Голландский мир

В Нидерландах вот уже шесть месяцев длятся переговоры о формировании парламентской коалиции. Пока ничего не ясно, но худшее позади — популисты и праворадикалы проиграли

 

Максим Бутченко

 

 

Центр политической жизни Нидерландов находится не в столице Амстердаме, как многие могли бы подумать, а на берегу небольшого пруда Хоффейвер в центре Гааги. Именно там, окруженный клумбами и тюльпанами, возвышается административный центр страны, так называемый Бинненхоф (с нидерл.— внутренний двор), где расположены здания парламента и резиденция премьер-министра. 61‑летний голландец Ари ван де Энта поясняет: еще весной в Нидерландах боялись, что на парламентских выборах праворадикалы из Партии свободы (PVV), известной своей антиэмигрантской политикой, наберут больше голосов, чем все их оппоненты.

Ее лидер Герт Вилдерс во время избирательной гонки выступал за закрытие голландских мечетей и исламских школ. В Нидерландах проживает около 960 тыс. мусульман, что немало для страны с населением в 17 млн человек. Кроме того, PVV ратовала за выход Нидерландов из Евросоюза. Это значит, что у содружества после Brexit могла появиться еще одна головная боль в виде Hollexit.

Но в марте, вопреки прогнозам, PVV взяла меньше парламентских мест, чем планировала,— 19 кресел. А правящая правоцентристская Народная партия за свободу и демократию (VVD) снова № 1–31 кресло из 150 возможных.

Действующий премьер Марк Рютте торжественно объявил, что голландцы проголосовали против “вредного популизма”, проявлениями которого он назвал в том числе Брекзит и победу Дональда Трампа на выборах в США.

В тот день многие голландцы с облегчением вздохнули. А вот Ари ван де Энта — нет. “Голландию ждет, наверное, одно из самых консервативных правительств за последние годы,— говорит он.— Особенно [остро] встанет вопрос с наплывом иммигрантов. Не слишком радикально, но чувствительно”.

Нидерландское общество всегда было неоднородным. Но особенно четко его поляризация стала заметна в последние годы, о чем говорят следующие цифры: принять участие в последних парламентских выборах изъявила желание 81 партия. Чтобы быть допущенными к выборам, они должны были собрать подписи в свою поддержку в 30 регионах страны. Удалось не всем. В выборах приняли участие 28 партий, что тоже для такой небольшой страны, как Голландия, немало. В конечном счете 13 получили достаточно голосов, чтобы их члены стали депутатами. И это результат, достойный удивления: в украинском парламенте их шесть.

“В городах у нас голосуют за прогрессивных либералов, а в селах — за правых или консерваторов,— говорит 24‑летний голландец Тобиас Волс.— Голландия похожа на поле тюльпанов — рябит от расцветок и мнений”. Яблоком раздора часто служат вещи, понятные только голландцам. Например, либералы требуют упростить доступ граждан к эвтаназии. Партия свободы борется за то, чтобы запретить в стране использование ветрогенераторов. Так как, по мнению местных праворадикалов, они вредят природе.

Нидерланды — строго парламентское государство. Королевская семья еще в XIX веке передала власть двухпалатному парламенту. Тогда же была принята Конституция, ограничивающая полномочия короля и усиливающая исполнительную власть Кабинета министров.

Во главе правительства вот уже семь лет стоит Марк Рютте. Возглавляемая им партия три раза подряд побеждала на выборах в нижнюю палату парламента, где 75 депутатов разрабатывают законы, которые утверждают 150 членов парламента верхней палаты.

Чтобы создать коалицию, необходимо собрать воедино 76 депутатов. Для Партии свобода эта миссия невыполнима. Никто из вошедших в парламент не захотел делить с ней власть, считая PVV слишком “токсичной” для любого соприкосновения с ней.

Поэтому сейчас проходят переговоры о создании коалиции во главе с VVD, также в состав должны войти партии Христианско-демократический призыв, Демократы 66, Христианский союз и, возможно, Зеленые левые. Волс говорит, что из пяти претендентов на коалицию у троих негативное отношение к мигрантам. Но они не настроены настолько радикально, как голландские свободовцы.

“Два года назад центры приема беженцев появились в небольших поселениях,— рассказывает Волс.— Люди устрашились, хотя причин особых нет, ведь всего в Нидерланды прибыло меньше 1% мигрантов от общего населения”.

Украинец Александр Снидалов более трех лет прожил в Нидерландах и всегда следил за политическими процессами. Он полагает, что голландский парламентаризм наработал множество способов, как обеспечивать эффективное управление в стране. Если ни одна партия не набрала большинство голосов, а следовательно, не может сама инициировать коалицию, собирает так называемое парламентское меньшинство, на основе которого и создается будущее правительство… Правда, уже никто не может сам назначить премьера, ради чего идут долгие переговоры.

Что самое важное и характерное для всех западных демократий, в том числе и для Нидерландов,— это то, что все депутаты находятся под жестким контролем медиа. Любой скандал с претензией на деловую нечистоплотность — и конец политической карьере. Правда, чаще всего местной прессе приходится скучать. Так как, согласно индексу восприятия коррупции Transparency International, Нидерланды входят в восьмерку самых чистых от этого порока стран. Позади голландцев оказались канадцы и немцы.

При этом почти все собеседники НВ отметили, что уровень доверия к парламентаризму Нидерландов — довольно низкий. Согласно статистическим данным Statistics Netherlands, только 31% голландцев доверяет палатам парламента. Но политики не унывают. Ведь еще меньшее число голландцев доверяют СМИ и церкви. Кто‑то может сказать: “Этим голландцам не угодишь”. Но это не так. Больше всего жители этого европейского северо-запада доверяют банкам (69%) и полиции (67%).

Что в переводе с языка цифр на язык букв означает, что за финансовую стабильность и личную безопасность голландцы более-менее спокойны. А то, что в парламенте, медиа и церкви “все не так”, так ведь это дело поправимо. Первых можно переизбрать. Вторых — не читать. Третьих — не замечать.

Главное — это договороспособность общества по всем ключевым вопросам. А он в Голландии сейчас один — формирование коалиции победителей.

Ари ван де Энта то ли уверен, то ли надеется, что она будет стабильной. Ведь большая часть политических сил, объединившихся вокруг правительства, идеологически близка друг к другу. А даже если и не так, то у Ари ван де Энта заготовлен еще один вариант ответа на вызовы будущего: “В Голландии история парламентаризма настолько глубока, что мы можем выйти практически из любого политического кризиса”,— резюмирует он.