Быстро и качественно

Хосе Угас, глава влиятельной Transparency International, вспоминает, как в бытность специальным прокурором Перу отправил за решетку экс-президента и еще 30 высокопоставленных чиновников, и объясняет, как провернуть такую же операцию сегодня в Украине

 

Ольга Духнич

 

 

Хосе Угас, глава Transparency International, самой влиятельной международной организации по борьбе с коррупцией, жмурится от яркого утреннего солнца и крепко пожимает руку при встрече. С ним НВ встречается в холле гостиницы President Hotel. Именно здесь через два часа у главного антикоррупционера мира начнется еще один день работы с украинскими коллегами. Повестка дня весьма болезненна — проблема возвращения активов, выведенных из страны соратниками экс-президента Украины Виктора Януковича.

Угас год назад уже побывал в Украине и теперь готовится оценить работу украинских борцов с коррупцией, признав, что ожидания от их работы оказались большими, чем показанные за год результаты.

На жесткую оценку глава Transparency International имеет право. В начале 2000‑х на посту специального прокурора Перу он открыл более 200 уголовных дел против 1,5 тыс. крупных чиновников своей страны. Его усилиями за решетку попали экс-президент Перу Альберто Фухимори, глава национальной разведки Владимиро Монтесинос и еще порядка трех десятков других влиятельных перуанцев.

Удобно устроившись в гостиничном кресле, общительный Угас во время разговора несколько раз выскакивает из него, чтобы пожать руки и переброситься парой слов с проходящими мимо коллегами. Перуанец отказывается от кофе и признается, что за день еще успеет выпить рекордное его количество на встречах и брифингах. Живо включаясь в беседу, он мешкает лишь единожды, когда наступает время фотографироваться. “Самая нелюбимая часть интервью”,— улыбается он.

— Год назад вы уже приезжали в Украину. Что изменилось с тех пор в сфере борьбы с коррупцией? Довольны ли вы изменениями?

— В прошлом году я встречался с президентом Порошенко, генпрокурором, министром юстиции и другими представителями украинской власти, чтобы оценить ситуацию. Мы увидели, что украинское государство готово создавать антикоррупционную инфраструктуру. Тогда же ведомство генпрокурора намеревалось начать расследование по нескольким наиболее очевидным делам, среди которых и дело экс-президента Януковича, одного из символов коррупции для всего мира.

А сейчас мы узнаем, что из всех дел по Януковичу до суда доведено только то, что о госизмене. А другие дела, например о коррупции, возвращении активов, выведенных его ближайшими соратниками за рубеж, до сих пор остаются безрезультатными.

С другой стороны, дело о $ 3 млрд “долга Януковича”, по которому Россия судится с Украиной в Британском суде, для Украины закончилось неудовлетворительно. Суд не получил убедительных доказательств виновности Януковича со стороны Украины.

Сейчас я услышал от генпрокурора о возвращенных $ 1,5 млрд со счетов ближайшего окружения экс-президента в казну Украины по решению суда последней инстанции. Но мы не видели этого судебного решения и не знаем, откуда пришли эти деньги, а также на каких основаниях они были возвращены в бюджет страны. В целом для нас ситуация с делами Януковича и других украинских коррупционеров выглядит не очень прозрачно. Поэтому мы обратились к генпрокурору с предложением создать публичный государственный реестр таких дел, чтобы объем расследований Генпрокуратуры в сфере коррупции был понятен. Мы надеемся на быстрый результат.

— Одним из обязательств Украины перед МВФ было создание антикоррупционного суда. Однако его нет до сих пор. За время пребывания здесь вам стали понятны причины промедления?

— Вопрос создания антикоррупционного суда также обсуждался год назад — действительно, ничего не сделано. На встрече со мной генеральный прокурор отмечал, что главными ответственными лицами за отсутствие эффективности правосудия в Украине являются суды. И если уже генпрокурор говорит о том, что суды не работают, то создание специального антикоррупционного суда более чем необходимо. Международный опыт показывает, что обычные суды не в состоянии адекватно вести сложные дела по коррупции. И в Украине, и в Перу, и в других странах крупная коррупция связана с высшими эшелонами власти. Потому обычным судам гораздо сложнее сохранять независимость от отдельных политиков и политических групп. Автономные коррупционные органы, специально подготовленный антикоррупционный суд крайне необходимы для таких обстоятельств.

— В Украине судебные процессы над коррупционерами сразу же политизируются и трактуются как нападки на политических оппонентов. По вашему мнению, это дискредитирует антикоррупционные органы в глазах общества? Как бороться с этим?

— Это неизбежно. Когда вы начинаете судебный процесс по обвинению в коррупции, потенциальные обвиняемые всегда говорят о том, что их преследуют по политическим мотивам. Одинаковые обвинения в сторону суда звучат здесь, в Монголии или Бразилии. Мы не обязаны переживать по этому поводу. Но мы должны быть полностью уверены в том, что суд, ведущий дело, политически независим, а формирование такого суда — это коллективная ответственность всех вовлеченных в борьбу с коррупцией стейкхолдеров. Четкое нейтральное расследование с сильной доказательной базой является единственным аргументом в резонансных расследованиях коррупции.

— Если проанализирровать борьбу с коррупцией в Украине за последний год, какую бы оценку поставили стране?

