Черное море превращается в сточную яму для половины Европы: реки несут сюда пластик, химикаты и разного рода нечистоты из двух десятков стран. В результате главное море Украины уже в два раза грязнее, чем Средиземное
Ирина Крикуненко
“Наблюдаю, как мужчина полчаса на корточках лопатит песок в поисках сигаретных пачек и пластиковых крышек, — вспоминает увиденное на одном из одесских пляжей киевлянка Екатерина Нерода-Березка. — Все ради того, чтобы его ребенок смог поиграть на берегу. В это время малыш вытаскивает из песка все новые предметы и тянет их в рот”.
Нерода-Березка проводит на черноморском побережье большую часть лета и признает, что отдыхающим здесь приходится мириться с грязью — на берегу и в воде. Купаясь даже на закрытом платном пляже, она сама не раз доставала из воды пластиковые пакеты. Нерода-Березка к таким вещам относится сознательно и ответственно: если видит в воде пластик, тут же старается его выловить и отправить в мусорный бак. “Главное — не лениться и не стыдиться это делать”, — говорит она.
Впрочем, подобные старания отдыхающих — капля в море грязи, плавающей в крупнейшем водоеме страны. Количество отходов, ежегодно попадающих в Черное море, исчисляется тоннами, говорят ученые.
“Мусор — это проблема всей Европы, а Черное море является самым загрязненным по части плавающего мусора, — рассказывает Ярослав Слободник, руководитель группы экспертов проекта EMBLAS, направленного на улучшение защиты окружающей среды Черного моря. — Его тут [в Черном море] приблизительно в два раза больше, чем в Средиземном”.
Свои выводы ученый подкрепляет цифрами: если в Черном море на 1 кв. км приходится 90,5 единицы мусора, то в Средиземном исследователи насчитали лишь 52 единицы на аналогичную площадь. А химический анализ черноморской воды показывает присутствие 124 загрязняющих веществ, среди которых пестициды, ртуть, антибиотики и даже остатки солнцезащитного крема. Как объясняют экологи, одна из ключевых причин такой тревожной ситуации — географическое расположение.
“В нашу акваторию несут свои воды самые большие реки Европы, — говорит Евгений Дикий, руководитель группы морских биологов проекта EMBLAS. — Именно она — зона выноса вод Дуная, Днестра, Днепра и Южного Буга”. С реками в бассейн Черного моря попадает львиная часть загрязнения: по подсчетам ученых, за один час до 50 единиц мусора.
Если эту проблему не решить в ближайшее время, считают исследователи, в скором будущем в Черном море появятся целые мусорные острова, а вместе с этим начнет разрушаться экосистема, что чревато вымиранием рыбы и отравлением людей.
Под таким точным микроскопом Черное море не находилось, пожалуй, еще никогда. Под эгидой ЕС и ПРООН украинские, грузинские и российские специалисты, объединенные проектом EMBLAS, исследовали его акваторию вдоль и поперек на протяжении последних четырех лет. Данные собирали по крупицам: брали пробы воды, дна, моллюсков, растений, рыб и, конечно же, считали мусор. А его оказалось немало, причем 83% находок — пластиковые неперерабатываемые отходы.
Все это впоследствии приведет к катастрофическим последствиям, считают экологи. Если учесть, что обычная пластиковая бутылка разлагается 100 лет, более плотный стаканчик от йогурта — все 1.000, и если темпы засорения водоема сохранятся в нынешнем виде, то к 2050‑му пластик может вытеснить рыбу как из Черного моря, так и из Мирового океана.
Хотя ответственность за это лежит не только на беспечных отдыхающих, бросающих пластиковые бутылки где придется. Не последнюю роль в экологии Черного моря играет его географическое положение. По Дунаю сюда плывет мусор из 14 европейских стран, уверяет Дикий. Ведь из‑за узких и загруженных проливов Босфор и Дарданеллы у моря фактически нет полноценной связи с Мировым океаном. Зато есть огромный водосборный бассейн. “В Черное море попадает загрязнение с площади в пять раз больше, чем само море”, — разводит руками Дикий.
Химический состав черноморской воды тоже далек от идеала: с коммунальными и промышленными сточными водами туда попадают антибиотики, пестициды, масла и металлы. А Минэкологии называет виновных: крупнейшими загрязнителями воды в 2018‑м были предприятия Азовсталь, Днепровский меткомбинат, Киевводоканал, Днипроводоканал и Львовводоканал.
Не последнюю роль в загрязнении воды играют и фермеры. “Много пестицидов и прочих химикатов применяются в сельском хозяйстве, — утверждает замминистра экологии Николай Кузьо. — С грунтовыми водами они попадают в реки, а потом и в море”.
