективность. (…) Эксперты предполагают, что для создания подтвержденной вакцины потребуется от 12 до 18 месяцев, её производство, доставка и вакцинирование людей займет еще дольше.

Скорее всего, новый коронавирус останется частью нашей жизни, как минимум, на год, если не дольше. Если нынешние меры социального дистанцирования сработают, пандемия будет достаточно слаба, чтобы жизнь стала почти нормальной. Офисы вновь наполнятся людьми, школы откроются, а друзья вновь встретятся. Но вместе со статус-кво вернется и вирус. Это не значит, что человечество должно быть на постоянном карантине до 2022 года. Но «мы должны быть готовы к многочисленным периодам социального дистанцирования», — говорит Стивен Кисслер из Гарварда.

Многое в ближайшие годы, включая частоту и продолжительность социальных потрясений, будет зависеть от двух особенностей вируса, которые пока неизвестны. Первая — сезонность. Коронавирус, как правило, является зимней инфекцией, которая слабнет или исчезает летом. Возможно, так будет и с SARS-CoV-2, но это не замедлит вирус достаточным образом, когда у стольких людей нет к нему иммунитета. (…)

Вторая — продолжительность иммунитета. Когда люди заражаются слабыми человеческими видами коронавируса, который вызывает симптомы простуды, иммунитет сохраняется на меньше, чем на год. Те немногие, кто был инфицирован вирусом SARS, который был гораздо серьезнее, сохраняли иммунитет гораздо дольше. Предполагая, что SARS-CoV-2 находится где-то посередине, выздоровевшие будут защищены на несколько лет. Чтобы подтвердить это, ученым нужно разработать точный серологический тест, который будет выявлять антитела, сигнализирующие об иммунитете. Им нужно будет подтвердить и то, что эти антитела действительно не дают людям заразиться или быть переносчиками вируса. В таком случае люди с иммунитетом смогут вернуться на работу, заботиться об уязвимых и помогать экономике во время периодов социального дистанцирования.

Ученые могут использовать периоды между социальным дистанцированием, чтобы разработать антивирусные лекарства — хотя такие лекарства не панацея, у них есть возможные побочные эффекты и риск резистентности. Больницы могут накопить необходимые ресурсы. Можно широко распространить тест-системы, чтобы выявить вирус как можно быстрее. (…)

Так или иначе, благодаря стадному иммунитету или долгожданному появлению вакцины, вирусу будет все сложнее и сложнее распространяться. Скорее всего, вирус не исчезнет. Возможно, вакцину придется обновлять по мере изменения вируса. И людям понадобится регулярно вакцинироваться, как это происходит в случае с гриппом. Согласно модели, вирус может утихнуть во всем мире, вызывая эпидемии раз в несколько лет. (…) В этом будущем коронавирус может стать тем, чем сейчас является грипп — регулярной зимней проблемой. Возможно, он станет настолько привычным, что даже при существующей вакцине, большинство поколения К не будут вакцинироваться, забывая о том, что происходило с миром в её отсутствие.

3. Последствия

Чтобы достичь этой точки с наименьшим количеством погибших, нужно заплатить огромную цену. Как пишет моя коллега Энни Лоури, экономика испытала шок «гораздо более серьезный, чем видел кто-либо из ныне живущих». (…) Неравенство будет расти: по людям с меньшей зарплатой сильнее ударят меры социального дистанцирования, у них и чаще наблюдаются хронические болезни, которые увеличивают риск серьезного заражения. (…)

За вирусом последует другая пандемия — нарушений психического здоровья. Во времена сильного страха и неопределенности люди лишены утешительного человеческого контакта. Объятия, рукопожатия и другие социальные ритуалы теперь могут быть опасны. Люди с тревожностью или обсессивно-компульсивным расстройством сталкиваются с большими трудностями. Пожилых людей, которых и без того исключили из большей части общественной жизни, просят даже больше дистанцироваться, что делает их более одинокими. Азиаты страдают от расистских оскорблений, которые подпитывает президент США, называя новый коронавирус «китайским вирусом». Количество случаев домашнего насилия и насилия над детьми, скорее всего, возрастет, так как людям придется находиться в небезопасных для них домах. Ребенок, чей организм почти не затрагивает вирус, может получить психическую травму, которая останется с ним и во взрослом возрасте.

После пандемии выздоровевших от коронавируса могут стигматизировать, как выживших после Эболы, SARS и ВИЧ. Медработникам понадобится время, чтобы реабилитироваться: два года спустя, после того, как SARS ударил по Торонто, люди, победившие вспышку, были все еще менее продуктивны и более предрасположены к выгоранию и посттравматическому стрессу. Люди, которые пережили длительные периоды карантина, тоже будут травмированы этим опытом. «Мои коллеги из Ухани подметили, что некоторые люди отказываются выходить из своих домов, у них появилась агорафобия», — говорит Стивен Тейлор из Университета Британской Колумбии, автор книги Психология пандемии.

Но «потенциально мир может стать лучше после того, как мы переживем эту травму», — говорит Ричард Дензиг из Центра новой американской безопасности. Сообщества находят новые пути сближения, хоть им и приходится держать дистанцию. (…) Мытье рук в течение 20 секунд, привычка, которую когда-то было сложно привить даже в больницах, «может стать одной из тех привычек, которую мы вынесем из этой вспышки, даже не задумываясь», — говорит Елена Конис, историк медицины в Калифорнийском университете Беркли.

Пандемии также становятся катализаторами изменений в обществе. Люди, бизнесы и институты могут впечатляюще быстро перенимать практики, к которым до этого они шли с неохотой, например, работа из дома, конференц-звонки для людей с ограниченными возможностями, полноценный больничный и гибкий график для ухода за детьми. (…)

После 11 сентября мир сфокусировался на контртерроризме. После коронавируса внимание может переместиться к здравоохранению. (…) Такие изменения сами по себе помогут защитить мир от следующей неизбежной болезни. В 2030 году SARS-CoV-3 появится из ниоткуда, и его победят за месяц.

Полную версию читайте на TheAtlantic

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