Дорожная карта

Шведы прощаются со своим индустриальным прошлым и строят что-то вроде Северного Эдема. Автопутешествие по Швеции открывает нетуристические жемчужины страны

Анна Павленко

Безмятежно разговаривая, шведы заходят на борт самолета Киев—Стокгольм. В общей массе пассажиров они составляют большинство, а потому кажется, что мое путешествие по Швеции началось еще до взлета. Чуть больше двух часов в воздухе — и наконец я, пересев в гибридный автобус Volvo, оказываюсь в центре аренды авто.

Если уж арендовать машину в Швеции, то Volvo. Здесь они составляют чуть ли не половину всего проката. Шведы гордятся своим всемирно известным брендом. Хотя автомобильная часть концерна — Volvo Cars с 2010 года принадлежит китайскому автогиганту Geely. Шведской во всех смыслах остается компания AB Volvo, которая производит грузовики, автобусы, строительное оборудование и судовые двигатели.

Еще один популярный вид автопроката — электрокар или гибридный автомобиль. Экологичность — фетиш Швеции, и престижным авто здесь считается не джип, а небольшая экономичная машинка. Преодолев путь в 860 км за рулем гибридного автомобиля, я смогла понаблюдать за тем, как шведы заботятся об экологической стерильности своей столицы, чтят историю и учатся в Норрчёпинге, занимаются спортом в Йёнчёпинге, отдыхают в Гётеборге и дают-берут уроки мультикультурности в Мальмё.

Поставив себе цель сохранить природу и одновременно решить проблему автомобильных пробок, правительство двухмиллионной шведской столицы пересаживает горожан на велосипеды и общественный транспорт. Велосипедистам уступают дорогу не только автомобили, но и пешеходы. Припарковать авто в центре города хотя и дорого, но все еще проблематично.

“Шведам сложно менять свои привычки”,— объясняет Бёрн Сёдерквист, архитектор из Стокгольма, который 20 лет проработал в городской проектной группе, а теперь вышел на пенсию и регулярно проводит экскурсии для иностранных делегаций по одному из самых экологических районов Европы — Хаммабрю Хьостад. Наша встреча состоялась здесь же, среди невысоких, преимущественно пятиэтажных домов с прозрачными балконами и открытыми террасами. Мы отправляемся на экскурсию по зеленым дворикам и переулкам с многочисленными фонтанами, мостиками, каналами и припаркованными в них катерами. Над нами то и дело пролетают чайки, сигнализируя своими криками: до Балтийского моря крылом подать.

Около 70% семей в Хаммабрю имеют собственные авто, рассказывает мне архитектор, однако лишь каждый четвертый использует личный транспорт, чтобы добираться до работы. Остальные “выгуливают” свои автомобили, спрятанные за €150 в месяц в подземных паркингах, на выходных во время поездок за город. Для водителей электрокаров в Стокгольме и в других шведских городах создана неплохая инфраструктура заправок. Одна такая красуется ярко-зеленым пятном сбоку от нас. Пока мы разговариваем, к ней подъезжает солидного вида мужчина и доведенным до автоматизма жестом разматывает длинный провод зарядки.

В Хаммабрю, как и на территории старого города, живут самые обеспеченные стокгольмцы, преимущественно молодые семьи, ценители современной шведской архитектуры.

“Зачем шведам открытые балконы? Здесь же холодно”,— удивляюсь я. Так решил ответственный за городское планирование чиновник, объясняет Седерквист. Тщательное планирование — один из секретов успешного преобразования Хаммабрю из промышленного центра в престижный район Стокгольма с населением 25 тыс. человек.

Мы проходим мимо сквера с большой зеленой лужайкой и с амфитеатром скамеек. Седерквист рассказывает, что раньше здесь была фабрика по производству ламп, а на месте сквера — парковка. Но теперь в помещении завода — офисный центр, сотрудники которого оставляют свои авто в подземном паркинге. Скверы, газоны и каналы сплошной цепочкой пронизывают Хаммабрю. Средняя стоимость квартир здесь около €400 тыс.

“Люди выстраиваются в очереди, чтобы купить здесь квартиру”,— говорит Седерквист, указывая на отреставрированную фабрику с видом на большой канал.