— Каждый год Transparency International определяет индекс восприятия коррупции в стране от 0 до 100 баллов, где 0 — это тотально коррумпированная страна, а 100 — идеальная страна без коррупции, которых, в принципе, не существует. Индекс Украины — 29, что считается плохим показателем. И хотя позиции Украины в мировом рейтинге улучшились: со 142‑го места вы поднялись до 135‑го, это не отменяет усилий, которые сейчас важно направить на действенные меры по пресечению коррупции.

— Если говорить о Восточной Европе в целом, то объем ее теневой экономики оценивается в 50 %. Верите ли вы, что большую часть этих доходов можно вывести из тени?

— Да. И страны, которые предпринимают адекватные методы по борьбе с коррупцией, могут обратить ситуацию вспять. В мире достаточно тому примеров. Например, до недавнего времени Гонконг был одним из наиболее коррумпированных мест в мире. Но применив политическую волю, они свели коррупцию до очень низких цифр. Та же история — с африканской Ботсваной: у страны были глубокие структурные проблемы с коррупцией, но она смогла их преодолеть. Главное — это политическая воля к борьбе, сильное политическое лидерство, которое с самого верха защищает антикоррупционные органы, обеспечивая эффективность их работы.

— Есть мнение, что посадки коррупционеров не решают проблему коррупции, а только ее удорожают. Что вы думаете по этому поводу?

— Посадки в тюрьмы — далеко не единственное решение проблемы коррупции и само по себе недостаточное. Но оно необходимо как часть интегральной стратегии по борьбе с коррупцией. Важной превентивной мерой является образование, а также дерегуляция. Большое количество регуляций со стороны государства плодит коррупцию. Мониторинг прозрачного доступа к информации катастрофически необходим для того, чтобы работать для предотвращения коррупции. Вы также должны делать многое для того, чтобы коррупция перестала быть частью культуры повседневных отношений. Поэтому расследования инцидентов коррупции должны быть техничными, а решения — сильными. Тюремные заключения обязательны, но их нельзя рассматривать вне всего перечисленного выше, а главное — вне понятной стратегии борьбы с коррупцией.

— В Украине сегодня идет дискуссия о природе и причинах коррупции. Является ли коррупция производной величиной низкой мобильности социальных лифтов? Каковы главные причины коррупции, которым нужно адресовать долговременные меры?

— Коррупция — это комплексная проблема. У нее есть исторические причины, которые объясняются тем, в каких условиях создавалась страна. Например, если взять Латинскую Америку, то становится понятно, что современная коррупция имеет много причин в нашем колониальном прошлом. Но не менее важен вопрос политического лидерства: как политические партии финансируются, откуда поступают деньги, кто платит и каким образом их будут возвращать. Потому прозрачность в финансировании политической деятельности — настолько необходимая вещь.

Еще один болезненный момент — постоянство ценностей и принципов. Многие политики не думают об общественном благе, только о личных преимуществах. И это тоже часть ответственности общества, которое выбирает себе таких лидеров. Люди знают, что выбирают фигуру, уже не раз замеченную в коррупции, но говорят: “Да, он коррупционер, но он хоть что‑то делает, закроем глаза на его недостатки”. Но такие шаги только возводят коррупцию на уровень общественного института.

— В Перу, занимая должность спецпрокурора, вы смогли посадить за решетку экс-президента страны Альберто Фухимори, нескольких судей Конституционного суда и многих других высокопоставленных чиновников. Что бы вы посоветовали своим украинским коллегам?

— Нет готовых рецептов (улыбается). Но я могу рассказать, какие уроки мы извлекли из этого опыта. Прежде всего важна политическая воля, идущая от самого верха, от президента, генпрокурора или того, что олицетворяет верховенство власти в вертикали. В Перу это был переходный президент Валентин Паниагуа, у которого хватило политической воли, чтобы дать толчок громким расследованиям.

Вам также нужны профессионалы в сфере борьбы с коррупцией, именно поэтому настолько важен антикоррупционный суд. Также необходимы прокуроры — технически подготовленные, профессионально независимые, способные провести расследование без политического вмешательства. А еще нужны определенные ресурсы. Хотя бы потому, что на стороне прокуратуры должны работать хорошие экономисты, юристы и другие специалисты, чья работа стоит дорого.

Вам также потребуются люди со знаниями в сфере IT, чтобы помогать с расследованиями в киберпространстве. И, конечно же, вы должны понимать, кто ваши союзники внутри страны. Если у вас два института, призванных бороться с коррупцией, постоянно конфликтуют, к чьей юрисдикции относится то или иное производство,— это тупиковый путь.

Еще один мой очень важный совет следователям и прокурорам — сотрудничать с журналистами-расследователями, ведь это всегда дает замечательный результат.

— Вы изменили жизнь многих людей. Скажите, а вы не боялись за себя, свою семью?

— В самом начале у меня даже не было времени по‑хорошему испугаться. Все происходило очень быстро. А где‑то с середины нашей работы у меня уже была группа охранников, которая обеспечивала безопасность мою и моей семьи. И я не работал в одиночку. У нас была профессиональная мотивированная команда, в которой мы поддерживали друг друга. Когда столько храбрых людей работает рядом с тобой, бояться глупо.