Интересно, что исследование EMBLAS показало наличие в водах Черного моря особо токсичных пестицидов, которые Европа не производит уже более 20 лет. “Это значит, что кто‑то в Украине еще использует их в сельском хозяйстве”, — поясняет Слободник.
Кроме того, реки приносят остатки удобрений, в которых содержатся азот и фосфор, что способствует цветению воды. Из-за этого свет не проникает в глубины, а морская флора вымирает, попутно одаривая прибрежные воды зеленоватой пленкой и неприятным запахом.
Также пробы показали наличие в воде ртути — она испаряется при сжигании угля на ТЭС, путешествует вместе с воздушными массами и конденсируется в море.
Еще один источник загрязнения моря — порты и морской транспорт. Там, где судоходство набирает промышленные обороты, помимо нефтяных пятен в воду попадают химикаты для защиты покрытия кораблей.
Все эти вещества токсичны для морских организмов даже в небольших концентрациях, говорят экологи, и могут накапливаться в рыбе и морепродуктах, а следовательно, негативное влиять на здоровье человека.
Наиболее загрязненным специалисты считают море в одесском порту и маркируют его на своих картах тревожным красным цветом. “Красные цвета у нас — это дельта Дуная и акватория порта возле Одессы”, — подчеркивает Кузьо.
МОРСКОЙ ДОЗОР: Отдыхая в Одессе, киевлянка Екатерина Нерода-Березка постоянно вылавливала в море разного рода пластик, а затем увозила его с пляжа в багажнике собственного автомобиля
Если говорить об общей экологической картине Черного моря, то огромного пазла в ней все же не хватает. Акватория аннексированного Крыма остается неизведанной, и дать оценку экологической ситуации вокруг полуострова сейчас практически невозможно, уверен экс-министр туризма Крыма Александр Лиев.
“Крым сегодня находится практически вне всех международных соглашений, там не осуществляется мониторинг, в том числе и экологический”, — говорит он. При этом Лиев полагает, что как минимум два завода, более других загрязняющих уникальную природу полуострова, надо срочно закрывать. Это Титан и Крымский содовый завод в Северном Крыму: информация о токсичных выбросах с этих предприятий в последнее время не раз попадала в прессу.
Проект EMBLAS изначально предполагал совместные исследования в прибрежных водах трех стран — Украины, Грузии и России. После начала войны он был заблокирован и возобновился только в 2015-м на определенных условиях: в оккупированных водах Крыма и Абхазии исследования не проводятся. Позже Россия все же получила разрешение работать в Керченском проливе, как в одной из горячих точек, но только с базой в порту Тамань (Красноярский край). Однако вскоре данные от российских исследователей перестали поступать. Вероятно, по указке спецслужб, предполагают украинские ученые.
“Из той части, что они успели передать, можно сделать вывод, что экологическая обстановка там ухудшилась”, — констатирует Дикий. Прежде всего из‑за масштабных работ по строительству Керченского моста, полагает он. Керченский пролив всегда был проблемным, но часть загрязнения с советских времен лежала там под слоем ила. Теперь же из‑за установки свай все поднялось в верхние слои воды.
Плюс РФ демонстрирует военную активность в Крыму, подчеркивают специалисты. “В акваторию стали заходить старые корабли еще советских времен и практически бесконтрольно сливать в воды все подряд”, — объясняет Дикий.
Совсем другая ситуация в Грузии, где эксперты смогли исследовать прибрежные воды в полной мере. “В Украине — плоский мелководный шельф, куда вливаются четыре реки, — рассказывает Дикий. — А в Грузии — глубокая котловина, и туда впадают только небольшие горные реки”.
Поэтому у грузинских берегов Черное море по химическому составу чище, а вот с пластиком ситуация выглядит более тревожной. Если в украинских водах на 1 кв. км моря приходится около 90 предметов из пластика, то ближе к берегам Грузии — до 400–800 единиц. Специалисты предполагают, что здесь нагромождение пластика обусловлено спецификой морского течения.
Теперь перед учеными и чиновниками стоит непростая задача: все полученные данные мало систематизировать, ими нужно правильно распорядиться. Поскольку мониторинг проводился при участии ЕС, ныне от чиновников ждут стратегии по спасению Черного моря.
Вопрос со сточными водами, например, можно решить при помощи модернизации очистных сооружений. На основе подобных проектов для речных бассейнов стран Евросоюза Слободник уже подсчитал, что на очистные сооружения для украинских рек понадобится примерно 15 млрд евро. “Это я еще не коснулся промышленных отходов и сельского хозяйства”, — уточняет ученый.
