Говорит Америка

Посол США в Украине Мари Йованович в деталях раскрывает позицию своей страны по введению на Донбасс миротворцев ООН и прекращению там боевых действий, со знанием дела рассуждает об украинских долгах, а затем признается в любви к киевским ресторанам

Иван Верстюк

Мари Йованович заменила харизматичного Джеффри Пайетта на должности посла США в Украине в августе 2016‑го. Пайетт уехал работать в Грецию, а Йованович пережила в новом статусе президентские выборы в Америке, которые привели к смене ее босса — вместо демократа Джона Керри государственным секретарем стал республиканец Рекс Тиллерсон.

Йованович — частый гость всевозможных украинских конференций, причем она фокусируется не только на политических вопросах, таких как судьба оккупированных Донбасса и Крыма, но и на экономике и бизнесе. В разговоре с НВ она с удовольствием комментирует последние экономические новости Украины. В ее библиотеке на видном месте — толстый учебник по эконометрическому анализу.

58‑летний дипломат уже работала в посольстве США в Киеве в 2001–2004 годах, а затем пошла на повышение — стала послом в Киргизии, а затем в Армении. Теперь она в Украине.

Беседуя с НВ, Йованович демонстрирует эмоциональность и улыбчивость, однако когда речь заходит о событиях на Донбассе, улыбка слетает с ее лица.

— Давайте начнем с возможности ввода миротворческой миссии ООН на Донбассе. Вы думаете, можно убедить россиян согласиться на такую миссию, которая бы в своем мандате имела контроль над украинско-российской границей?

— Я не знаю, но мы хотим попробовать. На прошлой неделе начались встречи, посвященные этой теме, и их еще будет много.

— А реально ввести миротворцев ООН против воли России? Вряд ли ведь она просто так согласится на контроль миротворцами границы.

— Если мы говорим о миротворческой операции, то сначала на Донбассе должен быть установлен мир. Никто ведь не предлагает послать в регион войска и силой навести порядок. Все вовлеченные стороны должны прийти к общему знаменателю по поводу миротворческой миссии. Если это миссия ООН, то у россиян будет право голоса в этом вопросе в рамках Совета Безопасности ООН. Откровенно говоря, необходим консенсус, а сейчас мы тестируем отношение к самой возможности введения миротворцев.

— Может быть, есть смысл обсудить это предварительно в рамках Нормандского формата, прежде чем выносить на Совбез ООН?

— Сначала нужно провести много работы в столицах вовлеченных стран, а потом уже ехать в Нью-Йорк.

— Как вам кажется, могут ли миротворцы стать решением проблем Минских договоренностей, которые так и не привели к реальному прекращению огня?

— Дискуссия на эту тему пока еще на ранней стадии. Уже понятно, что миротворцы должны разграничить воюющих солдат с обеих сторон, а также отгородить от военных действий мирное население. Мир должен принести безопасность. Дальше необходимо делать политические шаги по восстановлению украинского суверенитета на Донбассе. Проблем много, и миротворцы все их не решат.

— Недавно Государственный департамент США направил в Украину специального посланника Курта Волкера, который займется украинско-российским конфликтом. Каких результатов вы ждете от Волкера?

— Я очень довольна, что государственный секретарь Рекс Тиллерсон номинировал Волкера в качестве уполномоченного переговорщика по Украине. Мне кажется, это придало процессу разрешения конфликта новую энергию. Это желание найти реальное решение, а не поддерживать статус-кво на Донбассе. В приоритете миссии Волкера — безопасность украинского населения на востоке, а также территориальная целостность Украины.

— Чего Украине ожидать от администрации Дональда Трампа в вопросе военной помощи? Планируется ли она и в какой форме: финансовой, технической?

— Мы обычно не оказываем военную помощь в денежном виде, а предоставляем услуги по повышению квалификации военнослужащих, а также оборудование. В 2014‑м мы поставили оборудования и различных тренировочных курсов на $ 750 млн. Украинские солдаты отважны, хорошо подготовлены, но я думаю, что наше участие тоже помогло достичь военных результатов на востоке.

