Любов до тиранів

Первую часть колонки читайте здесь

Для того, чтобы убедиться в том, что при тоталитарной или экстремистской власти мы действительно имеем дело со стокгольмским синдромом, я хочу обратить внимание на две их особенности: во-первых, как большевики, так и нацисты в буквальном смысле были уголовниками и бандитами. Многие пришли из преступной среды либо из мира «эксов», экспроприаторов, то есть это на самом деле были террористы, принявшие коммунистическую или нацистскую идеологию. И начинали они с красного террора или с ночи «длинных ножей», поощряя беспредел и мракобесие. Да и саму тайную полицию в таких странах учили не созидать, а разрушать и убивать, не мучаясь угрызениями совести.

Во-вторых, все преступные политические режимы всеми доступными средствами нагнетали и эксплуатировали животный страх, дабы внушить народным массам — вначале бесполезность сопротивления, а затем и фанатическую преданность. Северная Корея по сей день ярко иллюстрирует, до какой степени можно оболванить 25 миллионов людей, готовых, вопреки жутким реалиям, отдать свои жизни за трех бесноватых Кимов — деда, отца и сына.

Вспомним также нацистскую Германию. Я в силах понять немецких женщин, терявших контроль над своими мочевыми пузырями при неистовых шоу Гитлера, обещавшего немцам невиданное величие и богатство в тридцатые годы. Но в мое сознание не укладывается поддержка немцами живодерского режима в апреле 1945 года, когда русские брали Берлин, а гитлерюгенд и фольксштурм, то есть 15-16-летние пацаны, тысячами приносились в жертву Молоху исключительно ради того, чтобы на один-два дня продлить агонию людоедов в бункере. Преступный нацистский режим так воспитал юное поколение, что «умереть за фюрера, народ и отечество» считалось честью и долгом.

Я как-то могу понять соблазненных заводами и землями русских, которые поверили Ленину и большевикам в 1917 году, но в голове не укладывается, почему в 45-м Красная Армия, уничтожившая одну мировую гидру, не повернулась против собственной — кремлевской, укокошившей к тому времени не только весь цвет нации, но и цвет самой этой армии. Ладно, были зомбированы и раздавлены страхом, но ведь и сегодня выходят на площади городов и весей с портретами главного преступника в мировой истории, ставят ему памятники и оправдывают тем, что хоть и зарыл в землю миллионы, «зато принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой». Что неверно как с первым постулатом, так и со вторым, потому что принял с 3-4 экономикой мира, а бомбу попросту украл; по величине ВВП Российская Империя в 1913 году делила 3-4 места с Британией, уступая только США и Германии. Да и все так называемые «великие достижения» Сталина были оплачены рабским трудом и исковерканными жизнями нескольких поколений, обширными загаженными территориями и превращением самой крупной и обильной страны мира в мирового изгоя.

Если судить по итогам, то всё лучшее из созданного за истекшее столетие, возникло на свободном Западе, а СССР все эти годы строил кафкианские замки и демонстрировал, как жить нельзя. Сталинизм и большевизм не только проиграли экономическую конкуренцию, но, обладая неисчислимыми природными и человеческими ресурсами, привели к тотальному обеднению и экономической стагнации.

Русские — не просто жертвы грандиозного стокгольмского синдрома, но, пожалуй, самые яркие представители феномена народной любви к кровавым палачам, описанного во всех антиутопиях — от гоббсовского «Левиафана» и замятинского «Мы» до «Обитаемого острова» братьев Стругацких. Русские действительно «сделали Кафку былью».

Впрочем, русский народ любил своих палачей всегда, а не только при большевиках или Путине: русская империя выстроена на морях народной крови и системном уничтожении нелюбящих. Последних морили, закапывали в землю, вырезали, четвертовали, распинали, подвешивали за ребра, сжигали, топили — отсюда вера в доброго царя и нынешние истерики госпожи Полонской.

Причем, чем более образованными и мягкими становились правители в реале, тем меньше уважения вызывали, — вот она, волшебная сила привычки, то самое «бьет, значит, любит». Уважали и любили лишь того, кого боялись — при нем головы не подыми. Традиция сохранилась. Это, как красные флаги, как портреты людоедов, которые несут над кумачовым морем сыновья, дочери, внуки и правнуки тех, кого эти упыри замучили, убили или просто бросили в жернова самого крупного гражданского конфликта 20 века. Как прекрасно сказал сценарист Григорий Руденко: «И нескончаемым потоком, несли цветы на могилу Бокассы дети и внуки съеденных им людей».