Чтобы предотвратить попадание пестицидов в грунт, эксперты предлагают вывести из оборота наиболее опасные вещества. “Например, не использовать их на определенном расстоянии от водоемов, чтобы они туда не попадали”, — говорит Кузьо.
План сокращения промышленных выбросов и государственное регулирование определенных химических соединений косметической и фармацевтической отраслей — путь, который прошли страны Евросоюза, борясь за улучшение экологии. “В 2001‑м начало работать новое европейское законодательство, которое предполагало очищение европейских рек до 2015 года, — рассказывает Слободник. — Это не совсем получилось, но они инвестировали больше 13 млрд евро в очищение реки Дунай”.
В войне с неперабатываемым мусором и пластиком Украина тоже не одинока: сегодня весь мир ищет пути, как сократить его потребление, а в ЕС в мае 2019‑го был окончательно одобрен запрет пластиковой посуды и других одноразовых предметов с переходным периодом в два года.
Впрочем, вполне возможно, что Черное море предложит свой собственный путь к спасению от экологической катастрофы, утверждают исследователи из проекта EMBLAS. Все дело в уникальном сероводородном слое на глубине 100 м от поверхности моря, достигающем в некоторых местах 2.000 м. Он не мертвый, как принято считать, — там есть активная бактериальная жизнь. Причем концентрация целого ряда химикатов и пластика там существенно ниже, чем в верхних слоях воды. “Единственное рациональное объяснение — их там кто‑то съедает”, — строит гипотезу Дикий.
Теперь в течение года исследователи планируют выяснить, что же в действительности происходит с пластиком и химикатами в бескислородной среде. “Возможно, это потенциальный выход на новые штаммы для очистных сооружений, — предвкушает экологическую революцию Дикий. — Этот феномен обнаружен впервые, сегодня есть рабочая гипотеза, будем ее проверять”.
Что происходит с обитателями Черного моря
Несмотря ни на что, подводный мир Черного моря удивляет своим разнообразием. Под толщей воды уживаются более 5.680 видов морских обитателей: моллюски, планктон, водоросли, рыбы, три вида дельфинов и даже один вид тюленей. Для того чтобы взять их всех на карандаш, морские биологи из проекта EMBLAS провели скрининг моря с использованием нового метода: по растворенной в воде ДНК они восстановили весь спектр жителей моря, которые встречались в каждой точке исследований в течение трех дней.
Это позволяет делать экологический мониторинг более быстрым и дешевым. По классической методологии каждый вид морских обитателей требует особого подхода. Например, дельфинов лучше всего считать с самолета или вертолета, что позволяет одновременно охватить большую площадь. Теперь же анализ ДНК поможет получить более точные данные всего лишь с помощью нескольких капель воды.
Также специалисты выявляют редкие и исчезающие виды. “Нам удалось показать, что тут еще сохранился европейский осетр”, — хвастает Дикий, замечая, что еще недавно Всемирный фонд дикой природы объявлял, что в Черном море осетр вымер. Теперь же стало ясно, что полноценную популяцию осетра можно восстановить. То же касается и белуги, которой формально в черноморских водах давно нет.
Среди актуальных проблем водоема специалисты называют инвазивные виды живых существ — то есть не здешних, а тех, что случайно попадают в чужую акваторию, например, с балластными водами кораблей. Они начинают размножаться и вытесняют местные виды. Таких пришельцев в Черном море насчитали 365 видов.
“Несколько таких экологических катастроф у нас в истории уже было, — вспоминает Дикий. — Это завоз в 1940‑х хищной рапаны, которая съела всю черноморскую устрицу и изрядно подорвала запас мидий”. Еще одна история — завоз в 80‑х гребневика мнемиопсиса, напоминающего медузу, который питается рыбьей икрой. С его приходом уловы черноморской хамсы упали в 15 раз.
Сегодня — новый гость: практически во всех пробах ученые обнаружили вид рыб — роющего бычка, который несколько лет назад переселился из Красного моря в Средиземное и теперь пришел в Черное. Хорошо это или плохо — еще предстоит выяснить.
Несмотря на риски, связанные с новыми обитателями, а также загрязнением воды химикатами и пластиком, исследователи прогнозируют водоему ренессанс. “Черное море оживает”, — вдохновенно констатирует Слободник. По его данным, в акватории Грузии снова начали появляться исчезнувшие 10 лет назад устрицы. А в украинских водах возвращаются к жизни филлофорное поле Зернова и малое филлофорное поле — уникальные экосистемы, существующие на глубинах с низким прониканием света.