— Как вы оцениваете готовность украинской армии реализовывать требования НАТО?

— Дискуссия по поводу украинской армии и НАТО только начинается. Президент Петр Порошенко озвучил довольно амбициозную цель — до 2020 года сделать украинскую армию полностью соответствующей стандартам альянса. В такой амбициозности нет ничего плохого, но для этого многое нужно сделать. Важно не столько быть готовым участвовать в действиях альянса, какими бы они ни были в отношении других стран в Восточно Европе. Важно повысить обороноспособность украинской армии, чтобы это укрепило ее позиции на Донбассе.

— Есть ли консенсус у демократов и республиканцев по поводу продления антироссийских санкций, которые были введены в ответ на события в Крыму и на Донбассе?

— Да, и это хорошо заметно. Американский народ поддерживает Украину, такое же отношение у избранных им политиков и администрации. Конгресс недавно утвердил еще более жесткие санкции против России, а президент Трамп их подписал.

— Недавно Украина впервые с 2013 года выпустила евробонды и заняла деньги на мировом рынке капитала. Многие считают это поводом для беспокойства, ведь наша страна теперь меньше зависит от финансовой поддержки Международного валютного фонда (МВФ), который был ключевым драйвером реформ последние пару лет. Что вы думаете об этом?

— Важно уже то, что Украина снова смогла выйти на рынок и привлечь $ 3 млрд, чтобы заплатить досрочно часть госдолга, погашение которого было запланировано на 2018‑й и дальнейшие годы. Министр финансов Александр Данилюк заслуживает комплиментов за проведенную долговую операцию.

Что касается второй части вашего вопроса — сотрудничества с МВФ, то согласно нашему внутреннему анализу выполнение программы МВФ критично для Украины. Эти реформы нужны не МВФ, в конце концов, а Украине — пенсионная, антикоррупционная, поднятие цен на газ. Кроме того, участие в программе МВФ, каким бы сложным оно ни было, увеличивает доверие рынков к Украине. Да и непонятно, как Украина будет выплачивать свои долги без поддержки Фонда.

— Украинское гражданское общество привыкло к тому, что посольство США играет активную роль в политической жизни страны. Вы продолжаете диалог с администрацией президента и правительством по поводу реформ — пенсионной, медицинской, земельной?

— Да.

— О чем вы дискутируете?

— Мы делаем то, чего от нас, наверное, и ожидают — убеждаем и далее продвигать реформы. Конечно, Украина сама должна решать эти вопросы, но мы обмениваемся мнениями о том, как двигаться вперед.

— Недавно я брал интервью у экс-госсекретаря США Джона Керри. Я спросил его, что он думает о процессе украинских реформ, и Керри ответил, что процесс далеко не такой быстрый, каким должен быть. Более того, он застопорился. Вы согласны?

— Украина за последние три года провела важные — критично важные — реформы, но ни в коем случае нельзя останавливаться. Надо двигаться настолько быстро, насколько это возможно. В отличие от меня, вы находились в стране в 2014‑м, в 2015 году и видели, что самые очевидные реформы были проведены еще тогда — например, реформа банковского сектора. Очень сложная реформа. Затем последовала национализация ПриватБанка, теперь надо разобраться с его залогами. Идти вперед нелегко, но идти нужно.

— Какими должны быть приоритеты в политике реформ? Что должно идти первым — земельная реформа, пенсии, медицина?

— Когда я увидела повестку Верховной рады на эту осень, а там были все перечисленные вами реформы, то поняла, насколько амбициозные задачи стоят перед украинским парламентом. Хочу отдать должное президенту, премьеру и депутатам. Для многих их коллег в мире провести хотя бы одну такую реформу за одну сессию было бы сложной задачей. Изменения даются не просто. Запланированные реформы улучшат положение многих в обществе, но не всех — и вот те, кто не будет в выигрышном положении, будут оказывать сопротивление реформам.

