Горячая промзона

Побитые дома, проблемы с водой и электричеством, дающий работу и зарплату коксохимический завод и вечная канонада с окраины — так живет 20‑тысячная Авдеевка, одна из самых горячих точек на карте украинской войны

 

Кристина Бердинских,
фото Гулливер Крэг (Киев—Авдеевка—Киев)

 

 

Раньше между Донецком и Авдеевкой курсировала маршрутка: 20 минут и 3,5 грн. Теперь лишь регулярно летают снаряды и мины: бесплатно и всего за несколько секунд.

Уже в четыре часа дня на Авдеевку надвигается темнота. И одновременно с нею наползает стрелковая канонада со стороны промзоны — одного из самых опасных на сегодня мест на линии соприкосновения между украинскими силами и вооруженными сепаратистами так называемой ДНР.

Авдеевка — ближайший к Донецку город, который удерживают Вооруженные силы Украины. И бои здесь не утихли даже во время “перемирия”.

“У нас здесь три секунды войны и три секунды мира”,— описывает городскую жизнь Михаил, который подвез репортера НВ до Авдеевки из Константиновки — станции, куда доходят киевские поезда.

Михаил убегал из Авдеевки в 2014‑м, когда ее захватывали дээнэровцы. Лишь после освобождения города он вернулся. Был волонтером, помогал вывозить раненых. А затем взялся в качестве исполняющего обязанности директора транспортного управления города за восстановление трамвая — местного транспорта, связывающего жилые микрорайоны с Авдеевским коксохимическим заводом, градообразующим предприятием, на котором трудятся 4 тыс. человек, или каждый шестой местный.

Заводу повезло — он работает, потому что расположен на другом конце города, противоположном от той самой промзоны, где идут бои. А вот трамвай остановили в январе 2015‑го.

То было тяжелое время — в Авдеевке не было ни света, ни воды. “Многие люди думали: пойдет трамвай — настанет мир”,— объясняет Михаил.

Недавно он покинул работу в управлении транспорта, но успел в октябре 2016‑го запустить трамвай.

И свет в городе появился. И вода.

А вот мир так и не настал.

До войны в Авдеевке жили 35 тыс. человек. Сейчас — минус 13 тыс., говорит Павел Малыхин, руководитель военно-гражданской администрации города. Многие, поездив по другим местам, вернулись домой.

Авдеевка на карте словно нарезана на несколько частей. Ближе к центру — районы пятиэтажек. Почти на каждой — следы войны: разбитые или заколоченные фанерой окна.

Дальше — дома повыше, уже в 9 этажей. Эта зона побита заметно сильнее — тут окраина, дальше начинается поле и железная дорога. За ней — обширный частный сектор Старая Авдеевка, за которой и громыхает выстрелами промзона. Та самая.

В девятиэтажках почти никто не живет — здесь есть только электричество, не более. Прежние жильцы разве что проведывают свои квартиры, как, например, встреченная НВ на улице Воробьева семейная пара. “Ходим, смотрим и плачем”,— говорит женщина.

Супруги 35 лет стояли в очереди на жилье. Получили, сделали ремонт. Но пожить на новом месте успели всего три месяца, а после бежали от войны. Сейчас снимают квартиру в менее пострадавшем от боев районе.

 

 

Вблизи их оставленного дома дежурят несколько скорых: отсюда в любое время суток медики готовы отправиться в сторону украинских позиций — помочь раненым.

Неподалеку — еще одно сильно побитое войной девятиэтажное здание. Жилым его уже не назовешь — обитатели покинули. Горожане кличут дом “разукрашкой”: на нем снаружи крупно выведено Боже, береги Авдеевку и нарисован мурал — лицо пожилой женщины.

В октябре 2016‑го австралийский художник Гвидо Ван Хелтен запечатлел на высотке местную жительницу — 73‑летнюю Марину Марченко, учительницу украинского языка и литературы.

НВ встретило эту женщину — она обитает в расположенной рядом пятиэтажке. Ее история трагична — муж уже полгода лежит в больнице Днепра, куда попал во второй раз. Первый “больничный”, на год, случился, когда ему посекло осколками ноги. Теперь — перелом шейки бедра. Предстоит операция.

“Я верю, что он выкарабкается”,— говорит Марченко.

Учительницу тревожит то, как война изменила ее учеников. Мол, раньше дети к сочинениям на тему Почему я люблю свой город относились равнодушно. А сейчас пишут так, что она плачет над этими текстами.

Марченко жалеет детишек. “Если ребенок уснул на уроке, его не надо будить. Возможно, он всю ночь не спал из‑за обстрелов”,— объясняет учительница с полувековым стажем работы.

Печальных историй в этом районе Авдеевки множество. Например, в одной из пятиэтажек на предпоследнем этаже живет одинокая пенсионерка Галина. Над ее жилищем — квартира с дырой от снаряда в крыше. Через отверстие свободно затекает вода и падает снег. В итоге в квартире Галины от сырости, идущей потоками сверху, тяжело даже дышать. А городские власти помочь не могут. “Инспекции приходят, смотрят на дыру в крыше и уходят”,— рассказывают соседи одинокой женщины.

Девятиэтажки пострадали еще в 2014–2015 годах. А сейчас опасная зона сместилась в Старую Авдеевку, в район частных домов.

Чтобы попасть туда, нужно пройти через железную дорогу. По пути встречаются люди.

