Мои родители — патриоты Украины. Отец, который не дожил до независимости, мечтал, чтобы я могла сделать что‑то хорошее для родины. Поэтому когда появилась возможность, я приехала сюда. Это было в 1993‑м.
Тогда фактически был Советский Союз, никаких изменений еще не произошло. На Крещатике днем можно было увидеть всего две-три машины, на полках магазинов отсутствовали продукты, а валюту конвертировали тетушки на рынках прямо из карманов.
Люди всего боялись, особенно вести дела с иностранцами. После стольких лет “совка” они опасались каких‑либо связей с гражданами других стран, не знали, чего от нас ожидать.
Сейчас я вижу совсем других людей, новое поколение. Для них Советский Союз — лишь исторический факт, их больше интересует личное развитие и успех, интеграция в мировое сообщество. Они хотят жить в развитой демократической стране. Старшее же поколение их не всегда понимает, у него другой опыт, подсказывающий: опасно быть активным, привлекать внимание, проявлять свою индивидуальность.
Сейчас от “совка” осталось еще кое‑что существенное. Это пессимизм, ощущение, что мы ничего не сможем изменить, все предрешено. Мол, мы, украинцы, всегда будем позади. Это неправда. Я вижу, что в Украине сейчас происходят качественные изменения — конечно, не так быстро, как мы бы хотели. Но они идут.
Беспокоит, что общеполитические изменения проходят медленно. И хотя это решение украинских избирателей, я считаю, что власть должна быть более активной в проведении изменений, которые от нее зависят.
Материал опубликован в журнале «Новое Время» за 19 августа 2016 года в рамках проекта «25 лет спустя». Републикация полной версии текста запрещена