С моей точки зрения, важнейшая задача сейчас — продолжать борьбу с коррупцией. Просто потому, что она охватывает все сферы жизни. Нельзя дать коррупции шанс уничтожить достижения украинских реформ. С антикоррупционной реформой напрямую связана судебная. Очень важно, чтобы в Украине была качественная судебная система. И иностранцам, и тем более украинцам хочется верить в украинские суды, чтобы любой диспут можно было решить там. Сейчас доверия к судам нет, это вызвано коррумпированностью судей.

Необходимо набрать достойных кандидатов в Верховный суд. Это должны быть профессионалы с хорошей репутацией. При этом обязательно, чтобы их такими видело общество, а не только коллеги по цеху, потому что украинской судебной системе предстоит завоевать доверие населения. Не менее важно запустить Антикоррупционный суд.

— Вы считаете, Украине нужен отдельный Антикоррупционный суд?

— Да, я так считаю.

— Администрация Порошенко не очень хочет создавать такой суд. Вы с ними общаетесь на эту тему?

— Наша позиция ясна: согласно украинскому законодательству, в Украине должен быть создан Антикоррупционный суд. Уже есть Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) — это независимая расследовательская структура, которая работает очень эффективно. Создана Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) — независимая прокуратура для коррупционных дел. И теперь важно получить вдобавок к этому адекватную судебную систему, которая сажала бы за решетку коррупционеров, вина которых доказана НАБУ и САП.

— Коррупция на государственных предприятиях — отдельная тема. Насколько украинские госкомпании, которые Фонд госимущества выставляет на приватизационные аукционы, интересны американским компаниям и инвестиционным фондам?

— Да, у них много интереса к украинской приватизации. Главное, чтобы та проходила открыто, прозрачно, конкурентно. При этих условиях американские игроки будут заинтересованы в участии в аукционах.

— Какие секторы экономики особо интересны американским инвесторам?

— Практические все. Но я бы отдельно выделила потенциал украинской аграрной отрасли и энергетики.

— Есть ли, на ваш взгляд, у Украины какие‑то преимущества перед другими странами Восточной Европы и перспективы стать региональным лидером?

— Если вы посмотрите на карту, то увидите, что Украина — огромная страна с огромным населением, которое хорошо образованно. Страна богата природными ресурсами, у нее развитая промышленность, которая производит товары с добавленной стоимостью. Все это создает условия для экономического роста. В прошлом году украинский ВВП начал расти. Я надеюсь, в этом году рост продолжится. Люди все больше верят в перспективы страны. Все большая часть дохода остается в их карманах после уплаты налогов и покупки всех необходимых вещей.

Что касается политических институтов, то глядя на украинские экспертные центры, на местную политическую культуру, можно сказать, что у вас правильная среда: университеты, филантропы, которые финансируют деятельность полезных институтов. Ваша политическая культура очень интересна. Вы находитесь в центре Европы и можете пользоваться экспертизой лучших интеллектов региона.

— Вы ведь в начале 2000‑х уже работали в Киеве. Какие ключевые изменения вы заметили с тех пор?

— Самая большая перемена — это люди и их желание двигаться вперед. Изменилось отношение украинцев к образованию, к работе, к получаемому опыту. Сейчас они способны на многое.

— В Киеве есть какое‑то особое место, куда вы любите зайти выпить молочный шейк или бокал вина, расслабиться?

— Есть, но я сохраню это в секрете (смеется). Вот вы спрашивали об изменениях между 2004‑м и 2017 годом. Я абсолютно не ожидала, что Киев настолько сильно продвинулся в отношении еды. Вы можете попробовать здесь любую кухню, и она — просто пять звезд. Хотите атмосферу — вот вам атмосфера. Хотите классный бар — вот! Знаете, что мы обсуждали с моими коллегами в посольстве перед самим вашим приходом? Один новый киевский ресторан.