Вот муж с женой идут проведывать в частный сектор прикованную к постели мать. Узнав, откуда прибыл корреспондент НВ, мужчина озлобился: “Киев? А почему вы больше не майданите и не скачете?”

До войны он работал в Донецке, на Донбасс Арене. Теперь устроился на Авдеевский коксохим. “На Майдане говорили: Янукович — коррупционер. А Порошенко чем лучше? Он продал свои заводы?” — раздраженно говорит житель Авдеевки.

Затем пара сворачивает, и этот человек уже сдержанно объясняет, по какой дороге лучше не ходить, чтобы не рисковать жизнью.

В самой Старой Авдеевке НВ встречает 81‑летнего Владимира Федоровича. Он раньше жил здесь с двумя дочерьми в собственном доме. Теперь дети переехали подальше от боев. А он остался. Из развлечений — телевизор. Говорит, что здесь смотрят в основном российские каналы — украинские есть только по спутнику или в кабельной сети. Что смотрит сам? Пенсионер отвечает на этот вопрос дипломатично: “Спорт”.

 

 

В Старой Авдеевке в этом году отремонтировали 10 колодцев. Но перебои с водой есть и здесь, и в любом другом районе города. “У нас — огромный клубок проблем, завязанных на коммуналке”,— говорит мэр Малыхин.

Вода сюда идет с Донецкой фильтрационной станции (ДФС), которая стоит в серой зоне — между позициями украинских сил и боевиками. Любое попадание — и Авдеевка остается без питья. Об этом знают все — от жителей до солдат, потому пытаются воспользоваться каждой каплей.

Например, так, как это делает 37‑летний солдат Константин Чабала. Высокий и улыбчивый киевлянин, он пришел в девятиэтажку к волонтерам вечером, чтобы постирать вещи бойцов своей бригады. Стиральной машине не хватило каких‑то 15 минут на это дело — и все пришлось отложить на утро.

С отоплением в городе тоже сложно: оно идет с коксохима, но тот в плане технической воды также завязан на ДФС.

По словам Малыхина, за последний месяц город пережил четыре перебоя с подачей электроэнергии. Линии электропередачи проходят так, что ради их починки нужно прекратить огонь с обеих сторон. И ремонтники берутся за работу лишь тогда, когда на месте оказываются международные наблюдатели из ОБСЕ.

Авдеевка практически ежедневно фигурирует в сводках пресс-центра АТО и наблюдателей как одна из самых горячих точек на Донбассе.

Но в городе к войне привыкли — и пока на окраине гремят раскаты выстрелов, в жилых районах своим ходом течет мирная жизнь. Местные именно так и говорят — “мирная”, потому что помнят ужасы 2014–2015 годов, когда город оказался в эпицентре противостояния.

Теперь же в местном кафе AUT, расположенном на центральной улице, вечером сложно найти свободный столик. Громко играет музыка, мигают новогодние гирлянды. Вот выпивают военные в форме. Рядом — тоже бойцы, но сидят по трезвому. Вокруг — много местных: кто‑то тоже с водкой и пивом, кто‑то — просто так.

Огромный клубок коммунальных проблем 
Павел Малыхин,
глава военно-гражданской администрации

В Авдеевке нет суда — судьи выехали и не вернулись, но есть дискотека: в ночной клуб Barocco на выходных вход стоит всего 20 грн.

19‑летняя парикмахер Евгения пришла туда со своим парнем — тренером по боксу. По его словам, во Дворце культуры сейчас работают почти все те спортивные секции, что и до войны. Сама девушка, чьи родители живут в Старой Авдеевке — в их дом попадали осколки,— с осени этого года решила жить отдельно и снимает квартиру в Авдеевке новой, многоэтажной. “Больше не смогла там жить, устала от войны”,— признается она.

Раньше Евгения училась заочно в Донецком колледже и, несмотря на то, что Донецк перешел под контроль ДНР, решила его закончить. Говорит, что в республике обещали выдать украинские аттестаты, но на деле она получила диплом ДНР. Это ее сильно расстроило: жить в республике она точно не хочет, а в Украине этот документ — лишь бумажка.

С Донецком до сих пор у авдеевчан крепкие связи — у многих местных там живут родственники. И хотя дорога в облцентр занимает уже не 20 минут, а порой сутки и более, родные продолжают навещать друг друга.

Часть местных и умом на “той” стороне: проклинают Майдан, армию и нынешнюю власть. Но есть в Авдеевке и те, кто открыто называет себя патриотом Украины.

Вот Ольга Закржевская, стоя на бульваре Шевченко после торжественного открытия новогодней елки, просит передать видеопривет Маси Найему, брату депутата БПП Мустафы. Маси служил в Авдеевке, и здесь его многие знают. “Маси, мы любим Украину”,— эмоционально восклицает Закржевская.

Но людей, не скрывающих свои взгляды, в городе немного. Основная масса отмалчивается, коротко роняя: мол, устали от войны, хотим мира и возврата прежней жизни.

“Нам ничего не надо менять. Мы жили в Украине раньше, в Украине живем и сейчас. Лишь бы не было войны”,— говорит рабочий коксохима, встреченный НВ в том самом трамвае.

17–18 декабря, когда НВ побывало в Авдеевке, здесь уже словно не было войны — город погрузился в непривычную для него тишину.

Но война не ушла, а переместилась в другое место: 18‑го под Светлодарском — это еще один прифронтовой город — погибли пятеро украинских военных.