Что может изменить ход войны и откроют ли россияне еще один фронт?

Полагаю, на американцев по этому поводу не слишком оказывают давление. Если бы США считали этот конфликт приоритетным, то уже передали бы Украине 10 или 12 батарей. Но, похоже, американцы не хотят находить эти пусковые установки, что ставит под сомнение глубину обязательств США. И я это говорю не ради полемики, это факт. Ведь очевидно, что приоритет Америки — в других местах. Приоритетом является западная часть Тихого океана, тамошняя угроза.

Как бы там ни было, а лучший солдат — это доброволец

Во-вторых, США обеспокоены собственными запасами оружия. И доказательством тому является то, что большая часть последнего пакета помощи для Украины связана с перевооружением и заменой запасов самих Соединенных Штатов.

В Великобритании так же. В ответ на вопрос парламентского комитета по обороне, что их больше всего волнует, все три командира — сухопутных войск, флота и воздушных сил — назвали запасы оружия. Сейчас они исчерпываются из-за войны в Украине, а также из-за того, что оценки потребностей на случай войны, существенно изменились.

Как вывод, я не думаю, что Украина получит то, о чем просит в плане противовоздушной обороны.

Как и когда может изменить ситуацию на фронте пакет военной помощи, который США одобрили в апреле. Нп мой взгляд, боеприпасы поступают, или уже поступили. Но есть и другие весомые подарки — как от США, так и от Европы, которые были с самого начала и которые недооценивали. Имею в виду бронемашины. Много потерь происходит из-за поражения войск артиллерией и беспилотниками, когда они пребывают в поле. Этого не должно быть. На крайне напряженном поле боя, как в Украине, важно, насколько это возможно, обеспечить войска броней. Бронетехника сейчас тоже уязвима, но лучше получить хоть что-то вместо ничего.

И еще: общаясь с украинцами, я заметил, что многие бригады и батальоны собирают деньги на машины. После двух с половиной лет полномасштабной войны меня это удивляет. Ведь в Киеве и Львове я видел много полноприводных внедорожников. Обычно в условиях войны такие машины реквизируют в пользу армии.

И на улицах этих городов так много гражданских молодых людей. Если бы вы прошлись по улицам Лондона, Ливерпуля, Бостона или Нью-Йорка в 1943 году, вы бы увидели много мужчин, а также и женщин в военной форме. А нам сейчас говорят, что на фронте не хватает людей. И вылавливают людей на улицах, отправляя их на передовую, где они через три дня получают ранения или погибают. Поэтому я спрашиваю себя: что происходит?

Как можно решить проблемы мобилизации. Есть воинская обязанность, а есть добровольная служба. Украина прошла ту грань, когда добровольная служба работает, потому что недостаточно платит своим войскам. У россиян таких проблем нет: они платят своим войскам $2 тыс. в месяц, чтобы те были в строю. Россия — авторитарная страна, но даже она не может заставлять. По политическим причинам: они должны сохранить определенный базовый уровень поддержки. Они не отправляют на фронт срочников, хотя, как известно, в конце срока службы спрашивают, хочет ли призывник стать контрактником. А Украина платит военным на передовой около $2,5 тыс., да? Но когда они получают ранения и попадают в госпиталь, то, насколько я понимаю, мало что получают.

На самом деле я не специалист в этой теме, но так рассуждают люди. Они думают: на нуле я буду получать хорошие деньги, но что если продержусь там три дня, а потом попаду в больницу или погибну? Такое предложение ни для кого не выглядит выгодным.

В США во время войны во Вьетнаме был выборочный призыв [кого призывать определяли, например, через лотерею по дню рождения — NV]. Это тоже одна из моделей. Но делать это в Украине поздновато, ведь пока даже нет готовой базы данных военного резерва. Да и можно себе представить политический хаос, который бы возник при попытке изменить закон.

Как бы там ни было, а лучший солдат — это доброволец. Как сказал кто-то из известных полководцев, один доброволец стоит десяти призванных. Но как получить добровольцев? Как это делают в Великобритании, где войско не слишком большое, но профессиональное: им как следует платят и к ним хорошо относятся. Поэтому, почему возникает проблема с добровольцами: потому что предложение по службе не очень хорошее по сравнению с предложением хорошей гражданской работы. Стало быть, надо компенсировать недостатки этого предложения: платить военным больше, создавать для них хорошие условия.

Украина получает миллиарды долларов на боеприпасы и военную технику, и это хорошо. Но в долгосрочной перспективе вы должны создать армию с максимальным количеством добровольцев. Поэтому платите им хорошо. И тот, кто идет добровольцем на ноль и рискует получить ранения, должен получать достойную пенсию. Должна существовать программа ухода за этими людьми. Не только потому, что это правильно, но и потому, что это поможет улучшить предложение.

Сейчас похоже на то, что Украина удержит позиции Харьковской области, или вытеснит захватчиков обратно. Но это вторжение имеет две цели: сформировать границу и оттянуть украинских солдат с других фронтов. Вторую цель я считаю основной: рашисты хотели расширить фронт и создать дилеммы для украинского командования. И мы видим, что именно так и произошло. На фоне этого мы наблюдаем незначительные постепенные продвижения россиян на других участках — в Луганской и Донецкой областях, но ничего определяющего они там не достигли.

