Хозяйка медной горы

30 лет свободной экономики и коррупционного воздержания чиновников, а также глобальное лидерство по добыче меди превратили Чили в наиболее успешную страну Латинской Америки

Анна Павленко

Недавно Анна Балент, программный директор киевского Просто ради.О, вернулась из столицы Чили Сантьяго, где прожила полгода, время от времени путешествуя по южноамериканскому континенту. Побывав в Аргентине, Бразилии, Перу и Чили, Балент замечает: “Чили разительно отличается от своих латиноамериканских соседей, прежде всего безопасностью и порядком”.

В качестве примера она вспоминает свой опыт общения с полицейскими в бразильском Рио‑де-Жанейро и чилийском Сантьяго. В Рио стражи закона проигнорировали ее просьбу подсказать дорогу к отелю, ссылаясь на незнание языка. “А в Чили полицейские обязаны оказать помощь, что и делают с удовольствием”,— говорит Балент.

Чили отличается от соседей по континенту не только правоохранительными органами. Здесь качественные дороги, стабильно развивающиеся медицина и образование, а в больших городах — обилие офисов международных компаний и крупных торговых центров.

Однако главная разница — в экономических показателях. Еще в 90‑х годах прошлого столетия Республика Чили получила статус самой эффективно управляемой страны Латинской Америки. И сегодня это 18‑миллионное государство, территория которого тонкой полоской растянулась вдоль Западного побережья Южноамериканского континента, остается одной из наиболее успешных экономик своего региона.

Достигнуть результатов чилийским лидерам помогли взвешенная макроэкономическая политика и торговая либерализация, считают эксперты. При минимальной коррупции здесь созданы благоприятные условия для ведения бизнеса. В рейтинге свободных экономик мира американского исследовательского центра The Heritage Foundation Чили даже опережает США, отмечает Хуан Карлос Идальго, эксперт по Латинской Америке из Института Катона в Вашингтоне.

Начиная с 2010 года Чили остается единственной южноамериканской страной в Организации экономического сотрудничества и развития (OЭСР) — так называемом клубе развитых стран. А согласно отчету Всемирного экономического форума О глобальной конкурентоспособности 2016–2017, который указывает на способность государств обеспечить высокий уровень благосостояния своих граждан, страна занимает 33‑е из 138 мест, на 9 позиций опережая ближайшую из латиноамериканских стран Панаму и на 13 — Мексику.

“Чилийское общество стало самым богатым и успешным в Латинской Америке благодаря своей модели свободного рынка”,— констатирует Идальго.

Тем не менее, будучи глобальным лидером по добыче меди, Чили по‑прежнему сильно зависит от этого металла: его продажа составляет половину общего объема экспорта. В последние годы снижение глобальных цен на сырье приводит к замедлению роста чилийской экономики, тогда как местное население выражает недовольство высокой степенью социального неравенства и требует расширения социальных программ.

Республика Чили, сегодняшний пионер радикальных рыночных реформ континента, пережила 16 лет военной диктатуры, которую в 1973 году здесь установил Аугусто Пиночет. Он положил конец широкому вмешательству государства в экономику и сделал частную конкуренцию главным двигателем развития страны.

Правому повороту в экономической политике способствовали реформы так называемых чикагских мальчиков — группы выпускников Чикагского университета, которым Пиночет доверил министерства экономики, финансов, труда и центральный банк.

С их легкой руки в Чили были приватизированы пенсионная система и сотни государственных предприятий, создан независимый центральный банк и установлены низкие налоги для предприятий, перечисляет преобразования времен военной диктатуры Идальго.

К тому же Чили устранила торговые барьеры и заключила соглашения о свободной торговле — в том числе с США, Европейским союзом, Японией и Китаем. “Страна начала специализироваться на том, что у нее хорошо получается: добывать медь, экспортировать фрукты и вино”,— описывает эффект открытого рынка Хосе Гарай, 35‑летний коммерческий директор страховой компании из Сантьяго.

Впрочем, к эпохе Пиночета сегодня у жителей Чили неоднозначное отношение. От политических репрессий военного диктатора пострадали более 40 тыс. граждан, 3 тыс. из них были убиты либо пропали без вести. А экономические преобразования его команды заставили многих чилийцев менять уклад своей жизни.

“Тогда в страну пришли самые отъявленные капиталисты и установили экстримистскую капиталистическую модель, когда все стало частным”,— делится собственным видением того времени Герман Ибарра, 31‑летний инженер из Сантьяго. По его мнению, многочисленные льготы, которые при Пиночете получили богатые чилийцы, позволили им без всякого контроля приумножать свои капиталы и злоупотреблять полученными свободами.

То, что установление системы открытого рынка не прошло без ущерба для местного населения, признает и Гарай. Он вспоминает историю своего отца, который при Пиночете владел небольшим аграрным бизнесом. “Он не смог выдержать ценовой конкуренции с мировым рынком пшеницы”,— рассказывает чилиец. Спасла предпринимателя лишь переориентация на скотоводство.

Сегодня товары фермерской, рыбной и деревообрабатывающей индустрии занимают значимую долю в составе чилийского экспорта. Климат позволяет местным жителям выращивать овощи и фрукты круглый год. При этом в министерстве сельского хозяйства Чили акцентируют: вместо экспорта агросырья страна нацелена на продажу готовой продукции. Флагманом в этой нише уже стало известное во всем мире чилийское вино.

Всего экспорт товаров и сервисов обеспечивает около 30 % ВВП Чили. Половина этого показателя приходится на торговлю медью, крупнейший мировой производитель которой — компания CODELCO — принадлежит государству.

