Президент Европейского Совета Дональд Туск недавно спровоцировал жаркую полемику, заявив, что для сторонников Брексита, «выступающих за него без конкретного плана действий, отведено особое место в аду». Для обозленных брекситеров это заявление олицетворяет бесчувственную позицию технократии Европейского союза, прописавшейся в Брюсселе. Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй выступила с достойным ответом, осуждая Туска за его замечание.
Но ответ Мэй вряд ли имеет значение. Она уже продлила отсрочку «важнейшего голосования» по соглашению о выходе из ЕС, фактически подтвердив, что до последнего будет оставаться без конкретного плана действий. При текущих темпах задержки и продления сроков завершения Брексит вполне может продолжаться бесконечно.
«Ужасное оскорбление» Туска заключалось в озвучивании банальной правды. Будь вы в Лондоне, Вашингтоне или где-то еще, никогда не стоит вступать в переговоры без четких целей и понимания того, как ответит другая сторона. Исходя из этих соображений, на протяжении всей истории государственные деятели, такие как Отто фон Бисмарк, рассматривали дипломатию как шахматную игру. Тот же Бисмарк отлично понимал: недостаточно просто перемещать фигуры – нужно смотреть на несколько ходов вперед.
Что касается богословских выражений в обвинении Туска, то в случае с политиками в значительной степени секуляризированной Европы говорить про ад вполне уместно. В конце концов, даже многие христианские священнослужители уже вышли за пределы веры в вечные адские муки после смерти. А англиканская церковь отказалась от идеи чистилища еще в шестнадцатом веке, в ходе Реформации.
В классической пьесе Кристофера Марлоу «Доктор Фауст» (1592 г.) главный герой спрашивает Мефистофеля, почему тот в его кабинете, а не в аду. «А это ли не ад, – отвечает Мефистофель, – и я не в нем ли?» Таким же емким было и оригинальное представление атеиста Жан-Поля Сартра: «Ад – это другие люди».
То, что подразумевается под «адом» в современном политическом контексте, открыто для дискуссий, по крайней мере, до тех пор, пока не объявится Данте двадцать первого века, чтобы предложить нам всеобъемлющую эсхатологию и новую карту Инферно. Например, для бывшего госсекретаря США Мадлен Олбрайт, которая защищала провалившуюся президентскую кандидатуру Хилари Клинтон в 2016 году, ад – это конечный пункт назначения для «женщин, которые не помогают друг другу». Не хотелось бы думать, что Олбрайт пророчила такие огненные перспективы 42% женщин-избирателей, поддержавших Трампа.
Брексит представляет собой именно такой путь. Если ад – это убеждение, что вам не нужны другие, а следует заботиться только о себе, тогда брекситеры уже в нем оказались. Те, кто верят только в себя, не видят необходимости в переговорах, поскольку считают, что другая сторона просто подчинится их воле.
Однако в международных отношениях уверенность в том, что кто-то может регулировать все вопросы в одностороннем порядке, создает ад, в котором вынуждены жить другие. В этом смысле ад – это то, что происходит, когда люди поддаются соблазну самоопределения и «суверенитета», создавая непрерывный цикл напряженных взаимоотношений и разрушительного одностороннего подхода. Такой вариант ада может существовать долго, поскольку каждая из сторон имеет собственную избирательную память и жаждет наказать остальных.
Хотя брекситеры и утверждают, что установление полного суверенитета открывает бесконечные новые возможности, на самом деле оно ограничивает выбор. Например, те, кто отказываются от договоров, призывают других поступать так же, тем самым все больше усложняя возможность достижения каких-либо договоренностей в принципе. А тот, кто убедил себя, что может свободно выбирать из бесконечного числа нереализованных возможностей, как правило, живет с постоянным сожалением о том, какой могла бы быть его жизнь. Это ловушка, расставленная гордыней.
Таким образом, подобно Танталу, бесконечно пытающемуся дотянуться до плодов, висящих за пределами его досягаемости, Соединенное Королевство хочет заключать торговые соглашения, которые противоречат его членству в ЕС. Осталось разобраться, что это будет означать на практике. Великобритания может стремиться к максимальному процветанию, продвигая дерегулирование настолько, насколько это вообще возможно. Тем не менее, чтобы вести прибыльную торговлю с другими странами или ЕС, ей все равно придется соответствовать их нормативным стандартам в отношении безопасности, качества и так далее. Более того, за пределами нормативно-правовой базы ЕС вновь обретенная свобода Британии также подразумевает новые обязательства по введению нормативных актов, защищающих жителей Великобритании.
Таким образом, реальный вопрос заключается в том, возможен ли такой побег в принципе. Если бы Мэй набралась храбрости, она бы сделала следующее заявление: «Брексит – ужасная ошибка. Решение было принято после кампании лжи и злонамеренного иностранного влияния, и очевидно, что его издержки намного превысят его выгоды. Поэтому мое правительство решило отказаться от него. Вместо этого мы обязуемся работать с ЕС над решением британских проблем и подготовкой к непредсказуемому будущему».
Такое утверждение, разумеется, невозможно, поскольку Мэй уже расплатилась своими предыдущими решениями. Впереди ее и Великобританию ожидают только новые наказания. Во-первых, на поверхность выйдет мрачная реальность на местах и будет шокирующе контрастировать с тем, что могло бы быть. Потом, кто-то должен будет понести за это ответственность. Но поиск виноватых сам по себе является наказанием. Героиня Данте, прелюбодейка Франческа да Римини, тратит остаток вечности, непрерывно возлагая вину за свои деяния на всех и вся, кроме самой себя.
Брексит предвещает схожую национальную судьбу. Дебаты в Вестминстере и Уайтхолле не проявляют признаков скорого или нескорого завершения, и становится все более очевидно: Брексит – это вечное проклятье.
Новое Bремя обладает эксклюзивным правом публикации колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена
Copyright: Project Syndicate, 2019.
Присоединяйтесь к нашему
телеграм-каналу Мнения Нового Времени