Потому-то за «народное счастье» приходилось непрерывно поднимать цену: если Алексей Тишайший после восстания Разина казнил несколько десятков тысяч, а Столыпин-вешатель — несколько сотен, то дальше счет пошел на десятки миллионов. Не страна — настоящая бойня, причем рекордная, не знающая других подобных прецедентов во всей мировой истории. И после такой бойни — новые памятники вурдалакам, толпы людей, несущих к бюсту Сталина цветы, 86% — поддерживающих его наследничков.

Так что цветы на день рождения палача — это всего лишь симптом. Болезнь глубже. Карабах, Чечня, Абхазия, Приднестровье, Осетия, Крым, Донбасс — это метастазы, а сама опухоль в сознании людей — не только россиян — несущих убийцам цветы, целующих руку, которая их же и калечит. У вас стокгольмский синдром — вы защищаете память тех, кто держал в заложниках и убивал ваших близких долгие годы. Вы стали на сторону собственных палачей и радостно выкапываете их из земли, вместо того, чтобы вбить им в сердце осиновый кол.

Классический стокгольмский синдром довольно редко встречается в практической психопатологии. А вот во всех тоталитарных государствах без исключения он лежит в самой основе государственности: оболваненные, зомбированные, обворованные, опущенные массы реально влюблены в своих палачей, женщины чуть ли не поголовно «хотят ребенка от фюрера», а мужчины вместо того, чтобы чуму уничтожить, идут в армию за эту чуму умирать.  Всё это — притом, что человеческая жизнь здесь не имеет цены и сами они говорят, что «жизнь — копейка», и угробить миллион-другой человек, чтобы приобрести — или не отпустить — очередной клочок земли, — это достойное великого правителя деяние, и всякий, кто не готов поддержать агрессию или захват, тотчас становится «предателем национальных интересов» или заклятым русофобом.

Фрейд говорит, что именно таковы отношения детей с грозным отцом: страх и любовь. Они не виноваты, говорят нам. Они зомбированы и лишены информации. Они как дети, не доросшие до свободы и слепо верящие вождю-отцу. Но почему же эти детки сотни лет не взрослеют? Почему, по словам Юрия Нестеренко, «изрубили эти детки очень многих на котлетки», причем началось это, мягко говоря, задолго до Путина и даже до Ленина? Почему в век Интернета и массового доступа к информации большинству «кликнуть по ссылке ненамного сложнее, чем включить очередного Киселева». И еще: почему весь мир шагает не в ногу и только одни, как всегда выламываясь из общего стиля, идут единственно верным путем? Куда? Да, как всегда — в никуда. А, может быть, власть здесь не причина — она следствие? И больна не столько власть, сколько общество, такую власть непрерывно порождающее и воспроизводящее?

Ведь раньше думали, что стоит открыть народу глаза, он рванется к свободе цивилизованных народов. Как бы ни так. Нынешние, получившие доступ в Интернету и возможность свободно выезжать за границу, так же любят нового царя, как их отцы и деды прежних живодеров. И, как предки, ненавидит тех немногих, кто безуспешно пытался дать им свободу. Не ярчайшая ли иллюстрация того, что здесь все государственные преступления совершались на волне народного подъема и государственного пафоса? Этот народ, совершенно искренне обожающий тиранов (как собственных, так и чужих), причем, чем они более жестоки и кровавы, тем большей народной любви заслуживают.

И действительно, во всех тоталитарных странах рейтинги живодеров растут вместе с объемом нанесенного ущерба. По словам Виктора Шендеровича, на удары судьбы мы и дальше будем отвечать ударами по ней же. Ведь именно народ должен нести ответственность за своего правителя, и, если не несет, то и правители всегда будут, так сказать, «специфические».

Поражает неспособность дрессированного народа извлекать уроки. Хотя российская империя во всех ее вариантах всегда выступала на стороне зла — тирании, мракобесия, насилия, косности — и несла собственному народу только зло, она горячо поддерживалась не только темными массами, но, за редкими исключениями, интеллигенцией, чаще всего выступающей в роли адвокатов дьявола.

Когда страна ассоциируется с количеством неприятностей, которое она несет миру, то такая страна должна строится на эйфории и пафосе. Но рано или поздно эйфория и пафос схлынут, и тогда придется расплачиваться по всем историческим счетам одновременно.

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу  Мнения Нового Времени