Есть новый бестселлер — небольшая по объему книга Артура Дроня «Хемингуэй ничего не знает». Ее автору, Артуру Дроню, еще нет полных двадцати пяти лет. Он военный, и его книгу коллеги сравнивают с форматом фронтового дневника. Это не роман, не повесть и даже не сборник рассказов в обычном понимании. Имеем голос военного, который услышали. Причем так, что на сегодняшний день весь тираж книги продан.
Впервые о ней заговорили на BestsellerFest во Львове, который состоялся в августе. Далее она была среди лидеров продаж уже через месяц, на Книжковій країні в Киеве. А неделю спустя звучала снова во Львове, но уже на BookForum (обновленный Форум издателей). Собственно, именно там упомянутой книги уже не было совсем — раскупили. В целом организаторы и участники всех трех упомянутых книжных событий, а также — Книжковий Арсенал, состоявшийся ранее, военной тематики не избегали. Наоборот, делали ее главной, сквозной, активно привлекали как писателей-фронтовиков, так и ветеранов в целом.
А книг о войне с конца 2022 года и до сих пор написано и издано немало. Преимущественно это документальные произведения или поэтические сборники авторства участников боевых действий или причастных к волонтерским и правозащитным движениям. Есть художественная проза, но она написана до масштабного вторжения. Однако не имеет значения, какой этап одиннадцатилетней войны России против Украины описан и зафиксирован. Главное — звучание голосов тех, кто столкнулся с войной вплотную.
Игнор войны рано или поздно приведет к созданию параллельной реальности
Итак, издатели и организаторы таких мероприятий от войны и военной тематики глаз не отводят. Зато личные наблюдения глазами участника видят другое: рядовой украинский книголюб в основном поступает наоборот. Узнав, что держит в руках книгу о войне, аккуратно, но уверенно кладет обратно. «Еще рано об этом читать. Не хочу. Не могу. Не готов. Лучше пусть потом, когда все кончится», — вот типичный набор объяснений нежелания читать даже истории, косвенно связанные с военным контекстом.
То есть, узнав, что действие романа происходит после 24.02.2022, немалое количество читателей предпочитает искать фантастику, фэнтези, в лучшем случае — исторический или ретро-роман. Речь, конечно же, о произведениях украинских авторов. Поскольку среди коллег ответственных людей немало и прямо или косвенно о войне вспоминает большинство, среди лидеров продаж таки преобладает переводная, иностранная литература.
Понять нежелание таких читателей можно. Осуждать их не следует. Так же не стоит шельмовать тех, кто в первые дни или недели масштабного вторжения выехал за западную границу и вывез детей, спасаясь от российских бомб и ракет. На самом деле реакция похожа: подальше от войны или физически, или психологически. Действительно, достаточно ежедневных воздушных тревог, новостей, периодических дней траура. А часть нас игнорирует регулярные утренние минуты молчания, если в это время еще не спит.
Но если издатели имеют немало предложений литературы, связанной с войной, ситуация в кино/телепроизводстве выглядит значительно хуже. Продюсеры отдают предпочтение локальным бюджетным комедиям, часто — вообще оторванным от реалий нашего времени суток. Под это находятся небольшие негосударственные средства. Под это охотно выделяют бюджеты крупные медиагруппы. И есть подозрение, что именно комедии будут в приоритете, как только восстановится приемлемое государственное финансирование отрасли. Были бы хотя бы героические комедии, которые, например, снимали во время Второй мировой в СССР. Да, пропаганда, но если она успешна во вражеских руках, почему бы не придать ей правильный смысл у себя дома? Тут напрашивается известная поговорка о кухонном ноже: им можно порезать салат — а можно зарезать человека. В данном случае я за салат. Без ножа это полезное блюдо точно не приготовишь.
В среде отечественных исследователей культурных, в частности — кино/телепроцессов бытует устойчивое убеждение: с художественным кино о войне надо подождать. Собственно, как с художественными книгами. Когда уж хочется, сосредоточьтесь на документальных историях и/или нон-фикшене. Художественное переосмысление военной эпохи, реалий, в которых мы живем и в которых, собственно, пишется вот этот текст, лучше и мудрее отложить на потом. Мол, так будет меньше шансов создать потоки конъюнктуры. И вообще, люди устали, не надо им напоминать о реальности за окном.
Игнор войны, особенно в художественных произведениях, — литература или кино — не суть важно, — рано или поздно приведет к созданию параллельной реальности. Из которой искусственно удалят все, что раздражает и выводит из зоны комфорта. Да-да, на четвертом году большой войны очень большое количество сограждан умудрилось создать себе такую зону, очень похожую на аналогичную в период АТО/ООС. Кто забыл — напомню: где-то от 2016-того года появились первые «уставшие от войны». Они не воевали и никоим образом не способствовали волонтерам. Их чем дальше, тем больше раздражали ветераны, люди в военной форме, в общем любые упоминания о войне, которая «где-то там». И наступил момент, когда война почти исчезла с повестки дня. Следствие: непонимание «уставшими» того, что произошло ночью
Художественные книги, фильмы, сериалы о войне, в которой мы с вами живем, моделируют ситуации. Позволяют переосмыслить уже приобретенный опыт. Главное — подсказать, как жить и действовать дальше, чтобы не сдаваться и побеждать каждый на своем месте. А еще — учить уважению к тем, кто реально воюет. Разговоры о каком-то «не таком» качестве конечного продукта и боязнь конъюнктуры на самом деле равнозначны призывам создавать украинский продукт высокого качества для вытеснения продукта российского. Количество имеет значение в начале пути. Мы в начале, как отметил военный и писатель Валерий Пузик. Вот качество, вопрос субъективный и оценочный, стоит действительно отложить на потом.