Если в 1980‑е шведам импонировали декорации в архитектуре — округлые окна, разноцветные фасады, то теперь моду диктует аскетичный дизайн с использованием строгих форм, черно-белых, серых и пастельных цветов без каких-либо украшений. Во дворе одного из таких домов мы обнаружили обнесенную высокими деревянными планками детскую площадкц и такой же вольер с четырьмя трубами — это вакуумный мусоропровод. Жильцы сортируют мусор — пластик, бумагу, стекло и пищевые отходы, опуская их в одну из труб. Когда труба заполняется, включается вакуумная система, которая высасывает мусор из Хаммабрю в терминал за пределами района. Потом сжигаемые отходы перерабатывают в электроэнергию, к системе распределения которой подключены 80% домов Стокгольма.

Дополнительным источником энергии для города является морская вода. Канализационная станция очищает воду и переправляет ее на теплоэлектростанцию, где из нее добывают тепло, охлаждая с 17°С до 5°С. К тому же в Хаммабрю много домов оборудованы системой рециркуляции тепла: с выходных воздушных потоков его перенаправляют во входные.

Столичная власть гордится своим первым экорайоном, а теперь возлагает большие надежды на свой новый проект — район Royal Seaport площадью 236 га с 10 тыс. квартир для 22 тыс. жителей. По размерам он близок к Хаммабрю. “Он будет полностью энерго-самодостаточным”,— обещает Седерквист.

Шарлотта Бейкер больше двух лет живет в пятиэтажном здании современной архитектуры с собственным спортклубом, камерным кинотеатром и салоном красоты для домашних любимцев. Мы общаемся с ней за чашкой кофе в прозрачной переговорной комнате на втором этаже офиса компании городского водоснабжения Stockholm Vatten.

В доме, где живет Бейкер,— 120 квартир. Их владельцы регулярно обсуждают все важные вопросы совместного дома на специально созданном сайте. Два раза в год они собираются для принятия важных для сообщества решений. Свою машину Бейкер продала. Пользуется системой общих автомобилей для жителей ее дома. Аналогичная схема действует и в отношении велосипедов. “Мне нравится сама идея: делиться тем, что ты не используешь каждый день,— например, велосипед”,— говорит она.

Мы прощаемся, и дальше я направляюсь к району Седермальм. В прошлом дом местной богемы, а ныне престижный жилой квартал, который возвышается над старым городом, одновременно является любимым местом отдыха для стокгольмцев. Здесь они собираются небольшими компаниями выпить по бокалу пива или вина и насладиться видом на Гамла Стан — историческую часть столицы.

Пиво и вино — самые популярные напитки в Швеции. Еще в начале XX века шведское правительство приняло решение продавать алкоголь только в специальных магазинах. Сегодня государство имеет монопольное право на продажу спиртного. Кроме кафе и ресторанов, приобрести алкогольные напитки можно только в сети магазинов Systembolaget с 10 утра до 7 вечера в будние дни, а с недавних пор — также в субботу.

Невозможно уехать из Стокгольма, не побродив по выложенным брусчаткой улочкам Седермальма и Гамла Стана с остановкой на короткую фику — традиционный шведский ритуал: кофе с выпечкой или другими сладостями. Когда же и эти пункты туристической программы выполнены, можно отправляться дальше.

Отправляясь в 140‑тысячный Норрчёпинг — в прошлом промышленный центр Швеции, который местные окрестили “шведским Манчестером”,— ожидаешь увидеть мощные предприятия, трубы с дымом и загруженные продукцией составы. Вместо этого открывается зеленый, быстро растущий город, центральная часть которого пережила поразительную трансформацию из индустриального квартала в культурный.

Большинство зданий в центре Норрчёпинга построены в начале ХХ века — в период расцвета местной текстильной промышленности, которая брала энергию для производства в местной реке Муталастрьом. А когда затраты на производство стали слишком высокими, предприятия переехали сначала в Португалию и Финляндию, а потом в Бангладеш и Китай. Остались только голые стены фабрик и заводов.

“Нашлись люди, которые сказали: эти здания не лишены красоты, к тому же мы можем трансформировать их за те же деньги, что потратим на возведение новых”,— рассказывает Ларс Элиассон, сотрудник местного туристического центра, военный в отставке. В 71 год он время от времени проводит экскурсии по родному городу — не для заработка, а исключительно для собственного удовольствия.

Мы продвигаемся вглубь фабричных переулков, время от времени останавливаясь возле ярко желтых зданий, которые выглядят особенно нарядно в лучах полуденного солнца. Во время одной из пауз мой сопровождающий достает из кармана небольшую круглую коробочку. В ней, упакованный в маленькие пакетики впятеро меньше чайных, лежит табак. “Это снюс”,— говорит Элиассон. В древности девушки считали, что поцеловать парня без снюса во рту — все равно что поцеловать червяка, улыбается он.

Швеция — единственная страна в ЕС, где разрешена продажа снюса. Традиция употребления этого бездымного табачного изделия уходит корнями в историю государства. “Если бы нам не разрешили оставить снюс, мы бы отказались от членства в Евросоюзе”,— то ли шутит, то ли всерьез заявляет Элиассон.

Я торопливо шагаю за своим гидом по деревянному мостику над рекой. Сегодня она на 80% спрятана в подземный тоннель и питает местную гидроэлектростанцию. А оставленные на поверхности 20% водной глади радуют глаз горожан. Эту же воду после очистки подают в городскую систему водоснабжения. Пить ее можно прямо из-под крана — как, впрочем, и везде в Швеции.

На мой вопрос об отсутствии высоких зданий Элиассон отвечает: мы сознательно выбрали для себя этот путь. Возвышаться может только церковь, создавая красивый силуэт города, а многоэтажные здания закон позволяет строить только в отдаленных от центра районах.

“Швеция — одна из наименее религиозных стран в Западной Европе”,— озабоченно отмечает Элиассон. В крайне секуляризованном обществе граждане полагаются в первую очередь на себя. Правда, по желанию шведы могут платить налог на церковь, которая обязуется их достойно похоронить. Сами же храмы стоят пустые, лишь иногда их посещают немногочисленные группы шведок преклонного возраста.

Сегодня большинство зданий в центре Норрчёпинга — частные, лишь несколько принадлежат государству. Несколько из них стали домом для кампуса Линчепинзького университета. Здесь на 19 факультетах обучается 15,5 тыс. студентов. В Норрчёпинг приезжают учиться и работать со всей Швеции, а также из Евросоюза, часть новоприбывших составляют беженцы из Сирии.

Работают жители города в логистических и хай-тек компаниях; здесь, как и раньше, функционируют три бумажные фабрики. Кроме того, активно строится новое жилье — спрос на него неустанно растет. Мы проходим мимо старой шерстяной фабрики, над которой возвышаются строительные краны — ее переделывают в жилой дом.

Память о индустриальном прошлом города хранит Музей труда (Arbetets museum), разместившийся в цехах похожей на утюг бывшей хлопчатобумажной фабрики, и несколько других старых производственных зданий.

Следующая точка нашего маршрута — бывшая шерстяная фабрика, где теперь разместился один из корпусов университета. Сюда может свободно заглянуть любой прохожий. В одном из коридоров наше внимание привлекает стена, сверху донизу разрисованная комиксами, в которых рассказывается о буднях студенческой жизни. “Согласно закону 1% площади любого здания, которая принадлежит государству, посвящается искусству”,— говорит Элиассон.

Неподалеку для выпускников университета создан инкубатор стартапов, который здесь называют Зеленым домом. За небольшую плату молодые специалисты арендуют рабочее место и получают помощь экспертов в составлении бизнес-плана для собственного бизнеса. В зависимости от сложности проекта работа в Зеленом доме может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет. “Молодежь приходит со своей идеей, и здесь ее учат как эту идею воплотить, как продать, помогают с экономической частью”,— объясняет Элиассон.

В итоге молодые люди, получившие образование, не остаются без работы. Именно хорошее образование — ключ к успеху шведской промышленности, где рабочих в цехах давно заменили машины и роботы.

Сегодня в шведском обществе ведутся дебаты о необходимости создания низкоквалифицированных рабочих мест. Однако там будет установлена и невысокая зарплата, что в свою очередь приведет к социальному расслоению. “Мы получим общество, которое не хотим иметь — которое разделено на бедных и богатых”,— говорит о проблеме мой проводник.

Тем временем мы пересекаем очередной мостик, под которым рядом с водопадом экологи бережно соорудили так называемый лифт для рыб — пологий канал, по котором рыбы из Балтийского моря движутся вверх по течению реки.

“Природа — наша религия”,— говорит Элиассон. Практически половина его земляков имеют собственные загородные домики, и сам он не исключение. На своей даче швед выращивает овощи; как и в случае с экскурсиями, делает он это не для самообеспечения, а для удовольствия. Летом его дети берут четыре из положеных шведам ежегодно пяти недель отпуска и приезжают к нему в гости.

Увлекшись разговором, швед улыбается и моментально меняет тему: заканчивает свой рассказ об истории города и с искренним интересом расспрашивает о ситуации в Украине. Вскоре мы прощаемся теплым рукопожатием.

Голавная изюминка Йёнчёпинга, 120‑тысячного города в центре страны,— Веттерн — второе по величине озеро Швеции, которое тянется вдоль трассы, изредка скрывая свой дальний берег за горизонтом и напоминая собой море.

Прогуливаясь по Йенчепингу, будьте готовы, что, пересекая границу велосипедной дорожки, вы услышите за спиной возмущенный звон. Наездников двухколесных коней здесь больше, чем автомобилей. Велосипедные дорожки непременно состоят из двух полос для движения в противоположные стороны.

Впрочем, в будний день на отдаленных от центра улицах велосипедистов, как и пешеходов, немного. После шести вечера так же пустеют и центральные переулки города с магазинами, разместившимися на первых этажах деревянных двухэтажных домиков.

Куда подевались все местные жители, понимаешь, когда попадаешь на набережную. С журналами и плеерами, рожками мороженого, бутылками лимонада, с собаками на поводках и большими компаниями горожане сидят на бетонных плитах и газонах возле воды. В близлежащих кафе и ресторанчиках нет свободных мест: за тесно стоящими столиками шведы пьют модное нынче розе, к которому заказывают закуски из местных сортов рыбы.

Здесь же в озеро врезается пирс с причалом, где пришвартованы лодки и катера ждут желающих покататься, порыбачить или даже заняться дайвингом в кристально прозрачной воде Веттерна.

По дороге с Йенчепинга, я ненадолго съезжаю с трассы и по указателю Гуллеред нахожу симпатичное селение с несколькими десятками домиков и церковью, возвышающейся на холме. Старинное здание манит своим колоритом, и вот я уже стою перед невысокой каменной оградой, рассматривая надгробные плиты в церковном дворе. Двери церкви закрыты, вокруг тихо и пусто. Но вдруг на террасу нарядного домика по соседству с церковью выныривает пожилой мужчина, следом за ним выходит его жена.

Супружеская пара переехала сюда из города семь лет назад, после выхода на пенсию. Пока женщина говорит, ее муж молчит, время от времени кивает головой и улыбается. “Он любит копать, заниматься садом”,— смешивая шведский с английским и помогая себе жестами указывает в сторону мужа моя собеседница. На выходных они ждут в гости детей и внуков — всего два десятка человек, а пока их белый одноэтажный дом с чердаком и шестью комнатами одиноко пустует.

Второй по величине город Швеции встречает гостей тремя небоскребами — Gothia Towers и парком развлечений Lieseborg. В центральных кварталах среди скверов и каналов прячутся рыбные рынки и ресторанчики. Старый район Хага с двухэтажными деревянными домиками манит своими сувенирными лавочками и приглашает на фику с фирменной выпечкой, щедро сдобренной корицей. А в местном порту на фоне давно недействующего грузового крана, оставленного здесь как памятник истории, в огромные корабли въезжают грузовые фуры.

В будний день передвигаться по городу на авто не очень удобно — запутавшись в многоуровневых развязках, можно надолго попасть в пробку, да и за парковку придется выложить не меньше 15 крон (45 грн) в час. Куда проще взять на прокат велосипед — бесплатно на первые полчаса и 20 крон (около 60 грн) за следующий час, чтобы покататься вдоль канала, где плавают утки, байдарочники и катера с туристами. Стоит сделать остановку, чтобы полежать на газоне по соседству с многочисленными компаниями местной молодежи, а затем устроить шопинг-тур по главной улице Гетеборга, которую местные жители называют просто Авеню.

Но главное, что нужно сделать в Гетеборге,— это отведать национальные рыбные блюда в одном из многочисленных местных ресторанов. Приморский город давно стал популярной локацией для внутреннего туризма, а свежие морепродукты вблизи сделали его еще и гастрономической столицей Швеции.

“Кроме посещения ресторанов, гости города любят покататься на лодках, порыбачить, побывать на архипелаге, у нас хорошие условия для шопинга, есть также парк развлечений Lieseborg, музей искусства и концерт-холл, оперный театр”,— перечисляет варианты интересного отдыха в своем городе местный ресторатор Ульф Вагнер.

То, что южный лен (округ в Швеции) Сконе специализируется на сельском хозяйстве, подтверждают широкие поля и фермерские хозяйства, которые постепенно сменяют собой лесистые участки по обе стороны от трассы Гётеборг—Мальмё.

Это региональный центр и третий по величине город Швеции — один из наиболее быстро растущих в Европе. Около 40% местного населения составляют иммигранты. Чтобы удовлетворить высокий спрос на жилье, по всему городу не прекращается строительство, а Эресуннский мост — самый длинный из железнодорожных в Европе — соединяет Мальмё с датским Копенгагеном, обеспечивая устойчивое развитие инфраструктуры, в том числе туристической.

“На выходных из Стокгольма, Копенгагена и других шведских городов приезжает много людей — местные отели в это время забиты”,— рассказывает Андрей Гогенко, украинец, который много лет возглавлял департамент шведской компании в Киеве, а четыре года назад вместе с женой и двумя детьми перебрался в Мальмё, где основал собственную инжиниринговую компанию.

Мы курсируем по городу, иногда останавливаясь для фотосъемки. Нигде надолго не задерживаемся и не отходим далеко от машины, чтобы не пришлось платить за парковку. “Здесь за все надо платить”,— констатирует Гогенко. Штраф за неправильную парковку — 800 крон.

Город на берегу Эресуннского пролива зародился еще в XII веке как портовый и торговый центр и долгое время таким и оставался. С появлением моста добраться до Копенгагена стало возможно за 20 минут, и портовая часть Мальмё начала постепенно сокращаться. На месте портовых доков появились жилые кварталы с красивым видом на пролив. Мы направляемся в один из таких кварталов — Вестра Хамнен, в переводе со шведского западная гавань.

По дороге нам встречается обтекаемых форм зеленый городской автобус, который ездит на биотопливе. А впереди возвышается единственный в городе небоскреб, самое высокое жилое здание ЕС — Turning torso. “Собственники некоторых квартир — богатые люди, директора компаний,— говорит Гогенко, указывая на высотку.— Но в основном жилье здесь арендуют, за €2-2,5 тыс. в месяц”.

В Вестра Хамнен кроме жилых традиционно малоэтажных зданий есть и офисы, а пространство между домами часто заполняют каналы с припаркованными здесь катерами и яхтами. “Шведы живут для себя, много обеспеченных на старости лет покупают в Мальме квартиру с видом на море и небольшую яхту”,— комментирует яхтенный парк Гогенко. Часть водного транспорта принадлежит компаниям, добавляет он.

Об активном развитии города можно судить по количеству строек. Строительные компании — крупные плательщики налогов, поэтому государство заинтересовано стимулировать строительство нового жилья.

Шведы достаточно мобильны: могут сменить работу в одном городе на новую в другом. После переезда они не покупают квартиру, а арендуют или берут в долгосрочный лизинг. Последний вариант выбирают, если уверены, что цена на квартиру будет расти. Такой лизинг предусматривает от 10% до 25% первоначального взноса и обычно отсутствие выплат тела кредита. Клиент банка платит только проценты, причем по очень невысокой ставке. “Два года назад это было 1,25%”,— делится Гогенко. Если с заемщиком что-то случается, банк забирает квартиру и продает ее, или туда перебираются его дети и продолжают выплачивать проценты.

Кроме самих шведов, а также датчан, в Мальмё много иммигрантов-мусульман. Первая волна переселенцев сформировалась из участников конфликта в Югославии. Теперь на берег Эресуннского пролива приезжает немало беженцев из Сирии, Ирака, Палестины, которым шведы дают вид на жительство и социальные льготы. Поработав три месяца на своего земляка, араб может бросить работу и месяцами жить за счет соцпомощи.

Мы выходим на белый песчаный пляж. Перед ним зеленая зона, где по дорожкам катаются велосипедисты, а в канале чуть поодаль скользят на досках вейкбордисты.

Еще чуть дальше, на берегу пролива, в море ведет деревянный пирс, в конце которого разместились старинные бани Ribersborgs Kallbadhus. Всего за 65 шведских крон здесь можно попариться и сразу же искупаться в прохладной морской воде.

В окрестностях Мальмё свои частные домики есть у многих состоятельных стокгольмцев и других жителей ЕС. “Здесь немало богатых людей; не грех зарабатывать, но все понимают: чем богаче человек, тем больше он платит налогов”,— отмечает мой собеседник.

Тем временем мы отдаляемся от моря, проезжаем строящиеся кварталы, большой торговый центр Emporia и концертный зал, где в 2013 году шведы провели Евровидение. За ними начинаются районы, где живут менее обеспеченные шведы и много мигрантов. На магазинах здесь встречаются вывески на арабском языке. А при входе в супермаркет, где цены ниже, чем в городе, мы встречаем первого нищего. Позже еще несколько появятся среди толпы на фестивале уличной еды в центре Мальме.

Мы проезжаем мимо района Розенгорт, куда шведам не рекомендуют заглядывать вечерами, и направляемся к финальной точке — дому в центре, где арендует квартиру Гогенко. “Быстро подружиться со шведами непросто, но они любят удивлять”,— заключает он и рекомендует на прощание заглянуть в старую часть города, где на открытых террасах многочисленных ресторанчиков проводят свой выходной день горожане.