Еще в середине 80‑х годов сверхдоходы от экспорта меди чилийские власти стали накапливать в специальном суверенном фонде. Средства из этого фонда уже не раз помогали правительству покрывать дефицит бюджета в периоды спада цен на сырье. Так произошло во время Азиатского кризиса 1998 года и глобального кризиса 2008–2009 годов. В последнем случае фонд покрыл $ 9 млрд недополученных от экспорта меди доходов. А к октябрю 2015 года в суверенных фондах Чили хранилось уже $ 22,4 млрд.

Залог стабильности Чили — в сильных и надежных экономических и политических институциях, уверены эксперты и сами жители страны. Госучреждения здесь пользуются доверием, а чилийские элиты строго соблюдают принцип верховенства права, уважая независимость ветвей государственной власти, утверждает Стефано Палестини, научный сотрудник Центра латиноамериканских исследований в вашингтонском Американском университете.

Он отмечает, что на каждый выявленный случай коррупции быстро реагирует судебная система. А среди политиков — как правого, так и левого фланга — существует договоренность о фискальной дисциплине, что препятствует проявлениям популизма.

“Такая институциональная сила делает Чили привлекательной экономикой для иностранных инвесторов, особенно на фоне менее надежных для ведения бизнеса соседних экономик”,— заключает эксперт.

При этом государство способствует развитию частного предпринимательства. “Небольшой семейный бизнес, обеспечивающий средний доход, платит чисто символические налоги”,— говорит киевлянка Инна Ковтун, которая последние три года живет в Чили и управляет собственным небольшим бизнесом. И здесь работает много программ развития для стартапов, дополняет ее Балент.

Сами чилийцы отмечают, что в последнее десятилетие в стране растет средний класс, улучшился доступ к образованию и здравоохранению, выросло количество людей с высшим образованием и расширилась инфраструктура.

“Здесь великолепные дороги (как внутри городов, так и межрегиональные), которые всегда хорошо освещены, размечены и вовремя обслужены”,— подтверждает Балент.

Впрочем, по словам Маурицио Альборноса, 29‑летнего финансиста из чилийской столицы, инфраструктурные проекты в его стране все чаще реализовывает не правительство, а организации государственно-частного партнерства. В итоге пользоваться улучшениями — платными дорогами, новыми получастными клиниками и приватными вузами — могут позволить себе только средний класс и более зажиточные граждане. Для остальных чилийцев доступ к качественному образованию и здравоохранению ограничен.

По уровню неравномерности распределения доходов Чили входит в первую двадцатку мирового рейтинга, где большинство позиций занимают страны Африки и Центральной Америки. По данным OECD, 10 % богатейших чилийцев зарабатывают в 26,5 раза больше, чем 10 % самых бедных. Это в 2,5 раза больше среднего показателя развитых стран.

Больше других специалистов в Чили зарабатывают инженеры и медработники. “Я инженер и потому принадлежу к 10 % самых состоятельных жителей Чили; но неравенство в стране огромное”,— рассказывает Ибарра. По его мнению, из‑за того, что образование, здравоохранение и пенсионная система Чили находятся в частных руках, беднякам приходится несладко.

Пенсионная система Чили построена с акцентом на личную ответственность и индивидуальные накопления. Однако размер выплат, которые формируются по такой системе, часто не устраивает пожилых чилийцев.

По данным OЭСР, в 2014 году почти пятая часть всех местных жителей старше 65 лет получали доход ниже среднего по стране. Недовольные таким положением дел десятки тысяч чилийцев в марте этого года вышли на акции протестов с требованием вернуть распределительную систему пенсий.

Тем временем цены в стране продолжают расти. Ибарра приводит в пример стоимость образования. В 2004-м, когда он поступал в государственный Чилийский университет, плата за год обучения составляла $ 3,2 тыс. в год. На момент его выпуска в 2012‑м — $ 6,4 тыс. В этом году абитуриентам придется заплатить уже $ 7,8 тыс.

“И это в государственном вузе; [учиться] в частных — еще дороже”,— отмечает чилиец.

Дорожает и недвижимость. В 2012‑м сестра Хосе Гарая приобрела дом площадью 130 кв. м за $ 195 тыс. А в прошлом году чилиец заплатил за жилье площадью в полтора раза меньше уже $ 233 тыс.

Свой отпечаток на экономическую ситуацию в Чили накладывает высокая зависимость от экспорта сырья. Из-за падения цен на медь рост ВВП страны снизился с 6,1 % в 2011‑м до 1,6 % в 2016 году. Одновременно повысилась инфляция и подешевела национальная валюта, отмечают в CIA. А правительство было вынуждено провести ряд болезненных реформ, повышая налоги для среднего класса и корпораций, дополняет Ковтун.

В числе ключевых вызовов, которые сегодня стоят перед Чили, аналитики называют преодоление социального неравенства, диверсификацию экспорта со смещением в сторону наукоемких продуктов, повышение качества и доступности образования.

Нужно улучшить качество социальных сервисов, а доступ к ним — упростить, отмечают специалисты Всемирного банка.

Чилийцам необходимо повышать продуктивность труда и конкурентоспособность своих граждан на международном рынке труда — в первую очередь посредством изменений в системе образования, дополняет Палестини из Американского университета.

А для диверсификации и развития экономики эксперт считает необходимым повышение государственных отчислений на исследования и инновации, а также инвестиции в возобновляемую энергетику. Последняя должна помочь Чили, которая сегодня является чистым импортером энергии, стать менее энергозависимой, подчеркивает Палестини.