Вопрос в том, откроют ли оккупанты еще один фронт? В частности, на сумском направлении. Это, конечно, создало бы для Украины еще больше дилемм. Но, думаю, украинцы к этому готовы. Они усвоили урок Харьковщины и понимают, насколько важно должным образом выстроить укрепления и выделить достаточное количество людей, чтобы их удержать. Как известно, на Харьковщине с этим большие проблемы. Предполагаю, что командование начнет усердно работать, дабы не столкнуться вновь с этими проблемами на Сумщине.

Что касается Донецкой области, там россиянам удается постепенно продвигаться, но они делают это уже примерно четыре месяца. И, честно говоря, я нигде не вижу перспектив большого прорыва. Объясню, почему: солдаты российской армии не очень хорошо обучены, они не обучены маневренной войне. Значит, имеем войну на истощение, позиционную войну. Это, как правило, небольшие продвижения для получения локального преимущества. Тогда как маневренная война предполагает, что крупные подразделения работают вместе — артиллерия, авиация, инженеры, пехота, чтобы создать динамику для прорыва и продвижения. Для этого нужно много тренироваться; украинцы убедились в этом во время контрнаступления в прошлом году. А россияне точно не имеют такой возможности. Спустя пару лет она может появиться, если эта страшная война будет продолжаться. Впрочем, тогда такая возможность появится и у Украины.

Я не вижу перспектив разгрома и беспорядочного отступления украинской армии. Но и перспектив отодвижения линии фронта назад я тоже не вижу, потому что для этого у вас нет достаточно живой силы. Как по мне, украинская армия хорошо сплочена, чтобы держаться. Но чтобы удерживать фронт, ей придется отступать. Обратимся снова к истории: когда немецкая армия сражалась с советской во Второй мировой войне, генералы постоянно советовали высшему командованию давать возможность отступать, отходить на лучшие позиции. Нельзя приказывать военным держать каждый метр земли, ведь их уничтожат. Так и произошло во Второй мировой, а также и в Первой мировой и в ряде других войн. Поэтому должна быть гибкость. И в Украине сейчас она есть. Если же кто-то в правительстве начнет говорить «мы больше не отступим ни на метр», тогда все пойдет под откос.

Плацдарм на левом берегу Днепра под Херсоном считаю чрезвычайно необдуманным и расточительным. Несколько лучших бригад ВСУ разрываются в клочья ни за что. Рашисты могут просто сидеть и поливать их артиллерией. Думаю, сейчас командование попало в ловушку обманчивого эффекта необратимых затрат. Они рассуждают: мы направили туда столько ресурсов, что должны продолжать. Именно из-за этого эффекта банкротятся игроки в Лас-Вегасе. Чтобы совершить прорыв и обойти россиян с флангов, подразделениям там не хватает плотности сил, огневой мощи и живой силы — всего, что сделало бы оправданной эту операцию. Это следует немедленно прекратить и направить людей туда, где они действительно нужны.

По мнению большинства аналитиков, россияне достигнут пика своих промышленных возможностей в следующем году. В то же время для них станет проблемой человеческий ресурс. Давайте держаться до того времени, говорят аналитики. Но лично мне хотелось бы услышать от западных командующих — генералов Кларка, Бридлава и других, каков их план победы? Каков путь к победе? Что является победой?

По моему мнению, Украина уже выиграла эту войну. Она сохранила свое единство. И даже больше: вы создали гораздо более сильную нацию, чем раньше. Что реально можно достичь в ближайшие годы? Я не знаю ответа, но хочу его услышать. Если бы я был отцом 18-летнего парня и готовился отправить его на войну, я хотел бы знать, каков план победы? Или он просто попадет на линию фронта и погибнет, чтобы сдержать продвижение россиян на какие-то 10 метров? Мне нужен ответ.

Даст ли июньский Глобальный саммит мира в Швейцарии какие-то ответы на это — во-первых, невозможно провести мирный саммит без второй стороны. Даже Китай не отправляет свою делегацию. Думаю, приедут большинство G7, кроме Байдена. В последние дни своего правительства там будет премьер-министр Великобритании Риши Сунак. Это будет конференция для представления политического фронта, а не мирная конференция.

Прозвучат ли там ответы относительно того, какой должна быть победа? Это было бы важным сдвигом. До сих пор Запад отдавал стратегию на откуп Зеленскому. Но у него нет ничего, кроме плана из десяти пунктов, четыре или пять из которых (а может, и все) никогда не осуществятся. Возможно, старшие лидеры предложат другой подход, но сейчас это маловероятно. Ведь приближаются выборы в ЕС, Британии и США. Полагаю, по политическим соображениям они хотят отложить это на время после американских выборов, а пока надеются на лучшее. Посмотрим.

Я сейчас много думаю о Первой мировой войне. В 1916 году после двух лет жестоких боев Великобритания потеряла около 300 тыс. человек убитыми, еще около 1 млн были ранены. В 1916 году была возможность заключить мирное соглашение, согласно которому немцы бы отошли туда, откуда начали войну. Однако этого соглашения не произошло. Поэтому мы сражались еще два года: еще 300 тыс. погибших, еще 1 млн раненых. В конце концов все закончилось так же, как могло быть в 1916 году.

К чему я веду: если кто-то не представит путь к победе — практический и осуществимый, необходимо рассмотреть баланс затрат и достижений. Вместо того чтобы продолжать борьбу без реалистичных перспектив победы.

Полную версию интервью с Фрэнком Ледвиджем читайте здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV